ЗАСТЫВШИЕ ЗВЁЗДЫ

             (продолжение)

* * *

В этот небольшой ресторанчик на набережной Виктор раньше частенько захаживал. Один раз с Андреем они там тоже неплохо посидели. Так что половина персонала его ещё помнила и закрывала глаза на его причуды. Заказав обед, пару бутылок минералки и сок Надежде, Виктор сразу расплатился, потом разлил бутылку минералки по бокалам и на пять минут удалился с нею в туалет. Впоследствии всё выглядело чинно и благородно и лишний раз официантки к ним не подходили. 

Хорошо пообедав, они прогулялись по набережной и углубились в парк посидеть, поговорить более непринуждённо, немного выпить коньячка на свежем воздухе под конец этого волшебного дня. Разговор в ресторане получился каким-то официальным, по большей части ни о чём. Между ними в воздухе витало ощущение, что надо ещё немного выпить для всеобщей храбрости в более уединённом месте, и тогда они смогут сказать друг другу какие-то важные слова. 

Первый снег, появляясь ниоткуда, медленно кружил в небе большими белыми перьями, цеплялся за веточки деревьев, траву, падал на ещё неостывшую землю, распадаясь на сотни мелких прозрачных капелек воды. Земля ещё не была готова уснуть, укрывшись его холодным покрывалом, и казалось, что это всего лишь первое предупреждение зимы, пришедшее немного раньше календарного времени. Но с каждой новой минутой снег всё быстрее и настойчивей сыпал на землю, уменьшаясь в размерах и превращаясь в мелкую ледяную крошку, барабанящую по всему, что находилось на ней. Небо как-то сразу потемнело, переводя день в сумерки, и холодный ветер, расчёсывая зелёную траву и сгребая в причудливые кучи упавшие жёлтые листья, прижимал их сверху к земле густым слоем первого снега. 

Андрей с Виктором огорчённо переглянулись, понимая, что удачно занятое место в парке придётся покинуть. Видимо, после похода в ресторанчик посещение кафе не было предусмотрено по финансовым причинам. Надежда оторвала свой взгляд от неба, достала из рюкзачка вязаную шапочку, взятую из дома на случай позднего возвращения, виновато улыбнулась и, первой вставая со скамейки, более бодро произнесла: "Так, мальчики, домой ещё никто не собирается, но надо что-то придумать, возможно, это ненадолго. Давайте поищем хотя бы место под крышей". 

- Ты больше чем всегда права, - сказал Виктор, беря за локоть Андрея и поднимая его со скамейки.

Подняв воротники, они синхронно с обеих сторон взяли Надежду под руки и побежали к выходу из парка. Ручейки людей быстро стекались к выходу из парка, оставляя за собой тёмные следы и дорожки на белом мокром снегу. Поникшие листья деревьев, почувствовав на себе холодную тяжесть, начинали клониться к земле. Подстриженные кусты стоически впитывали в себя первый снег, ощетинившись тоненькими веточками, превращались в вереницы ежей, застывших на заснеженном поле.

Перебегая дорогу, Виктор обратил внимание на мощную фигуру охранника, курившего у входа в угловое здание, и показавшегося ему знакомой. 

Скорей всего, это был дом ещё дореволюционной постройки. Отреставрированная лепнина на фасаде, плоские резные колонны и закруглённые окна на нескольких верхних этажах, напоминали ему что-то из детства или, по крайней мере, дома, встречающиеся в самом центре города. Виктор развернул их живую цепочку влево, и они стеной, не разжимая сцепленных рук и перекрывая практически весь тротуар, направились к угловому дому. 

- Привет, Санёк. Я тебя издалека узнал. Значит, ты здесь трудишься? - сказал Виктор, протягивая руку охраннику. 

- Витёк! Сто лет тебя не видел, - пробасил Санёк, пожимая Виктору руку и хлопая его по плечу.

- Да вот тружусь, не пыльно, то есть как раз пыли внутри хватает. Какими судьбами здесь?

- Хотели в парке культурно посидеть, да видишь, зима вдруг началась. Не пустишь нас погреться на полчасика? У нас с собою есть кое-что, так что можем угостить.

- Да нет, ты что, Витёк, тут камеры везде на первом этаже, меня в два счёта турнут, ещё и без зарплаты. Ну а внутри такая же холодина, как на улице. Они въезжают через месяц под новый год. Красиво только здесь, а с тыла во дворе ещё леса кое-где стоят не разобранные. Ты знаешь, я бы с радостью, да не могу. Народ серьёзный, хозяин кило золота в пол залепил, так что извини - никак, - сказал Санёк, возвращаясь к двери. 

- На нет, как говорится, и суда нет. Но чаю стаканчик горячего, душистого, на травах можем налить из термоса, - сказала Надежда, снимая рюкзачок.

Санёк нехотя молча кивнул, скрылся за дверью и появился через минуту, держа в руке граненый стакан. Надежда налила ему чаю, засунула обратно термос в рюкзак, позванивая тарой, набросила его на плечи, прижала за руки к себе погрустневших ребят и пожелала охраннику спокойного дежурства. Санёк перекладывая из руки в руку горячий стакан, пожал на прощание мужчинам руки, что-то буркнул, извиняясь, и скрылся за дверью. 

Надо было что-то быстро искать, они свернули в проулок, огибая отреставрированный дом, и синхронно ускорили шаги. Виктор на прощание окинул взглядом понравившийся дом и заметил полуоткрытое окно, на втором этаже выходящее в тёмный дворик.

- А слабо нам по лесам туда забраться. 

Виктор опять развернул шеренгу лицом к дому.

- В крайнем случае, если он нас застукает, то ментов точно вызывать не станет и выберемся, как и залезли, это я беру на себя. 

Виктор хитро покачал головой, оторвался от друзей и ловко забрался по строительным лесам на второй этаж. Тихонько толкнул ладонью окно внутрь, засунул в проём голову и так же быстро слез. 

- Ребята, думайте быстрее. Для дамы есть ведро, бочка и мои руки, так что она, как по лестнице, поднимется. Ну а физик наш, в крайнем случае, и гравитацию преодолеет на пути за тобой. А Надежда, как думаешь? 

Виктор слегка толкнул Надежду плечом в плечо.

- Я ещё не знаю, но холод уже чувствую. И мы же без корыстных целей, точно не за золотом залезем, - как-то неуверенно сказала Надежда. 

- Какое там золото, я тебя прошу, понты как всегда. 

Виктор потянул их живую цепочку во дворик.

- Теоретически, если под ним ничего не зашаталось и не хрустнуло, то нам бояться нечего в плане подъёма, - сказал Андрей.

Недолго думая, Виктор под руки подхватил Надежду, водрузил на бочку, в два прыжка забрался на первый помост, нагнулся, опять подхватил ойкнувшую Надежду и поставил рядом с собой. 

- Андрей, снимай модные туфли и забирайся, как Тарзан, по деревьям, - тихонько пошутил Виктор, подставляя под ноги Надежде ведро.

- Ладно, спортсмены, смотрите лучше по сторонам, - тихо сказал Андрей, залезая на бочку.

На втором ярусе строительные леса всё-таки под ними немного качнулись, но было уже поздно раздумывать - Надежда уже стояла в проёме открытого окна. По одному тихонько забравшись внутрь, они огляделись по сторонам. Прямо перед ними был пыльный коридор с закрытыми дверями в белой плёнке. Чуть подальше угадывалась большая металлическая дверь лифта, а сразу налево была каменная лестница, ведущая наверх. Поднявшись на последний этаж, они очутились в ярко освещённом, чистом коридоре. Лёгкий свист сквозняка доносился до них из щели едва приоткрытой двери в конце коридора. 

Они подошли к ней, тихонько приоткрыли массивную резную дверь и по одному протиснулись внутрь. Полукруглый застеклённый балкон, затемнённой прозрачной полосой, тянулся к крыше, превращаясь в небольшую обзорную площадку с видом на парк и залив. Большая круглая дыра в потолке была накрыта выпуклым каркасом из металла. Порывы ветра резонировали в каркасе купола на крыше дома, превращая его в камертон и наполняя комнату тихим металлическим гулом. Аккуратные стопки толстого прозрачного стекла, стояли под стенами, ожидая начала рабочей недели. Чёрный мраморный пол холодно отражал силуэты предметов, стоящих на нём, и большое пятно темнеющего серого неба. Обтянутая целлофановой плёнкой мебель напоминала ледяные скульптуры во дворце снежной королевы, под тонкой корочкой ещё не растаявшего снега. 

В центре комнаты на черном мраморном полу сверкала золотая инкрустация в виде эмблемы, состоящей из трёх звёзд в полукруге лаврового венка. Слева, немного подальше, у стены стоял массивный письменный стол с выглядывающей из-за него высокой спинкой тёмного кресла. Над ними в чехле висела большая картина. Справа поближе к эмблеме, угадывались силуэты небольшого круглого стола, двух кресел и дивана. 

Звуки их неуверенных первых шагов звонко отскакивали от остывшего холодного мраморного пола и, отражаясь на стенах, вылетали сквозь купол наружу. Их длинные тени потянулись по полу сквозь эмблему, к балкончику, в полоске яркого света, проникающей в проём двери. Надежда, легко скользнув по полоске света назад, прикрыла дверь, погружая их в сумрак. 

- А вот и тот килограммам золота, о котором мы недавно услышали, - Виктор безуспешно пытался зацепить носком ботинка край золотой эмблемы, скользя по ней вдоль и поперек.

- Не всё то золото, что блестит, - сказал Андрей, снимая со стола полупрозрачный чехол. Затем, достав из портфеля бутылку коньяка, торжественно водрузил её в центре стола, положив рядом две шоколадки. 

- Вполне достойное нас место, чтоб скоротать остаток вечера, - произнёс Виктор, доставая из карманов апельсин и пару яблок. Он ловко посдёргивал плёнку с мебели и побросал её на пол. 

- Я думаю, что если шуметь не будем, то недолго посидеть нам здесь удастся, - негромко сказала Надежда и, как по сцене, на цыпочках прошуршала к дивану, сняла рюкзачок и, бросив его на диван, устремилась к балкончику. 

Через минуту они все трое застыли на нём, всматриваясь в зимнюю панораму города и ощущая прилив радости от удавшейся выходки. Снегопад прекратился, открывая над ними тёмное бездонное небо. У их ног простиралась сверкающая миллионами горящих огней панорама большого города. Пушистый белеющий парк и набережная горели жёлто-розовыми полянами снега, переливающегося в свете фонарных столбов. Как жемчужное ожерелье, круглые блестящие пятна тянулись вдоль дороги, скрывающейся на повороте за многоэтажками микрорайона. 

- Я полностью уверен, что банкирам тепло не нужно, ни в помещении, ни в общении, а руки и тело им согревают деньги и золотишко. Но мне становится прохладно, и я бы предложил немного выпить для сугреву. 

Андрей потряс Виктора за плечо, отрывая того от яркой панорамы, блестящей сквозь затемнённые стёкла. 

- Может, по полкружечки горячего чая, для начала? - предложила Надежда.

- Точно! умница ты наша, - поддержал её Андрей, лишь бы поскорей оторвать друзей от окон.

- И не просто чая, а глинтвейна или грога, исходя из наших запасов.

Они дружно подошли к столу, обступив его с трёх сторон. Надежда достала из своего кожаного рюкзачка стальной блестящий термос и бутылку красного муската. 

- В каких пропорциях всё это употребляют? - усмехнувшись, спросила она.

- Меня сотка коньяка согреет и без чая, - сказал Виктор, усаживаясь в кожаное кресло.

- Ну что ты, Вить, всё будет в наилучшем виде. Глинтвейн для нашей дамы один к трём размешаем, а грог для нас и один к двум пойдёт. 

Андрей начал открывать коньяк, наблюдая, как Виктор лихо мизинцем втолкнул пробку внутрь бутылки с вином.

- Вот только в термосе всего две кружечки, - грустно проговорила Надежда, оглядываясь по сторонам. 

- Сейчас что-нибудь придумаем, - сказал Виктор и пошёл в полутьме осматривать большой стол. Перевернув что-то на нём и подёргав закрытые ящики стола, он вернулся с большой квадратной свечой на мраморной подставке и каким-то предметом, напоминающим миниатюрный спортивный кубок. 

- Очень надеюсь, что внутри он золотой, и право пить из этой чаши мы можем разыграть в лотерею или предоставить его Надежде и без лотереи, - сказал Виктор и сильно дунул в кубок. 

Надежда взяла из рук Виктора кубок, достала из кармана куртки платочек, вытерла кубок внутри и снаружи, повертела в руках и поставила на стол. 

- По справедливости, всё очень просто. Тостующий пьёт первым, и слово передаёт следующему вместе с кубком, - сказала Надя, усаживаясь на диван, расправив плечи и вытянув руки вдоль его спинки. 

- Ты его принёс, значит, тебе первому и слово держать, - сказал Андрей, разливая коньяк. 

- Осторожно, Андрюша, в термосе кипяток, он его сутки спокойно держит, не остывая ни на градус, - спохватилась Надежда, увидев, с какой лихостью Андрей наливает чай по кружкам в полутьме. 

Горячий пар из кружек струился тонкими нитями, причудливо переплетающимися между собой и наполняющими пространство стола и даже комнаты ароматом недавно ушедшего лета, трав, цветов и фруктов. Он сам по себе кружил голову, погружая тебя в тёплую сказку. Андрей чиркнул зажигалкой и зажёг свечу на столе. Три улыбающихся слегка смущённых лица переглянулись и загадочно посмотрели на кружки, каждый ожидая чего-то своего от этого вечера. 

- Раз уж такая честь выпала мне, - Виктор встал, торжественно обвёл друзей взглядом, - то я предлагаю выпить за самую умную и светлую нашу голову - за Андрея. Единственного из нас понимающего значение слова коллайдер и, возможно, участвовавшего в его проектировании. А также настоящего друга, сумевшего создать наш маленький коллектив.

Виктор большими глотками осушил кубок и, выдохнув, прокряхтел: 

- А чайок-то, действительно, горячий! Меня, извиняюсь, аж пот прошиб, - и он плюхнулся на кресло. 

Андрей и Надежда отпивали свои порции небольшими глотками, но не выпуская кружек из рук, чтоб надолго не затягивать это действие. Виктор в это время аккуратно развернул шоколадные плитки и пододвинул их поближе к Надежде. Она ему благодарно кивнула, улыбаясь в ответ. Быстро допив свой грог, Андрей замысловатыми манипуляциями перочинного ножа сделал из двух яблок четыре жёлтых цветка. Самый красивый из них он пододвинул поближе к Надежде, получив в награду такую же благодарность и персональную улыбку. В следующую минуту ловким движением выхватив ножик из пальцев Андрея, Виктор поддел им плитку шоколада, переложив её сверху на другую и, разгладив фольгу, разрезал на ней апельсин на шесть равных кружков, выкладывая их на фольге в виде круга, напоминающего оранжевое солнце. 

Они все уже привыкли к такому ритуальному ухаживанию за Надей, вносящему элемент пикантности в их застолья, никогда не переходивший границ приличия и не перераставший в открытое соперничество между мужчинами по многим причинам. 

- Думаю, немного лёгкого джаза внизу никто не услышит, - сказал Андрей, доставая из портфеля свой планшет и миниатюрные колонки. 

- Также предлагаю, следуя солнцу и часовой стрелке, кубок передать Наденьке вместе с вступительным словом.

- Я только за, - сказал вскочивший на ноги Виктор, пододвигая кубок на край стола поближе к Надежде и забирая её пустую кружечку.

- Скажу откровенно, с того момента, как она появилась, моя жизнь преобразилась и стала наполняться хоть каким-то смыслом. И воскресения наши для меня становятся праздником, к которому я начинаю готовиться с пятницы. А от своих ста граммов отказываюсь даже с четверга, - сказал, умолкая Виктор и опускаясь обратно в кресло. 

Зазвучала едва различимая нежная мелодия, вносящая уют в это романтическое согретое пламенем свечи маленькое пространство посреди полутёмной, холодной комнаты. Надежда положила голову на спинку дивана. Загадочно посмотрела в глаза сначала одному, затем другому, томно улыбаясь обоим сразу. Согретое глинтвейном тело и лёгкое головокружение расковало её сознание, толкая на маленький эксперимент. Она подала знак глазами Андрею, что готова сказать свой тост, и прикрыла их, собираясь с мыслями. Почувствовав растекающийся благоухающий аромат, она открыла глаза, грациозно легко встала и, подняв кубок, торжественно произнесла: 

- Мой тост будет традиционным, но не простым, а на брудершафт с каждым из вас, мальчики, и, чтобы не возникло разногласий, сошлюсь на умные слова Андрея и последую за солнцем и часовой стрелкой. За вас, мои гусары! За самых лучших и преданных мужчин!". 

Надежда подошла к Андрею и, отпив немного из кубка, нежно и страстно одновременно, поцеловала его в губы. Потом проделала то же самое с Виктором, возможно немного дольше задержавшись в его объятиях. 

Неизвестно от чего, но её голова закружилась настолько, что ей пришлось опереться о край стола, возвращаясь к своему дивану. Она плавно села, откинулась на его мягкую спинку, закрыла глаза, перебирая в памяти многовкусье этого поцелуя и образы сидящих напротив неё мужчин, сплетая их в одно целое и удаляясь куда-то в сладкую, чарующую даль... 

Сладкая теплота наполняла их тела и головы спокойствием. Почему-то сегодня совсем не хотелось говорить и не чувствовалось этого осеннего холода. Лишь только музыка ненавязчиво издали проникала в их сознание, отрывая от тишины и наполняя дорогими сердцу образами...

Желание дополнить этот чарующий букет сигаретой заставило Андрея открыть глаза, достать её и закурить. Он медленно окинул взглядом друзей, находящихся в неге, и, повинуясь чувству невыполненного долга, поднялся, держась рукой за стол, и без всяких точных пропорций смешал три порции горячего напитка. 

Расставив кружки по столу, он отломал кусочек плитки шоколада и, дотянувшись рукой до Надежды, осторожно приклеил его на её нижнюю губу. Она не открывая глаз, проглотила его и мило улыбнулась.

- Друзья мои, как мне ни тяжело отвлекать вас от ваших мыслей, но я должен сказать свой тост, так что прошу поднять бокалы.

Надежда с Виктором нехотя присели поровней, глаза открыли с тайным блеском и взгляд свой направили на Андрея, держа в руках стальные кружки с согревающим напитком. 

- Мой вечер не будет гармоничным, если я не выпью за образец стойкости и целеустремлённости, за веру в победу и упорство, за ваши качества, которых так не хватает мне. За моего лучшего друга и за самую красивую женщину на свете! За вас, мои родные! 

Андрей выпил почти залпом кубок, тяжело опустился в кресло, сделал глубокую затяжку сигаретой и выпустил в потолок большой клуб сизого дыма, который быстро потянулся к потолку и, как душа или загадочное привидение, улетучился в небо.

- Мне тоже многое ещё хочется вам сказать сегодня... - тихо произнёс Виктор, ставя свою пустую кружечку на стол... 

- Мальчики! Мне тоже хочется сказать вам, что-то очень важное именно сегодня, именно в преддверии моего дня рождения, на которое вы первые приглашены, естественно. Ну а пока дайте мне десять минут собраться с мыслями. И давайте просто посидим в тишине и посмотрим на звёзды.

Надежда им томно, загадочно улыбнулась, откинула голову с открытыми глазами и устремила свой взгляд в ночное небо, полное звёзд... 

Тишина витала за их спинами, подступая к ним с затихающей мелодией всё ближе и ближе... 

Опять взявшийся ниоткуда белый снег, медленно кружа в чёрном ночном небе, мягко падал на землю, ласково укрывая своим пушистым одеялом всё уснувшее на ней. Он заровнял протоптанные людьми вечером тропинки, наводя новый белый порядок на своём покрывале. 

Остывший помутневший целлофан начинал похрустывать, расползаясь по мраморному полу под толстым слоем падающего снега, кое-где потрескивал, на своих причудливых изгибах стекленея от мороза, и подползал к запорошенным золоченым звёздам в надежде согреться.  

Огромные пушистые снежинки, переливаясь всеми цветами радуги, в сиянии далёких звёзд, ложились на силуэты трех уснувших людей, превращая их в застывшие мохнатые скульптуры. Как бы извиняясь за своё появление, снежинки осторожно мягко ложились, боясь прервать их сон, цеплялись за волосы своими причудливыми лучами, и, поначалу облетая их губы и нос, по лёгкой струйке тёплого дыхания скользили мимо, падая на одежду и руки. Казалось, эта бело-серебристая поляна живёт и переливается всеми цветами радуги в тусклом свечении далёких безучастных звёзд на фоне большого, чёрного, мёртвого кабинета. 

* * * 

Неизвестно кого оплакивая, поздняя, дождливая весна, наконец, успокоилась сухими летними днями. Отшумели выпускные школьные балы, и десятки тысяч ещё не зажжённых звёзд рассыпались по городу в поисках своего небосвода. 

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.