karataev_platon wrote in otrageniya

Не было бы счастья, да несчастье помогло

В продолжение поста "О Паразитах и их хозяевах"

Итак, "Степанчиково" закончилось счастливой развязкой. Всем жилось на селе вольготно. И паразитам и хозяевам. Но я никак не могу отделаться от чувства, будто я обделил чем-то Фому Опискина. А именно — не уяснил как следует его роль в судьбах обитателей села Степанчиково. Я не могу также назвать Фому расчетливым, что все его поступки были следствием какого-то бы ни было хитроумного плана. Нет. Это совершенно естественный характер. Такой ханжа, который даже не знает про себя, что он ханжа. Этакий природный, непосредственный как ребенок, лицемер. Задумайтесь: если бы Фома хорошенько отдавал себе отчет в том, что он делает и говорит, смог ли бы он так укрепиться в доме полковника Ростанева? В таком случае Фоме постоянно бы приходилось отыгрывать роль, сочинять морали, наставления, выдумывать нравоучительные басни, ставить взгляд — это самый что ни на есть настоящий труд. Тяжелый умственный труд, который Фоме был явно не под силу, потому как особым рассудком он не блистал. Его бы сразу раскусили и он бы не смог покорить ничье сознание: ни генеральши, ни приживалок, ни тем более домашних в Степанчикове. Другое дело природный "дар" — с ним Фоме ничего не стоило завоевать сердца легковерных людей. Но так ли плохо это завоевание? А что, если Фома был необходим самому полковнику? Необходим для того, чтобы наконец понять и построить свое счастье?

Прежде, чем ответить на этот вопрос, вновь поставим себя на место Егора Ильича, только на этот раз представим, что в его жизни не было паразита Фомы, генеральша умерла с генералом в один день, а стадо материнско-фоминских приживалок ему и в кошмарном сне не приснилось. Настенька все так же служит гувернанткой в его доме, они с полковником всё так же оба краснеют и смотрят по сторонам в присутствии друг друга. Вспомните, ведь Егор Ильич — человек безответный, он бы не смог требовать любви Настеньки, более того — боялся подумать о ней как о женщине — она же ребенок его! Завещанный покойной супругой ребенок. Нет, полковник никогда бы не сделал решительный шаг — так до смерти своей и опекал бы Настю, боясь признаться самому себе, что влюблен в неё; боясь сознаться, что увидел в ней свою женщину. А даже если бы и признался когда, все равно бы не сказал ей ни слова — боялся, что она не так поймет, будто он попрекает её хлебом, и хочет взять её только потому, что он в доме хозяин, а она гувернантка. Такой развязки он допустить не мог. Само собой, от Насти шагов ждать не приходилось — не то время, не те порядки, да и сама она девушка застенчивая. Словом, их отношения находились в подвешенном состоянии, и вряд ли бы когда нашли своё логичное завершение. Подобным отношениям необходим катализатор и таким катализатором как раз и стал Фома. Сразу объявился — и пошло-поехало. Всё, что в воздухе висело, вдруг упало на пол. 

И, что самое смешное, паразитом оказался не один Фома. Та же мать, генеральша, села сыну на шею, ноги свесила да ещё в придачу спустила на беднягу всех собак — это ей неладно, то нехорошо, так и сяк шпуняет, а если что не по ней — истерика. А мы уже хорошо знаем Егора Ильича — нет для него неприятности хуже чьей-нибудь истерики в собственном доме. Лишь бы все были довольны и счастливы; я потерплю, а они пускай будут спокойны. Дальше идут всякие бабки-приживальщицы, от которых только и слышны всякие охи да ахи, да подвякиванье визгам генеральши. Обыкновенная свита. Стоит отдельно отметить старую деву Перепилицыну — уж это фрукт натурально кислый. Кстати, тоже ханжа. Слишком много ханжей на квадратный метр. Эх, горе-горюшко полковнику. Именно эта змея Перепилицына разнюхала, что между Егором Ильичом и Настей есть какое-то "грязное" дело. У любого ханжи вообще чутье на такие дела. 

Хлебом ни корми — дай безнравственность найти в невинных вещах. Наш перезрелый фрукт нашептал генеральше о "делах" сына с гувернанточкой, а та уже раздула панику. Как так? Какая к черту гувернантка? Я тут вообще-то сына на деньгах — и весьма немалых деньгах — женить собираюсь, а он тут гувернантку какую-то выдумал, видите ли. Не-ет, так не пойдет. 

К слову, о женитьбе на деньгах. В дом полковника притащили ещё одну девушку, тоже довольно перезревшую, помешанную на любовных мечтах, легкомысленную, но с деньгами. Зовут её Татьяной Ивановной. И уж как к ней (точнее, к её состоянию) желают присосаться ещё двое паразитов - Мизинчиков и Обноскин с ушлой мамашей — как будто генеральши с Перепелицыной мало. Все лицемеры в доме ластятся к богатой женщине, терпят её глупости, "шалости", с одной целью — отщипнуть кусок пожирнее в будущем. Только дети, полковник да Настя относятся к Татьяне Ивановне, как к человеку, а не как к бездушному мешку с деньгами. Егор Ильич не хочет жениться на ней, но ему деваться некуда — ослушаться воли матери он не в состоянии. Да к тому же его поставили в такое положение, что если он не женится на деньгах, то Настю из дома выставят. Как видите, никто в доме не считался с тем, что полковник Ростанев — хозяин дома. Паразиты крутили им, как хотели. 

С мнимого согласия Фомы в доме началось пиршество ханж — травля Насти. Главный паразит не вмешивался напрямую, а создавал своими нравоучениями "духовную почву" для травли. Никакое действие паразитов не совершалось без предварительной сверки с моральными уроками Фомы, каждый паразит спрашивал себя: "А что бы сказал Фома?" 

Тем временем грязные слухи и выживание Насти из дому оживили отношения между ней и Егором Ильичом. Он весь как-то сразу встрепенулся и не последнюю роль тут сыграл страх за потерю возлюбленной. Начались тайные свидания по ночам у пруда. Но даже не смотря на их встречи, полковник все равно не мог осмелиться признаться себе, что любит её как женщину! Не хватает решимости, не хватает. Нужно что-то ещё, нужна не мнимая, а реальная угроза. Угроза чести Насти. И Фома такую угрозу предоставил, хотел он того или нет. Полковник боялся мнения Фомы больше всего на свете, и тут вдруг Фома застукивает Егора Ильича с Настей ночью, целующихся. 

Полковник, как всегда, оправдывался перед собой, мол, я ничего не хотел, всё как-то само собой случилось и т.д. и проч. Но потом — о чудо! — он сообразил, что теперь Настю точно сожрут со всем её содержимым, и что честь её окажется запятнанной — и в этом виноват только сам Егор Ильич! Он — и больше никто! Что ж тут поделать — такой характер у человека. Чуть что, за всех один виноват. Как старец Засима. 

Но если бы Фома не накрыл их — полковник бы не решился сделать Насте предложение и тем самым "спасти её от позора". В этом-то и суть вопроса. Страх перед Фомой, перед изгнанием Насти через Фому — вот что заставило полковника раскочегариться на предложение руки и сердца. 

Очевидно, Опискин стал своеобразным катализатором в романтических отношениях Ростанева и Насти. А не было бы его, так полковник женил бы племянника на своей возлюбленной, только чтоб та рядом в доме жила, под его благодетельным крылом —  скрытая логика ростаневского плана.

Наш дорогой Егор Ильич не сплошал, не изменил себе: написал Фомичу душещипательное письмецо, в котором ясно изложил все обстоятельства "сношений" с Настей. Так и так. Никакой катастрофы, женюсь, Фома Фомич. Прошу понять и всячески поспособствовать...

Но Фома тоже не пальцем деланный, чтобы не воспользоваться возможностью полностью укрепиться в правах "благородного" человека в этом многострадальном доме. Закатить анекдотец с полным разоблачением хозяина, чтобы получить над ним бескомпромиссную власть. И всё это на уровне инстинктов паразита. Но слово за слово, Фома увлекается — либо недооценивает волю полковника — и оказывается на улице. Спектакль пошел не по сценарию. Хотел было показать, что сам уходит, а вышло что выбросили, как вшивого пса. Не ожидааал. Что поделать, Фома, жизнь — жестокая штука. Кто ж знал, что терпения Ростанева хватит ровно до первого — и явного — оскорбления его любимой Настасьюшки? 

И вот Фома Опискин улетел, но, впрочем, обещал вскоре вернуться. Да и полковник не выдержал, сам побежал за Фомушей ненаглядным. Опять не выдержал давление матушки, да и самому совестно стало. Ну куда он, бедный, "поистаскавшийся в боях за правду", пойдет? Известно — никуда, пропадет благородный человек. А и в самом деле — куда? Вряд ли бы сыскался во всей губернии такой же смирный хозяин, как полковник Ростанев. Хочется сказать "дурак", но Егор Ильич не дурак, а человек с сердцем, размером со скалу. 

Вернемся к нашему празиту. Фомич недолго был в изгнании: попав под ливень, он быстренько развернул оглобли обратно в Степанчиково. И полковник ему навстречу тут как тут!  Ура! Выпьем же стоя за воссоединение — если только и была разлука — паразита с хозяином! Троекратное "Ура!" Но Опискин ещё не исчерпал козыри. Главный туз ждет своего часа в рукаве. Настенька не ответила полковнику на его заманчивое (но безумное при таком положении дел) предложение. Она уже было окончательно собралась уехать в отчий дом,но тут Фома превзошел самого себя. Апофеоз синтеза! Началось театральное представление в духе: подойдите, дети мои, хочу изъявить благородную волю — благословляю вас на союз! 

Раз — и квас! Сходу в дамки! Теперь Фома в доме полковника и его новоиспеченной невесты закрепился на веки вечные. А Настенька-то, вы посмотрите, вдруг и передумала ехать, Бог ты мой! Плачет, смотрит на суженого томными глазками, восхищается. А пять минут назад лыжи смазывала. Удивительно. Поздравляю, Фома, ты — магистр черной и белой магии. Всем сделал хорошо!

Подытожим. Фома — движущая сила в доме полковника. И он, так или иначе, помог Ростаневу сделать то, чего сам Егор Ильич сделать бы никогда не решился. Как говорится: не было бы счастья, да несчастье помогло. Казалось бы, не было никаких внешних преград — бери да женись, дак нет же, есть преграды внутренние, которые Фома-то как раз и помог разбить. Вот и всё. Честь ему и хвала. И законное место паразита с известными условиями.

И пару слов напоследок. Для бар-то паразит был полезен, сомнений нет — шкурка стоит выделки, грех жаловаться, — а вот для остальных крепостных — сплошное раззоренье. То, что Опискин превратил лакея Видоплясова в полубезумную манерную куклу, заставил старика Гаврилу учить французский — "произношения ради", — а Фалалея костерил за мужицкие пляски — наводит на отдельные размышления. Это ли ни что иное, как аллегория на обезьянничанье, о котором я уже писал? За 150 лет поменялась форма, но содержание всё то же.



promo otrageniya april 14, 2019 06:25 69
Buy for 40 tokens
Привет всем участникам Отражений и нашим гостям! С настоящего момента вступают в силу изменения в правила, поэтому прошу авторов ознакомиться с нижеследующим. 1. Каждый участник может опубликовать один пост в день. Чтобы иметь возможность публиковать до трех тем в день, участник должен соблюсти…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded