Элла Гор (cherry_20003) wrote in otrageniya,
Элла Гор
cherry_20003
otrageniya

Эллинские страсти. Эпилог.





Где ты, светлый мир? Вернись, воскресни,
Дня земного ласковый расцвет!
Только в небывалом царстве песни
Жив еще твой баснословный след.
Вымерли печальные равнины,
Божество не явится очам;
Ах, от знойно-жизненной картины
Только тень осталась нам.

Ф. Шиллер













- О горе мне! О горе мне! Что я наделал!!! Возлюбленная моя дочерь! – то возопил, роняя роковой жезл, вмиг протрезвевший Пеней... Но было поздно. Лавр шелестел листьями и, словно по-прежнему ища защиты, тянул ветви к отцу. Не такой, увы, защиты…

Аполлон, перенесший в один день, да что там, в какой-то час, две столь ужасные утраты, и обе по его вине - единственного близкого друга и только что обретенную возлюбленную - упал на колени и закрыв, лицо руками, рыдая, раскачивался перед лавром, шепча невысказанные слова любви и вымаливая прощение….
Минута скорби длиной вечность…. Но и вечность проходит….

Аполлон все еще сжимал ветви лавра в руках, все еще вдыхал его терпкий запах, чтобы запомнить навеки, когда понял, что он здесь не один….
Кто-то тронул его за плечо.



- Эх, братец… угораздило же тебя… - Гермес сочувствующе опустил голову и протянул оброненную лиру.- Я ее починил….
- Ты?... Ты был здесь?... Ты все видел?..
- Если б только я… - Гермес выразительно поднял глаза к небу.

Там в горней вышине обливался слезами Зевс. Отец, преисполненный сочувствия, сам будучи страстной натурой, пережив в своей жизни не одну страсть и не одну потерю, простирал руки к своему несчастному сыну.

- Отец – воскликнул Аполлон, узрев в этом луч надежды – Отец, помоги! Отец, ты все видел. Ты все можешь. Молю тебя, верни Гиацинта!

Зевс, утерев слезу, кивая, поискал было вокруг себя свой всемогущий жезл, но в это время черным смерчем рядом с телом несчастного Гиацинта из небытия возник страшный и неумолимый бог смерти Танатос.

- Это моя добыча! – рявкнул он, сурово поводя бледными огненными очами – Смертный в один день узрел трех богов, и мойры, как положено, перерезали его нить. Все законно! Никто не смеет мешать мне собирать свой урожай. Даже ты, Зевс!

Зевс нахмурив  брови, сжал кулаки, но сдержался, ибо сам писал эти законы. И в конце концов, не смея глянуть на сына, мрачно кивнул Танатосу.

- Отец, отец! Но Дафна, она не мертва! Я люблю ее всей душой! Я… я откажусь от нее… только, молю тебя - верни ее!...
- Верни ее, о всемогущий Зевс! – проревел рядом обливаясь пьяными слезами, посыпая прахом свою седую голову Пеней.



Но тут из облачных глубин выплыла Гера и, взяв Зевса под руку, заглянув ему в лицо невинными глазами,  положила свою головку ему на плечо. Зевс подобрался, откашлялся, похлопал ее по ручке и, помятуя свой старых грех с матушкой Аполлона и тот давний скандал с женой, взглянул на сына и развел руками. Типа – извини, сынок, видишь, что получается.

О горе мне! – тем временем убивался Пеней – О горе! Я не смирюсь! Должен быть способ отменить заклятье…
- Нет, дорогой Пеней, – это вышла вся увитая вьюнками с венком из васильков на белокурой головке легкоступая и зеленоглазая Флора, богиня царства растений . – Нет, дорогой Пеней, она теперь моя! Заклятье не снять. Даже не пытайся. Хм, лавр… странный выбор, папаша…. разве что с перепоя… Я бы предложила для такой девушки что-нибудь более утонченное…



- Твое какое дело?! Вот уведу свои воды вглубь земли, к жене, и посмотрим, что тогда будет с твоими кустами.
- То же, что и с твой драгоценной дочкой, Пеней – прозрачно намекнула Флора, похлопывая по плечу Пенея, и, стерев улыбку с лица, неслышно подошла к Аполлону… - Но, милый юноша, мне так жаль твоего друга, ты так страдаешь… Мне кажется, я смогу помочь тебе…
- Это моя добыча! – предупреждающе прорычал Танатос.
- Знаю, знаю… - досадливо отмахнулась от него Флора - Аполлон, я превращу его в цветок, в прекрасный нежный цветок, изысканный и утонченный. У меня как раз есть такой, пока безымянный. Я назову его гиацинт… Смотри, он уже прорастает по моей воле из капель крови твоего друга… Он будет расцветать ранней весной в лесах по всей Элладе. Смертные будут сажать его в своих садах, вспоминая тебя и твоего друга, и наслаждаться его тонким ароматом… Гиацинт… какое изящное имя… ты не против?... Это же настоящая находка!



- ….ага...  очередная находка для твоего гербария?! – орал Пеней – Но мою дочь ты не получишь! Я требую сатисфакции!!!
- Пить надо меньше!
- Это моя добыча!
- Друзья, друзья, я уверен, что все вопросы мы можем уладить полюбовно – это, широко раскинув руки, словно стремясь обнять спорщиков, вступил в свою стихию Гермес, чувствовавший себя как рыба в воде везде, где хоть что-то сулило прибыль.

Аполлон, недоумевая оглядывался по сторонам… Оказалось, вокруг было весьма оживленно.



Везде - в роще, на лужайках, среди деревьев – расположились боги, деля симпатии, судача и рядя на все лады кто прав, кто виноват в этой истории. Между ними уже сновали вездесущие козлоногие сатиры, ловко поднося гостям вино в высоких рожках, отпуская мимоходом свои сальные шуточки, и в конце концов в печальной, почтительной к горю Аполлона тишине то тут, то там раздавалось неуместное хихиканье или прыск смеха.



На камнях у ручья устроились нимфы и наяды - кто оплакивая сестру, кто злорадствуя, кто с предметным интересом поглядывая на Аполлона. Дриады в лесу шептались, обсуждая трагическую участь нимфы, сокрушаясь и споря отчего же она была столь сурова с таким очаровательным богом.
В облаках, обмахиваясь павлиньими опахалами, абонировали места зрители высшего круга…



«Кто все эти боги? - недоумевал Аполлон. С ног до головы залитый лунным светом, он остро чувствовал одиночество, чувствовал себя в центре внимания целого сонма богов, которыми движет любопытство, но которым, увы, по-настоящему нет дела до его трагедии, до его боли. Чувствовал, что эта его личная драма для них не более чем любопытная история в лицах, развлечение в их долгой бессмертной жизни, о которой можно судачить еще много-много зим и лет.



Кто-то быстрый и предприимчивый успел облететь их и созвать сюда, словно на представление. И они слетелись. Еще бы – представление, в котором есть место и богам, и смертным, за которыми так любят наблюдать олимпийцы.

Представление! Вот! Наконец-то верное слово было найдено! «Весь мир – театр, и боги – в нем актеры…»



И когда, подняв глаза к Зевсу, он увидел, что тот, увлекаемый своенравной супругой, стараясь не встретиться взглядом с сыном, величественно покидает свою золотую ложу, ибо представление окончено, горестно воскликнул:

На меня наставлен сумрак ночи
Тысячью моноклей на оси...
Если только можно, авве отче,
Чашу эту мимо пронеси!"

Уловив первую зарождающуюся рифму,  повинуясь своей небесной гармоничной природе, к нему, словно мотыльки к свету, робко перешептываясь, слетели девять муз – его будущие верные спутницы.
«Какая высокая печаль…» - тихо вздыхали они и их сердца наполнялись музыкой сфер и состраданием.



Аполлон подошел к лавру и печально обломил несколько молодых гибких ветвей. Прощаясь с возлюбленной, со своей несостоявшейся первой любовью, которая не принесла ему ничего, кроме горя, он сплел лавровый венок и сам надел на голову. «Венок победителю» - сдавленно и горько произнес Аполлон. Поднял лиру и, тронув струны, пошел в чащу.
На полпути посреди круглой, залитой лунным светом поляны он обернулся, и, закинув на плечо плащ, промолвил:

Я обращу в поклон нерасторопность жеста.
Нисколько мне не жаль ни слов, ни мук моих.
Достанет ли их вам для малого блаженства?
Не навсегда прошу - но лишь на миг, на миг...


И кивком позвал за собой девять юных муз….


Вслед ему из темноты впервые под древней луной понеслись апплодисменты.


К О Н Е Ц



…………………………
В тескте использовались стихи Ф. Шиллера, Б. Пастернака и Б. Ахмадулиной



Tags: 2018г., cherry, Авторский текст, Альтернативная история, Лики любви, Мифы древней Греции, Фантазии на тему, Эллинские страсти
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments