Category:

Один круг секундной стрелки Ч.2

Круги секундной стрелки

Ещё десять минут, десять кругов этой проклятой секундной стрелки. Он взял чашечку чёрного кофе и, не увидев свободного места за столиком у витрины кафе, облокотился спиной об угол стойки бара, смотря в стекло на дом через дорогу напротив. Он был спокоен, руки его уже давно не дрожали, как в те минуты, когда он подтвердил для себя его пунктуальность. У них вообще нет ни одной копейки, не похожей на густую каплю крови, застывшую на стекле. Это, выдавая их нам в долг, они превращают нашу кровь в деньги и золото, не производя ничего. Ещё ни разу в жизни ни в одной стране мира народ не осуждал грабителей банков с момента их появления на планете. Только в одной стране они когда-то считались народными, хотя и в ней они по большому счёту ему не принадлежали. Но он не будет грабить банк, пугая подневольных девушек и женщин с застывшими обязательными улыбками, излучающими радушие и уверенность в завтрашнем дне. Он будет грабить банкира в месте, в котором тот не скажет, что при себе у него нет денег. А требуемая сумма вполне сойдёт за принудительную благотворительность из его личных доходов. По правде, у них любая благотворительность принудительная, своим возникновением противоречащая их жизненным принципам. 

 * * * 

... Её худенькая спина и плечи начали вздрагивать. Откуда-то из глубины сквозь сон послышался хрип, вибрирующий по его щеке, прижатой к её спине. Она откинулась на спину, прижав его лицо к подушке. Раскинула руки, как птица, пытаясь сделать большой взмах крыльями и опереться на воздух, чтобы парить дальше. Постаралась жадно вдохнуть в себя воздух, задрожала всем телом, приподнимаясь немного над подушкой. Он уже сидел перед ней, обняв одной рукой её за плечи и всматриваясь в темноте в её лицо, ждал, пока откроется её маленький ротик и она, наконец, вдохнёт достаточно воздуха, чтобы продолжить жить дальше. Ещё одна минута – и ждать больше нельзя, пока её лёгкие заработают сами. Какой-то глупый круг секундной стрелки ... 

Обнимая её за плечи рукой, он пальцами другой руки нажал на её подбородок, открывая ей рот и запрокидывая ей голову. Набрал полные лёгкие воздуха и с силой выдохнул в её открытый рот. Оторвавшись от неё на секунду, он опять глубоко вдохнул ещё раз и повторил свой выдох, чувствуя, как из её ноздрей вырываются две струйки горячего воздуха. Она вздрогнула, открыла глаза, с хрипотой потянула в себя носом воздух, на секунду застыла и тяжело глубоко выдохнула, закашлялась и уткнулась носом в его плечо. Обхватила рукой его за шею, два раза более спокойно глубоко вдохнула и прижалась к его груди своей щекой и маленькой упругой грудью. Пробежала ещё одна долгожданная минута, и она задышала равномерно. Не отрываясь от него, она вытянула руку, нащупывая на тумбочке возле кровати ингалятор. 

– Мне снилось, что я птица и встречный ветер выбил из меня весь воздух, прижал к телу крылья, и я падаю на землю пытаясь вдохнуть.

Лёгкое шипение ингалятора, гаснущее у неё внутри, запах ментола и трав потянулся к его носу. Она откинулась на подушку, закрыла глаза. Секундная стрелка, замыкая круг, застыла на месте. Ещё один лёгкий вдох зашелестел в воздухе. 

"Жизнь продолжается и для меня с её спокойным ровным дыханием", – пронеслось у него в голове. 

“Ещё месяц, ну два от силы, и будет поздно, если его не окажется рядом, в такую же минуту, похожую на эту. Ещё всего несколько пачек денег и в Германии её приведут в порядок за две недели. Дома тоже возможно, но неизвестно когда, почти за те же деньги и без всяких гарантий, в отличие от немцев. Проданной квартиры и машины хватит только на пол-операции. Сейчас я сравнялся в личном счастье с тысячами американцев, которых болезнь близких делает бомжами", – подумалось ему. 

"За счастье жить почти, как они, приходится и платить, как они". 

* * * 

Время застыло ровно на секунду, замерев без движения стрелок на его наручных часах. Незаметное, естественное движение век, глаза моргнули, и секундная стрелка ожила, побежав по своему бесконечному кругу. 

Его не тревожило, что в обойме дедушкиного наградного пистолета “ТТ” всего три патрона. По его твёрдому убеждению, даже в самом худшем для него случае один должен остаться в обойме. Вторая пуля для себя, он не простит себе неудачи, и не будет дожидаться, пока она медленно угаснет, а он вслед за ней. Но лучше, чтобы они все остались там в обойме. Ещё пару дней назад их было четыре, но он не мог рисковать сегодня, и ему пришлось выстрелить один, проверяя работу надёжного механизма. Десятилетие, как из него ни разу не выстрелили. В лихие девяностые он спас ему жизнь, доказав свою эффективность, когда в дедушкину квартиру вломились незваные визитёры. Один останется хромым калекой, что сталось с другим, раненым в живот, он не узнает никогда. Тот случай дал ему уверенность в том, что он сможет выстрелить в человека при необходимости. 

Осталась минута, пора двигаться к цели. Выйдя из кафе, он шагнул на дорогу, не дожидаясь зелёного света светофора, нащупывая пистолет, поверх свитера торчащий за поясом брюк. 

Последний лихач пролетел перекрёсток на жёлтый свет, делая небольшую дугу, объезжая обнаглевшего идущего пешехода, и умчался догонять уносящийся поток машин, радуясь украденной минуте-другой у городского трафика.

Ещё пятьдесят шагов – и он у цели. Охранник и водитель директора банка уже заняли свои места. Ещё минута – и в стеклянных дверях покажется он сам, точный, как швейцарские часы. Главное, сейчас не спешить, но и не медлить, добравшись первым до противоположного тротуара, и слиться со встречной толпой, нетерпеливо дожидавшейся зелёного света и своего времени начать движение. Он увидел в толпе напротив ярко-оранжевую копну волос на модной школьнице, улыбающейся в свой телефон и не видящей ничего вокруг. С такой же точно ярко оранжевой копны, когда-то началась для него другая взрослая жизнь, о которой он не пожалел ни минуты все эти годы. 

Пятнадцать секунд пролетели, наполняя его решимостью. Плавно отделившись от людской волны, он проскочил с левой стороны охранника, остановившего какую-то шумную парочку, предлагая им обойти с другой стороны чёрный «Мерседес», нагло стоящий на тротуаре с работающим двигателем, перед стеклянными дверями банка. 

Ещё секунда – и он вошёл в открывшуюся вовремя стеклянную дверь. Сделал шаг влево, уступая дорогу идущему навстречу человеку, развернулся в полкорпуса, доставая пистолет, и приставил его к загорелому затылку холёного мужчины. Люди застыли в его глазах. Большая часть из них даже не смотрела по сторонам, уткнувшись лицами в свои телефоны. Эхо разносило чьи-то медленные шаги по каменному полу банка. 

– Замри и останешься жив, – твёрдо произнёс он. 

И время уже никогда не будет для него таким, каким было до этого момента...

* * * 

Ему давно было плевать на всё и на всех, кроме реального ряда цифр на его персональных заграничных счетах или реальных пачек американских долларов. Даже время он воспринимал как средство, которое ему приносит деньги. Чаще он мог точно сказать, насколько он становится богаче каждую минуту и даже секунду. Но иногда ему об этом просто больно думать, секунды замирают для него, и жить не хочется в такие минуты. Благополучно пережив и победив лихие времена, всё схваченное удержал и приумножил, он давно успокоился и теперь ничего не боялся. Поэтому он оставил при себе всего двух охранников. Больше используя их как здоровенных лакеев, заодно отпугивающих зевак и разрезающих толпу как ледоколы в февральском море, чем как живой щит, давно доказавший свою неэффективность против профессионалов. И вот теперь, какая-то серая пыль, из под ног, смеет приставить ему к затылку вонючий ствол. Ему достаточно только поднять свою руку, схватить за ствол и даже не смотреть тому в глаза. Такие точно не стреляют, он за секунду расколол его глазами. Он резко дернулся… и время для него остановилось, навсегда, счёт персональный обнуляя. 

* * * 

Она весь вечер простояла у окна, всматриваясь в жёлтое пятно на асфальте от света лампочки, у входа в подъезд их дома, на минуту выхватывающее из темноты входящих в него людей. Продолжать стоять у окна уже не было сил. Она пару раз нажала на ингалятор, и он предательски зашипел угасая. 

Раз он сказал, что вечером придёт, то он придёт. Наверное, опять нашёл подработку и надрывается до ночи. Им в принципе на всё хватает и одной его зарплаты. Возможно, ей скоро станет легче дышать. На две зарплаты они будут жить даже лучше чем большинство её знакомых. А пока она пойдёт, приляжет и попытается заснуть. Она знала, что обязательно почувствует его горячее тело, прикасающееся к ней под одеялом. Проснётся на секунду, чтоб поцеловать его перед сном, своим настоящим сном. Без него это всегда была тревожная дремота. Она не может без него жить, он это знает и он обязательно придёт. Какая-то неясная тревога начинала подкрадываться к ней со всех сторон. Она решила не выключать свет в комнате, успокаивая себя тем, что ещё ни разу с того момента, как они стали жить вместе, она не просыпалась, не чувствуя рядом его родное всегда горячее тело. Её дыхание потихоньку успокаивалось, кружа её голову приятными воспоминаниями, расслаблялось тело, и грудная клетка замирала, практически не колышась. Её сердце ещё спешило, обгоняя секундную стрелку, но постепенно подчиняясь времени, перешло с ним в единый ритм, уступая потихоньку ему неутомимому, спешащему дорогу вперёд.

Она обняла вместо него его подушку, крепко прижала её к своей груди. Уткнулась в неё носом, втягивая в себя едва уловимый его запах, такой родной для неё. И погрузилась в свой спокойный, долгий, вечный сон... 

promo otrageniya april 14, 06:25 67
Buy for 40 tokens
Привет всем участникам Отражений и нашим гостям! С настоящего момента вступают в силу изменения в правила, поэтому прошу авторов ознакомиться с нижеследующим. 1. Каждый участник может опубликовать один пост в день. Чтобы иметь возможность публиковать до трех тем в день, участник должен соблюсти…

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.