Элла Гор (cherry_20003) wrote in otrageniya,
Элла Гор
cherry_20003
otrageniya

Category:

Средневековые исламские художники (часть 4)

Не сравнится слепой и зрячий.
Коран, сура «Ангелы», аят 19
Вопрос третий. Что есть для художника слепота?

Слепота беззвучна. Если ты сведешь вместе ответы на все предыдущие вопосы, то получится слепота. Самое достойное для художника – это видеть в темноте, ниспосланной Аллахом.
До того, как люди начали рисовать, была тьма. Когда они перестанут рисовать, тоже будет тьма. С помощью красок, таланта и любви мы напоминаем, что Аллах повелел нам смотреть и видеть. Помнить – это знать увиденное. Знать – это помнить увиденное. Видеть – это знать, не вспоминая. Получается, что рисовать – это значит вспоминать тьму.


Когда великих мастеров прошлого вынуждали работать в чужой манере и подражать чужим мастерам, они смело брали в руки иглу и ослепляли себя, чтобы защитить свою честь, и после этого, до того момента, когда на них сходила как награда Аллаха вечная слепота, они клали перед собой какую-нибудь замечательную миниатюру и смотрели на нее не отрываясь часами, иногда днями. Они не поднимали головы, и иногда из их глаз на лист падали капли крови; мир и смысл этого рисунка с пятнами крови постепенно вытеснял зло, сидевшее внутри художника, глаза которого потихоньку покрывались пеленой. Какое это счастье!
Слепота, наступавшая в последний период жизни великих художников Герата и Шираза, считалась показателем чрезмерной работы и одновременно была предметом гордости – как награда, данная Аллахом великому мастеру за труд и талант. Было время, когда в Герате с подозрением смотрели на старых мастеров, не ослепших в пожилом возрасте. Многие мастера в пожилом возрасте мечтали о слепоте.

Старые мастера Герата и Шираза  говорили, что художник должен пятьдесят лет подряд рисовать лошадей, лишь тогда он нарисует настоящую лошадь, такую, какой ее видел Аллах, и добавляли, что лучшие рисунки лошадей сделаны в темноте – ведь настоящие художники через пятьдесят лет работы слепнут и привыкают рисовать лошадь по памяти.
А сейчас нам, молодым художникам, втайне заказывают, и мы стараемся нарисовать не самую совершенную лошадь, как рисовали старые мастера, а самую обычную, конкретную лошадь. И это просто одна из многих лошадей, что водятся в странах, подвластных нашему падишаху. Эта лошадь – составная часть богатства, которым владеет наш падишах. Она нарисована так, как рисуют европейские мастера, она более живая, чем та, что видит Аллах; это конкретное животное, живущее в Стамбуле, в своей конюшне и со своим конюхом. Венецианский дож подумает: если османские художники так рисуют, значит, османы стали похожими на нас; он признает силу и примет дружбу нашего падишаха. Ведь если человек рисует лошадь по-другому, он и всю Вселенную воспринимает по-другому.
Но появился один мастер, который сказал: «Естественно, что незрячий художник в окружающей его тьме видит лошадь Аллаха; настоящий же талант – это когда зрячий художник умеет смотреть на мир, как смотрит слепой». Неважно открыты или закрыты глаза у настоящего художника, лошадь он всегда увидит такой, какой ее видел Аллах.

Алиф

Художники всегда боялись слепоты и старались разными способами предупредить ее: например, арабские мастера на рассвете подолгу смотрели на запад, на горизонт; большинство художников Шираза по утрам натощак ели грецкий орех с толчеными лепестками роз. Сейит Мирек из Герата, учитель великого мастера Бехзада, относился к слепоте просто. Он считал, что слепота – это не беда, а счастье, посланное Аллахом художнику за то, что он всю жизнь посвятил красоте, созданной Всевышним. Только по памяти слепого художника можно понять, какой Аллах видит вселенную. Мастер Сейит Мирек привел пример с художником, желающим нарисовать лошадь. Даже самый бездарный художник, когда рисует лошадь, глядя на нее, все равно рисует по памяти, потому что нельзя одновременно смотреть на лошадь и на бумагу, на которой ее изображают. Художник смотрит на лошадь, а потом то, что запомнил, наносит на бумагу, даже если между этими двумя действиями проходит всего один миг.
Когда великому мастеру Миреку исполнилось семьдесят лет, султан  в качестве награды великому мастеру открыл перед ним закрытую на много замков сокровищницу, где хранились тысячи книг. Три дня и три ночи мастер Мирек при свечах рассматривал в легендарных книгах изумительные миниатюры, нарисованные старыми мастерами Герата. После этого он ослеп. Приняв новое состояние с пониманием и покорностью, великий мастер перестал разговаривать и рисовать.
Вывод. Художник, увидевший несравненные картины бесконечного времени Аллаха, не может вернуться к книжным страницам, сделанным для простых смертных; если память слепого художника достигает Аллаха, воцаряется безмолвие, счастливая темнота и бесконечность пустых страниц.

Ба

Однажды султан Абуллатиф захватил Герат и  решил быстренько сделать книгу в честь своего отца, для чего собрал художников, каллиграфов, переплетчиков и очень торопил их с работой; в результате получилась путаница: рисунки и тексты не соответствовали друг другу. Абдуллатиф повелел собрать всех художников Герата, чтобы они определили, какой рисунок к какой истории относится. Но мнения мастеров не совпадали, и все запуталось еще больше. Тогда разыскали совсем старого художника, который пятьдесят четыре года делал книги для правителей Герата и их наследников, потом состарился и был забыт. Старый мастер был слеп, и когда он появился, кто-то удивился, а кто-то засмеялся. Мастер, не обращая внимания на окружающих, попросил привести ребенка младше семи лет, не умеющего читать. Ребенка привели. Старый мастер положил перед ним рисунки и велел рассказывать, что он видит. Ребенок рассказывал, что изображено на рисунках, а старый художник, подняв незрячие глаза к небу, говорил: «Шах-наме» Фирдоуси, Искендер обнимает умершую Дару. «Гулистан» Саади, рассказ об учителе, влюбленном в юного ученика… Узнавая рисунки по описанию ребенка, старик помог правильно разместить их в книге.

Тогда султан  спросил старика, как он не видя, сумел все правильно определить. «С потерей зрения крепнет память, – сказал старый художник, – а еще рассказы запоминаются не только по картинкам, но и по словам». Султан спросил, почему же другие мастера-художники не справились с задачей, хотя тоже знают все рассказы. «Это потому, – сказал старый мастер, – что они думают только о рисунке, искусстве, где сами обладают талантом, но забывают, что старые мастера делали эти рисунки к рассказам, написанным по воле Аллаха».  Тогда султан  спросил: как же это может знать ребенок? «Ребенок не имеет об этом представления, – ответил старик, – просто я, старый и слепой художник, знаю, что Аллах создавал мир таким, каким его хотел бы видеть умный семилетний ребенок. Аллах создавал мир так, чтобы сначала его можно было видеть. А потом дал нам язык и  слова, чтобы мы могли поделиться увиденным, но мы из этих слов сделали истории и считали, что рисунок существует не сам по себе, а лишь как дополнение к этим историям.
Вывод. Рисовать – это значит искать Аллаха и видеть вселенную такой, как видел ее Аллах».
Джим


Когда-то в художественной мастерской   Джихан-шаха прославленный мастер Шейх Али из Тебриза сделал превосходные иллюстрации к книге «Хосров и Ширин».
Когда работа была сделана едва наполовину, Джихан-шах уже понял, что станет обладателем книги, равной которой нет в мире. Джихан-шах боялся своего соседа султана Ахмета,  которому он завидовал и потому объявил его своим главным врагом. Джихан-шах подумал, что  мастер Шейх Али может сделать новую книгу, еще лучше этой, а заказчиком вполне может стать его соперник султан Ахмет. Счастье Джиханшаха отравляла мысль, что кто-то другой может быть так же счастлив, как он, и решил убить художника, когда работа над книгой будет закончена. Но добросердечная красавица черкешенка из его гарема сказала ему, что достаточно ослепить мастера. Джихан-шах согласился с этим и сообщил свою волю приближенным.
Решение шаха дошло до мастера, но он не бросил работу над книгой и не покинул Тебриз. Художник не стал медлить с работой, чтобы оттянуть миг своего ослепления, и не пытался рисовать плохо. Вдохновение и усердие его не ослабли. Наконец книга была закончена, и, как и ожидал мастер, его сильно хвалили, осыпали золотом, а потом ослепили. Еще не прошла боль в глазах, а художник уже явился к султану Ахмету. «Я слеп, – сказал он, – но вся красота книги, которую я делал последние одиннадцать лет, каждый удар кистью и пером настолько запечатлелись в моей памяти, что рука моя может все нарисовать по памяти. Мой господин, я нарисую тебе самую лучшую книгу. Я не вижу больше мерзостей этого мира и могу по памяти изобразить для тебя все красоты Аллаха». Султан Ахмет поверил великому художнику, и тот по памяти нарисовал для него лучшую книгу всех времен. Кто видел, тот знает.
Вывод.  Слепота – это счастливая вселенная, где нет места шайтану и преступлению.


(Орхан Памук. Меня зовут Красный. Стамбул)
Продолжение следует…
Tags: !Культура, !Творчество, cherry, Восток - дело тонкое, Искусство, Исламские художники, По мотивам, Религия, Турецкий гамбит, Этно
Subscribe
promo otrageniya апрель 14, 06:25 67
Buy for 40 tokens
Привет всем участникам Отражений и нашим гостям! С настоящего момента вступают в силу изменения в правила, поэтому прошу авторов ознакомиться с нижеследующим. 1. Каждый участник может опубликовать один пост в день. Чтобы иметь возможность публиковать до трех тем в день, участник должен соблюсти…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 26 comments