Жучок в стене и человек системы

Он ступил на блестящий паркетный пол, поскрипывая новыми итальянскими туфлями, пять пар которых он заказал себе давно, по случаю, оказавшись на одной рекомендованной ему фабрике во время служебной командировки, зная, что из их традиционной моды они не выйдут пожизненно. Окинув взглядом свой новый большой кабинет, он замер на пару секунд, но чувствуя дыхание стоявшей за спиной своей новой секретарши, уверенно прошёл к большому столу и положил на его край свой кожаный блестящий портфель с золотой застёжкой. Прямо на него смотрел сдержанно улыбающийся президент страны, по улыбке которого сразу не поймёшь, приветствует он твоё появление здесь или намекает: ну-ну, посмотрим в деле на новенького. Он точно знал, что теперь этот взгляд он ещё долго будет чувствовать затылком, и верным знаком того, что он полностью освоился на новой должности, станет тот момент, после которого он перестанет его чувствовать. 

Надежда Ивановна умоляюще попросила его остаться просто Надей, сохраняя вечную юность, сочетающуюся с достаточным опытом секретарской работы. Она поднималась по своей карьерной лестнице вместе с прошлым шефом, но улетать за ним в никуда она не собиралась, вовремя сдав своего патрона. До пенсии ей ещё лет двадцать, а замуж он так её и не позвал, таская за собой по стране последний десяток лет. Бывший шеф умудрялся в последние годы даже оставлять её на ночь в своём большом доме, в присутствии жены, под разными предлогами. Слава богу, что у той ресницы закрывают не только глаза, но и уши, поэтому до последнего дня она оставалась в неведении о пристрастиях муженька. И хорошо если он отделается только пенсией, сидя сейчас под домашним арестом. 

Коротко, по-деловому, Надежда объяснила новому шефу существующий расклад на столе с папками и вертушками, возможности служебного сервиса, поинтересовавшись его личными предпочтениями к каким-нибудь закускам, сладостям, фруктам и напиткам. Удаляясь, она сказала, что через пять минут принесёт список сегодняшней текучки и чай с лимоном и сукразитом, как он попросил. 

Провожая её взглядом сверху вниз, он задержал его на её талии, и медленно заскользил вниз к её каблукам, автоматически сравнивая с формами жены. Её деловой костюм из тончайшей шерсти больше подчёркивал её хорошую фигуру, чем скрывал какие-то детали. Он затруднился сразу дать окончательную оценку сравнению. Размеры были практически одинаковы, но этот азарт как раз кроется в деталях. Продефилировав к двери как по подиуму, Надежда скрылась из виду, на прощание одарив его шикарной улыбкой. 

Он опустился в кожаное кресло, чувствуя новый уровень гармонии своего тела и кресла, который не почувствуешь только по внешнему виду. Ровно неделю его обещали особо не тревожить, кроме трёх направлений работы, которые ему известны, что называется, снизу, и у него теперь появилась возможность осуществить свои многократно предлагаемые наработки, казавшиеся когда-то утопической фантазией. 

В конце первого рабочего дня в новой должности, в ожидании служебной машины, он не удержался и заглянул под портрет, подсветив стену для надёжности зажигалкой. Два еле заметных бугорка выступали в стене, на разных уровнях, давая ясно понять, что это не следы крепления предыдущих портретов. Он им обрадовался и как-то сразу успокоился, понимая, что это лучшее, что, в общем, он ожидал. 

Сейчас, возвращаясь домой за город, он вспомнил своё первое ощущение, когда Сан Саныч обнаружил два похожих жучка в его старом кабинете. Тогда первые сутки его просто чуть ли не довели до инфаркта. За ночь он пересчитал всё легко движимое имущество, к которому он не прикасался почти год, лишь регулярно пополняя его, напугав при этом жену не меньше чем себя. Хорошо, что Сан Саныч определил, что находятся они в стенах не более недели. Они появились именно тогда, когда он позволил себе короткий отдых на островах. Следующую неделю у него в глазах кружились лишь серые Форды, постоянно следующие за ним, и сердце замирало, если звонил служебный телефон или с предварительным стуком, но без доклада открывалась дверь его кабинета. Слава богу, что он успел принять единственно правильное решение сам без лишних консультаций. Да и кому можно доверять в такой ситуации. Он оставил в стене всё как есть и сократил до минимума личные разъезды по многим адресам. 

Все встречи, рестораны, сауны и пикники остались только в обязательной программе, когда за него решали, ему там быть или не быть. 

Убрав все улики и, вообще, всё лишнее из кабинета и своей жизни, он погрузился в работу, откинув личный и братский интерес. Он и так был погружён в работу последние лет десять, но тогда он погружался в неё как бы под другим углом зрения. Теперь любой вопрос он превратил в открытый аукцион целесообразности, эффективности и законности. Недоумевая по поводу произошедших перемен, братья по цеху через пару месяцев его оттёрли от парочки хлебных направлений. Он не расстроился, понимая, что за ними переползут его жучки в другие стены, а он своё наверстает потом сполна. Сейчас же просто разберёт многолетние завалы и отладит оставшиеся направления своей работы, доказав всем, что значит профессионал без пресса над душой. На время он лишился многого и приготовился в лучшем случае быть пожизненно начальником департамента. Подчинённые заёрзали на стульях под его взглядами и словами, не понимая, что с ним творится, но заработали как надо на полную катушку как говорится. 

Он не считал себя умнее других, ну, может быть, чуть-чуть, был всегда осторожен в таких делах, а система была отлажена и не давала сбоев. Единицы выхватывались из неё время от времени в основном тех, кто не проявил должного уважения к системе, зарывался или подставлялся по глупости, принимая всё происходящее как должное и само собой разумеющееся, не меняющееся долгие годы и превращающееся в рутину жизни. 

Он одним из первых подсуетился насчёт жилья в Лондоне, понимая, что это хорошее вложение, которое он с выгодой при необходимости скинет своим же. Сейчас, пока там будет учиться дочь, оно под надёжным присмотром, и нет нужды туда время от времени мотаться, раздражая коллег и начальство. Другое дело жена, постоянно делающая неожиданные набеги с проверкой и постоянно слёзно умоляющая дочь по телефону, только об одном - она не переживёт, если внук появится не стандартного цвета.

Всё, что он закрепил из последних уроков и законов, это то, что страховой фонд должен быть увеличен троекратно, чтоб не лишиться задекларированного имущества. Бизнес, построенный жене, был в русле его основной работы, служил оправданием уровня жизни и занимал жену делом в его отсутствие. Он не был таким уж крупным, но был хорошо прикрыт компаньонкой, муж которой трудился в генеральной прокуратуре в первых её рядах. 

Убытки подсчитав, он принял второе верное решение - оставить временно свой молодой пылесос, тянущий из него не только деньги, но и нервы, силы, время, настойчиво стремящийся занять место его жены и прочно закрепиться у него на шее. Такие симпатичные лица и молодые хорошие тела сейчас в Москве поставлены на поток и волны их накатывают всё больше и с новой силой, смывая зазевавшихся конкуренток и жён. Жаль, что с каждой новой волной говорить с ними не о чём и разница в мировоззрении ещё больше, чем разница в возрасте. Проституток, даже очень дорогих, он не любил, если честно, даже побаивался, осознавая их ушлость и возможности подчинить себе любого мужчину, если она сумеет за него зацепиться надолго. Оружие у них профессиональное и всегда готово к поражению цели. К тому же, у многих с количеством клиентов набирается универсальный опыт, а цели и мировоззрение остаются неизменными до смерти, и ты по-любому окажешься жертвой. 

Пару лет назад ему, как и многим из его круга, казалось, что если хорошо выдрессировать молодую куклу, то лучшего в жизни не придумаешь для спокойного перехода к старости. Но за пару последних месяцев, проводя больше времени дома с женой, он незаметно для себя отошёл от этого убеждения. Он не хотел задумываться, где и когда его жена набрала столь привычную для него в последние годы квалификацию в интимной жизни. Сбитый напрочь её страстью, напором и неудержимым желанием, превосходившим подчас его возможности, он просто купался в позабытом удовольствии одновременного экстаза души и тела. Когда есть с кем и о чём поговорить, давая телу небольшую передышку перед следующей волной разгоревшейся страсти. Его обескураживало то, что по ней сразу было видно, что её любовь к нему вспыхнула с новой силой, даже вскружив ему голову, как двадцать лет назад. И он начал, по возможности, возвращаться домой с цветами или какими-нибудь безделушками, сладкими мелочами, любимыми его женой. И она, в свою очередь, одаривала его без причины новыми галстуками, запонками или дорогими ручками. 

В самом конце недели, осмелев, он всё же пригласил Сан Саныча с инструментами к себе в кабинет. Суббота хоть официально выходной день, но всё-таки довольно оживлённый в их здании, а авралы, особенно по отделам, в нашей стране явление постоянное со времён СССР. 

Проверив кабинет, Сан Саныч недоуменно повертел головой, просветив аппаратурой для спокойствия весь этаж и даже дома напротив. Металл в стене под штукатуркой был в двух местах, но это был просто металл. Задёрнув плотно шторы на окнах и сковырнув один бугорок, он показал кованый гвоздь времён СССР, всаженный в деревянный колышек. Достать его оттуда можно было только с порядочным куском стены, поэтому его там и оставили во время последнего ремонта. 

После этого известия всё всколыхнулось в голове, снова заставляя его нервничать и чувствовать своё обыкновенно молчаливое, но сейчас учащённо бьющееся сердце. Он опять не принял сразу для себя никакого решения. В глубине души, возможно, он даже был расстроен тем, что жучков в стене нет, а жить хотя бы по библейским заповедям он вряд ли сможет в ближайшее десятилетие, уж очень трудно они даются, не закреплённые с детства. Смотря на резко округлившихся розовощёких и довольных служителей культа, он понимал, что для многих из них это просто удачный шанс в жизни, а не дар Божий за последнее вековое терпение церкви на Руси. 

Он уже серьёзно загорелся новой работой, желанием попытаться осуществить то, что предлагал, подтвердив перед страной себя как профессионала. Возможно, благодаря им, этим маленьким жучкам, он сделал такой немыслимый скачок через несколько ступеней своей плавной карьеры. Но самое главное, он знал, через кого и как он сможет осуществлять продвижение своих проектов, давая людям гарантированную надежду на карьерный рост за честный труд на благо страны в первую очередь. Месяц пролетел незаметно, рассеивая его первоначальную робость и сомнения. Постепенная нагрузка объёмом работы была ему только в радость, отрывая его от времени на душевные муки и разговоры с женой. Ему дали согласие на продвижение человека, который действительно зарекомендовал себя как хороший исполнитель, не будучи, что называется, его человеком. Первый раз, когда он попросил за кого-то, в первую очередь для дела, для общего дела. 

Ровно через два месяца в воскресный день курьер доставил четыре коробки пиццы, заказанных им по просьбе одного из подъезжающих гостей. Они были хорошо упакованы, каждая в отдельный термочехол. Три из четырёх коробок были подписаны именами, одно из которых соответствовало его имени, а две других подписи соответствовали именам подъезжающих гостей. Смотря на приготовленный под руководством жены стол, ожидающий гостей в саду, он немного удивился - кто будет есть пиццу за таким столом. В глубине сада подальше от стола немного дымил мангал, превращая в угли вишнёвые поленья. Два вида шашлыков, специально заказанных в грузинском ресторане, дожидались гостей в холодильнике. Но прихоть есть прихоть, и новый круг общения нужно уважать. Расплатившись и взяв в руки коробки, он почувствовал необычную тяжесть для пиццы. Аккуратно положив коробки на стол в кухне, он открыл одну безымянную и обнаружил там благоухающую пиццу с грибами. Быстро запаковав всё обратно, он взял коробку со своим именем и вышел во двор дома спросить жену, не хочется ли ей кусочек горячей пиццы до приезда гостей. 

Глубокое синее небо кое-где хранило следы редких вытянутых ветром облаков, похожих на клочки ваты, медленно плывущих куда-то. Слабые порывы ветра предвещали наступление сумерек и время долгожданного ужина. Ветерок проникал под расстёгнутую у ворота рубаху и щекотал его шею, стараясь проникнуть к спине. Он сидел на ступеньках своего большого дома, нервно смеясь так, что у него сотрясались плечи и грудь и одновременно из его глаз катились крупные слёзы. Они падали на открытую коробку пиццы с его именем, в которой аккуратно были уложены пачки пятисотенных евро... 

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.