Аутлуков и Несравненнов обмывают отмену короновируса

В уголке двора под развесистой челябинской ивой два пожилых толстяка играли в шахматы.

- А мы вот так пойдём. - сказал один. - Ну, ну, ну... ну, чё ты, блин, от меня всё бегаешь?! Сдавайся уже, ситуация явно не твоя.

- Мы ещё, Несравненнов, поиграем! Партия совершенно не проиграна! - возразил толстяк в майке и белой бесформенной кепке с красным якорем. - Вон и санкции по короновирусу смягчили: теперь уже можно даже работать. Жись налаживается!



- Ага. Говорил так один.

- Горбачёв?

- Нее... Индус какой-то. Не помню как зовут...

- Гыы... Возраст. Ты, это, с пьянством-то завязывай - и Аутлуков разлил по стаканам портвейн. - Мозги-то пропьёшь. Не помнишь, вон, уже ничего.

- Всё я помню. - проворчал толстяк в армейской парадной рубашке и пригубил вино. - Я ещё поболе тебя помню.

- Ага, - гаденько хмыкнул Аутлуков. - И как Ленка в Турцию ездила помнишь?

Несравненнов помрачнел.

- Гадина ты, Аутлуков. Но, она мне сама говорила - ничего не было.

- Ага, не было. Помню, как ты Гешку оглоблей гонял! Всей Троей ржали.



- Да... Ох и быстро ж, козёл, бегал! Я, сука, в кирзачах и полной выкладке, а он в купальных трусах и кедах. Думал уже уйдёт, падла, но, какая-то добрая душа изнутри ворота закрыла.

- Я. - улыбнулся Аутлуков.

- Ты? - удивился Несравненнов. - Нахуа?

- Каська уж больно выла. Сожгут, орала, Трою к ибеням, а этого уху евшего мажора папаша как всегда отмажет. Ну, я ворота зилом и подпёр изнутри. Правда, не помогло - вы один чёрт всё расхерачили.

- Ладно... - улыбнулся Несравненнов. - Кто старое помянет...

- Да, забей. Я себя проигравшим совершенно не чувствовал: вывезли все пенаты, ценности, справочную литературу... Построили домик на Лации, дачку в Ватикане, выдрессировали аборигенов... Нее... я в той ситуации скорее выиграл - кем бы я был, оставайся я в этом кибуце и дальше: счетоводом, завгаром, бригадиром рыболовецкого звена?!... Тебе мат, кстати! - и с удовольствием опрокинул в себя стакан портвейна.