Не было бы счастья, да несчастье помогло

В продолжение поста "О Паразитах и их хозяевах"

Итак, "Степанчиково" закончилось счастливой развязкой. Всем жилось на селе вольготно. И паразитам и хозяевам. Но я никак не могу отделаться от чувства, будто я обделил чем-то Фому Опискина. А именно — не уяснил как следует его роль в судьбах обитателей села Степанчиково. Я не могу также назвать Фому расчетливым, что все его поступки были следствием какого-то бы ни было хитроумного плана. Нет. Это совершенно естественный характер. Такой ханжа, который даже не знает про себя, что он ханжа. Этакий природный, непосредственный как ребенок, лицемер. Задумайтесь: если бы Фома хорошенько отдавал себе отчет в том, что он делает и говорит, смог ли бы он так укрепиться в доме полковника Ростанева? В таком случае Фоме постоянно бы приходилось отыгрывать роль, сочинять морали, наставления, выдумывать нравоучительные басни, ставить взгляд — это самый что ни на есть настоящий труд. Тяжелый умственный труд, который Фоме был явно не под силу, потому как особым рассудком он не блистал. Его бы сразу раскусили и он бы не смог покорить ничье сознание: ни генеральши, ни приживалок, ни тем более домашних в Степанчикове. Другое дело природный "дар" — с ним Фоме ничего не стоило завоевать сердца легковерных людей. Но так ли плохо это завоевание? А что, если Фома был необходим самому полковнику? Необходим для того, чтобы наконец понять и построить свое счастье?

Прежде, чем ответить на этот вопрос, вновь поставим себя на место Егора Ильича, только на этот раз представим, что в его жизни не было паразита Фомы, генеральша умерла с генералом в один день, а стадо материнско-фоминских приживалок ему и в кошмарном сне не приснилось. Настенька все так же служит гувернанткой в его доме, они с полковником всё так же оба краснеют и смотрят по сторонам в присутствии друг друга. Вспомните, ведь Егор Ильич — человек безответный, он бы не смог требовать любви Настеньки, более того — боялся подумать о ней как о женщине — она же ребенок его! Завещанный покойной супругой ребенок. Нет, полковник никогда бы не сделал решительный шаг — так до смерти своей и опекал бы Настю, боясь признаться самому себе, что влюблен в неё; боясь сознаться, что увидел в ней свою женщину. А даже если бы и признался когда, все равно бы не сказал ей ни слова — боялся, что она не так поймет, будто он попрекает её хлебом, и хочет взять её только потому, что он в доме хозяин, а она гувернантка. Такой развязки он допустить не мог. Само собой, от Насти шагов ждать не приходилось — не то время, не те порядки, да и сама она девушка застенчивая. Словом, их отношения находились в подвешенном состоянии, и вряд ли бы когда нашли своё логичное завершение. Подобным отношениям необходим катализатор и таким катализатором как раз и стал Фома. Сразу объявился — и пошло-поехало. Всё, что в воздухе висело, вдруг упало на пол. 

И, что самое смешное, паразитом оказался не один Фома. Та же мать, генеральша, села сыну на шею, ноги свесила да ещё в придачу спустила на беднягу всех собак — это ей неладно, то нехорошо, так и сяк шпуняет, а если что не по ней — истерика. А мы уже хорошо знаем Егора Ильича — нет для него неприятности хуже чьей-нибудь истерики в собственном доме. Лишь бы все были довольны и счастливы; я потерплю, а они пускай будут спокойны. Дальше идут всякие бабки-приживальщицы, от которых только и слышны всякие охи да ахи, да подвякиванье визгам генеральши. Обыкновенная свита. Стоит отдельно отметить старую деву Перепилицыну — уж это фрукт натурально кислый. Кстати, тоже ханжа. Слишком много ханжей на квадратный метр. Эх, горе-горюшко полковнику. Именно эта змея Перепилицына разнюхала, что между Егором Ильичом и Настей есть какое-то "грязное" дело. У любого ханжи вообще чутье на такие дела. 

Хлебом ни корми — дай безнравственность найти в невинных вещах. Наш перезрелый фрукт нашептал генеральше о "делах" сына с гувернанточкой, а та уже раздула панику. Как так? Какая к черту гувернантка? Я тут вообще-то сына на деньгах — и весьма немалых деньгах — женить собираюсь, а он тут гувернантку какую-то выдумал, видите ли. Не-ет, так не пойдет. 

К слову, о женитьбе на деньгах. В дом полковника притащили ещё одну девушку, тоже довольно перезревшую, помешанную на любовных мечтах, легкомысленную, но с деньгами. Зовут её Татьяной Ивановной. И уж как к ней (точнее, к её состоянию) желают присосаться ещё двое паразитов - Мизинчиков и Обноскин с ушлой мамашей — как будто генеральши с Перепелицыной мало. Все лицемеры в доме ластятся к богатой женщине, терпят её глупости, "шалости", с одной целью — отщипнуть кусок пожирнее в будущем. Только дети, полковник да Настя относятся к Татьяне Ивановне, как к человеку, а не как к бездушному мешку с деньгами. Егор Ильич не хочет жениться на ней, но ему деваться некуда — ослушаться воли матери он не в состоянии. Да к тому же его поставили в такое положение, что если он не женится на деньгах, то Настю из дома выставят. Как видите, никто в доме не считался с тем, что полковник Ростанев — хозяин дома. Паразиты крутили им, как хотели. 

С мнимого согласия Фомы в доме началось пиршество ханж — травля Насти. Главный паразит не вмешивался напрямую, а создавал своими нравоучениями "духовную почву" для травли. Никакое действие паразитов не совершалось без предварительной сверки с моральными уроками Фомы, каждый паразит спрашивал себя: "А что бы сказал Фома?" 

Тем временем грязные слухи и выживание Насти из дому оживили отношения между ней и Егором Ильичом. Он весь как-то сразу встрепенулся и не последнюю роль тут сыграл страх за потерю возлюбленной. Начались тайные свидания по ночам у пруда. Но даже не смотря на их встречи, полковник все равно не мог осмелиться признаться себе, что любит её как женщину! Не хватает решимости, не хватает. Нужно что-то ещё, нужна не мнимая, а реальная угроза. Угроза чести Насти. И Фома такую угрозу предоставил, хотел он того или нет. Полковник боялся мнения Фомы больше всего на свете, и тут вдруг Фома застукивает Егора Ильича с Настей ночью, целующихся. 

Полковник, как всегда, оправдывался перед собой, мол, я ничего не хотел, всё как-то само собой случилось и т.д. и проч. Но потом — о чудо! — он сообразил, что теперь Настю точно сожрут со всем её содержимым, и что честь её окажется запятнанной — и в этом виноват только сам Егор Ильич! Он — и больше никто! Что ж тут поделать — такой характер у человека. Чуть что, за всех один виноват. Как старец Засима. 

Но если бы Фома не накрыл их — полковник бы не решился сделать Насте предложение и тем самым "спасти её от позора". В этом-то и суть вопроса. Страх перед Фомой, перед изгнанием Насти через Фому — вот что заставило полковника раскочегариться на предложение руки и сердца. 

Очевидно, Опискин стал своеобразным катализатором в романтических отношениях Ростанева и Насти. А не было бы его, так полковник женил бы племянника на своей возлюбленной, только чтоб та рядом в доме жила, под его благодетельным крылом —  скрытая логика ростаневского плана.

Наш дорогой Егор Ильич не сплошал, не изменил себе: написал Фомичу душещипательное письмецо, в котором ясно изложил все обстоятельства "сношений" с Настей. Так и так. Никакой катастрофы, женюсь, Фома Фомич. Прошу понять и всячески поспособствовать...

Но Фома тоже не пальцем деланный, чтобы не воспользоваться возможностью полностью укрепиться в правах "благородного" человека в этом многострадальном доме. Закатить анекдотец с полным разоблачением хозяина, чтобы получить над ним бескомпромиссную власть. И всё это на уровне инстинктов паразита. Но слово за слово, Фома увлекается — либо недооценивает волю полковника — и оказывается на улице. Спектакль пошел не по сценарию. Хотел было показать, что сам уходит, а вышло что выбросили, как вшивого пса. Не ожидааал. Что поделать, Фома, жизнь — жестокая штука. Кто ж знал, что терпения Ростанева хватит ровно до первого — и явного — оскорбления его любимой Настасьюшки? 

И вот Фома Опискин улетел, но, впрочем, обещал вскоре вернуться. Да и полковник не выдержал, сам побежал за Фомушей ненаглядным. Опять не выдержал давление матушки, да и самому совестно стало. Ну куда он, бедный, "поистаскавшийся в боях за правду", пойдет? Известно — никуда, пропадет благородный человек. А и в самом деле — куда? Вряд ли бы сыскался во всей губернии такой же смирный хозяин, как полковник Ростанев. Хочется сказать "дурак", но Егор Ильич не дурак, а человек с сердцем, размером со скалу. 

Вернемся к нашему празиту. Фомич недолго был в изгнании: попав под ливень, он быстренько развернул оглобли обратно в Степанчиково. И полковник ему навстречу тут как тут!  Ура! Выпьем же стоя за воссоединение — если только и была разлука — паразита с хозяином! Троекратное "Ура!" Но Опискин ещё не исчерпал козыри. Главный туз ждет своего часа в рукаве. Настенька не ответила полковнику на его заманчивое (но безумное при таком положении дел) предложение. Она уже было окончательно собралась уехать в отчий дом,но тут Фома превзошел самого себя. Апофеоз синтеза! Началось театральное представление в духе: подойдите, дети мои, хочу изъявить благородную волю — благословляю вас на союз! 

Раз — и квас! Сходу в дамки! Теперь Фома в доме полковника и его новоиспеченной невесты закрепился на веки вечные. А Настенька-то, вы посмотрите, вдруг и передумала ехать, Бог ты мой! Плачет, смотрит на суженого томными глазками, восхищается. А пять минут назад лыжи смазывала. Удивительно. Поздравляю, Фома, ты — магистр черной и белой магии. Всем сделал хорошо!

Подытожим. Фома — движущая сила в доме полковника. И он, так или иначе, помог Ростаневу сделать то, чего сам Егор Ильич сделать бы никогда не решился. Как говорится: не было бы счастья, да несчастье помогло. Казалось бы, не было никаких внешних преград — бери да женись, дак нет же, есть преграды внутренние, которые Фома-то как раз и помог разбить. Вот и всё. Честь ему и хвала. И законное место паразита с известными условиями.

И пару слов напоследок. Для бар-то паразит был полезен, сомнений нет — шкурка стоит выделки, грех жаловаться, — а вот для остальных крепостных — сплошное раззоренье. То, что Опискин превратил лакея Видоплясова в полубезумную манерную куклу, заставил старика Гаврилу учить французский — "произношения ради", — а Фалалея костерил за мужицкие пляски — наводит на отдельные размышления. Это ли ни что иное, как аллегория на обезьянничанье, о котором я уже писал? За 150 лет поменялась форма, но содержание всё то же.



Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.