Александр Дятлов (aborigenarbata) wrote in otrageniya,
Александр Дятлов
aborigenarbata
otrageniya

Categories:

О МОСКВИЧАХ И АБХАЗЦАХ

Началом этой истории было банальное для Москвы 1940 года событие. Нияза Абухба, студента I Московского медицинского института, абхаза по национальности, арестовали за связь с "врагом народа" председателем ЦИК республики Нестором Лакоба. Это обвинение лежало на поверхности и не требовало особых доказательств. Ведь известно, что, наезжая в Москву, Нестор приглашал в гостиницу всех своих земляков, которые в это время учились в столице. Молодые абхазы с нетерпением ждали заседания ЦИК СССР либо иного партийного мероприятия, на которое мог приехать их любимый Председатель. Нестор поименно знал всех своих земляков, студентов московских институтов, и устраивал им роскошные приемы...
Несостоявшийся врач Нияз за свое "преступление" получил срок, по тем временам небольшой, даже можно сказать "детский" – всего 8 лет лагерей. В Москве у Абухба остались юная жена и годовалая дочь. Жена его вернулась домой в Сухум, где впоследствии вышла замуж за другого местного жителя – Бориса Гогия, по национальности грузина, который удочерил Гомеру, дочь несчастного Нияза Абухба, и вырастил ее как родную и любимую. Добрейшему человеку Борису Гогия в 1942 году, когда он удочерил маленькую абхазку, и в голову не могло прийти, что через 50 лет грузины и абхазы будут воевать друг с другом...
Однако вернемся к нашей истории. В середине 50-х годов прошлого века, через 17 лет после ареста отца, абхазку Гомеру, ставшей "грузинкой" по паспорту, красавицу, комсомолку и прочее, отправили учиться в Москву. Не просто учиться в какой-либо московский техникум, а в Центральную музыкальную школу при Московской государственной консерватории. У девушки были несомненные музыкальные способности.
В то время в консерватории учился ныне известный всему миру кинорежиссер, потомок двух великих русских художников – В.И. Сурикова и П.П. Кончаловского. Экзотическая красота горянки, очевидно, потрясла его, и он развил бурную деятельность по ее "охмурению". "Охмурение" удалось, и молодые люди стали встречаться. Однако венцом этих встреч было не бракосочетание, как виделось девушке, а только знакомство Гомеры с папой и мамой юного столичного дарования на подмосковной писательской даче на Николиной горе...
Слух об их романе дошел до солнечного побережья Абхазии и по горным тропам посредством "абхазского телеграфа" ("абхазский телеграф" – из-за отсутствия письменности вековой и надежный способ устной передачи информации) достиг дальних селений. Там сложившаяся ситуация, вследствие известности фамилии отца столичного "охмурителя", бурно и гортанно обсуждалась. Это обсуждение, невольным участником которого оказался я, происходило на водяной мельнице на реке Келасури, в горном селении Багмаран. Для пояснения дальнейшего повествования следует отметить: у абхазов не бывает просто однофамильцев. Все Абухба, Агрба, Бгажба или Ардзинба считаются родственниками, что справедливо, учитывая численность этого гордого народа.
Представьте себе: сидят за столом с вином, сулугуни, зеленью на берегу реки Келасур семеро мужчин. По столичным меркам они не только не родственники посаженного в молодости абхаза Нияза Абухба, но вообще никакого отношения к нему не имеют. Тем не менее сидят и, в его  отсутствие, обсуждают известную ситуацию, связанную с его дочерью.
Так ты говоришь, наша девочка ночевала у этого москвича на даче?
-это Джемал Шакирбай, здоровенный горец, недавно вышедший из тюрьмы, где сидел за разбой, повторил вопрос старшему брату Борису.
– Конечно, ночевала. Я точно знаю, – ответил тот.
Я, стоя, внимательно слушал разговор мужчин. В Абхазии младшие и женщины никогда не садятся за мужской стол. Среди обедающих абхазов только я не говорил на их необычайно сложном по произношению языке, а они плохо знали русский, но из-за уважения ко мне, русскому пацану, говорили по-русски. Следует отметить, что к тому времени недоучившийся в мединституте абхаз Нияз Абухба уже вышел на волю и стал моим отчимом.
Моя семья.



Мне было тринадцать лет, и я был безнадежно влюблен в Гомеру, которая часто приходила к нам в дом, в Борисоглебский переулок в Москве, где мы в то время жили. Как это было принято у москвичей, детей на лето отправляли к родственникам. Большинство ребят разъезжалось по деревням в разные области России, меня же отправляли в Сухум. А так как у моря оставлять подростка было опасно, то отчим отправлял меня к родне в Багмаран.
– Эти москвичи очень распущенные. Мне в тюрьме об этом говорили многие достойные люди, – Джемал Шакирбай обвел глазами родственников.
– Нияз давно живет в России и забыл наши порядки. Надо спасать девочку и честь рода Абухба, – сказал старый и могучий, как платан, Сафарбей Абухба.
– Я поеду в Москву и все устрою, – сразу оживился младший Шакирбай. Ему очень хотелось после длительной отсидки съездить в Москву.
– Ты знаешь, где они живут? – обратился ко мне Джемал.– Знаю! Знаю! Совсем рядом с моим домом. Еще бы мне не знать! Все ребята с Поварской (в то время ул. Воровского) и близлежащих переулков знали, где живет "охмуритель".
У него был еще младший брат – тоже будущая киношная знаменитость, который весь день сидел с биноклем у окна своей квартиры на последнем этаже "сталинского дома на Воровского" и рассматривал девчонок, проходивших по улице...
– Пускай этот парень женится на Гомере, – продолжал Сафарбей.– А если он не захочет или родители его не захотят? – провокационно, с надеждой, что зло будет наказано, влез я в разговор старших. И тут же по тяжело нависшей тишине с радостью понял, какая перспектива раскрывается перед будущим гением мирового кино...
Джемал Шакирбай, будучи человеком серьезным, во-первых, не расставался с огромным, хорошей стали старинным кинжалом, который я мечтал похитить и увезти в Москву, во-вторых, прятал в доме мощный "Вальтер". И из его рассказов следовало, что убить недостойного человека много труда не составит.
– На поездку в Москву мне нужно рублей 600 или 800, – прикинув расходы, с мечтой в голосе задумчиво произнес Джемал. – Меньше не уложусь, – уже твердо добавил он, и оглядел сидевших за столом. Его взгляд остановился на старшем брате.
Тот некоторое время молчал и наконец произнес:– Пока хурму в Горьком не продам, откуда деньги брать?
– Хурму продать? Так это же в декабре, – возопил Джемал. Односельчане, в ту пору такие же безденежные крестьяне, как в любой иной сельской местности славного Союза, молчали.
- Раньше денег не будет, – выждав паузу, с горечью подвел черту в разговоре старший Шакирбай. Рушилась поездка в Москву Джемала Шакирбай. На глазах рушилась...
Моя ревность к потомку известного рода оставалась неотомщенной из-за каких-то 800 дореформенных рублей!
Слезы наворачивались сами собой, и я пошел к реке, чтобы такие далекие по рождению и такие близкие по родству абхазы их не увидели.
Приехав в Москву, я ухитрился все разболтать матери. Та, в свою очередь, – отчиму. И он, по только абхазам известному "телеграфу", передал сообщение на родину: дело прекратить. Прекратили. А напрасно...
Но вот что удивительно. Молодое столичное дарование после съемок его первого фильма принудили-таки жениться, правда, уже не на гордой жительнице Кавказа, а на не менее гордой дочери Алатау. Похоже, в домах казахских мужчин тоже хранились мощные "Вальтеры"... От судьбы не уйдешь!
Этот рассказик был написан вскоре после освобождения Сухума в 1993 году. Позднее он был переправлен из Москвы моей хорошей знакомой, Этери Делба, родне в Сухум, где его прочитали потомки участников посиделок в Багмаране. В ответ мне из этого селения переслали письмо следующего содержания:
"Дорогой Дядя и Брат!
Мы с удовольствием прочитали твою повесть. Нас очень радует то, что ты там в Москве помнишь о нас. Очень жаль, что мы столько лет не видимся. Однако в повести есть существенная неточность. Наш дорогой отец и дед, Джемал Шакирбай, в описываемое время действительно вышел из тюрьмы, но сидел он не за разбой, а за бандитизм. Большая просьба исправить. Ждем тебя в гости. Шакирбаи".
И еще об Абхазии. Много лет тому назад я с моим дорогим отчимом был на каком-то застольном мероприятии, на котором собралось человек триста или более абхазов. Помнится, был август месяц, и поэтому за столом подавали только белое вино. Красное у хозяев закончилось. Отчим, как заслуженный человек – политкаторжанин, – был рядом с тамадой, а я, в то время студент московского института, сидел на отшибе. Через какое-то время после начала торжества к огромному столу, развернутому в виде буквы П, подошел очень красивый человек лет сорока, которого пригласили сесть на почетное место.
Человек оглядел стол и громко сказал:– Я сяду за стол, только если мне нальют черного вина!
Это был скандал. Хозяевам было нанесено страшное оскорбление. За этим виделось что угодно, только не то, что произошло в действительности. Старик абхаз, в черкеске с серебряными газырями, очень вежливо, с извинениями в голосе, произнес:– Дорогой Фиридун, пожалуйста, садись. Уже послали за твоим вином, и через пять минут оно будет здесь.
Вино было вскоре доставлено, и обстановка разрядилась. В перерыве между тостами я подошел к абхазскому историку и краеведу Вианору Пачулиа и, указав на красивого человека, спросил:– Вианор, кто это? Он удивленно посмотрел на меня и сказал:– Ты что, не знаешь? Это старший брат нашего Фазиля! Зная уважение абхазов к чинам земляков, первым делом я подумал, что Фиридун – брат первого секретаря Абхазского обкома КПСС Михаила Тимуровича Бгажба, а "Фазиль" – это просто партийный псевдоним.
Решив уточнить, я подошел к отчиму и спросил:– Отец, Фиридун – это кто? – Он старший брат Фазиля Искандера - ответил он.
К моему стыду, в то время я еще не знал произведений Мастера. И фамилия Искандер мне ни о чем не говорила. Но я понял, что Фазиль Искандер – это великий человек в Абхазии, раз его брату оказывают такое уважение. Позже я, конечно, прочитал все доступные произведения Фазиля. А с Фиридуном очень подружился. Часто бывал в его доме, на улице 4 марта. Впоследствии именно он организовал на достойном уровне похороны моего дорогого отчима. Вечный им покой!
Tags: aborigenarbata
Subscribe
promo otrageniya april 14, 2019 06:25 69
Buy for 40 tokens
Привет всем участникам Отражений и нашим гостям! С настоящего момента вступают в силу изменения в правила, поэтому прошу авторов ознакомиться с нижеследующим. 1. Каждый участник может опубликовать один пост в день. Чтобы иметь возможность публиковать до трех тем в день, участник должен соблюсти…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments