ultravert_n (ultravert_n) wrote in otrageniya,
ultravert_n
ultravert_n
otrageniya

В начале было слово... (Часть третья, летописная)

Продолжение цикла тем от Черри «В начале было слово…». Ежели кому надо знать, как оно там было на самом деле, читайте тут, а потом тут. Здесь же летописный вариант, писанный теми, кто свидетелем событий не являлся и вообще доверия не заслуживает.

Через 100 лет летописцы восстанавливали события, происходящие с отцом Пекатрием в одной глухой деревушке. Страшны события те были и завеса тайны над ними простиралося. Среди летописцев шла молва, что притрагиваться к прошлому тому темному – зело недобрая затея. Но уж коли указал государь свет пролить на всякие затерянные во времени черные пятна истории, то поведаем, ровно в том объеме и содержании, что были установлены.

Сперва были предзнаменования тяжкие. Прыгая по ручеечным камням и вниз поглядывая, подбирая полы рясы, узрел Пекатрий надобность исподнее прополоскать в протечной водице хладной. Задавались сумерки бордовые, будто небо крови набирается, готовое изверзнуться на места те проклятые.

Опустил Пекатрий бельишко в речку, будто в красный омут руки распростер, столь живо блестела на воде бурая кровь заката. Далее видение Пекатрию было пугающее. Увидал он в отражении будто себя, а будто и не себя, словно черт подводный глядит сквозь красную мерцающую пелену и ко блуду призывает, пробуждая чувства древние, глубокие, ко Дияволу исходящие. Пекатрий отшатнулся, перекрестился, и прочь оттуда дальше – за горы туманные, где слово божье отродясь не бывало. Чтобы чертей блудливых боле не лицезреть, решил Пекатрий впредь избегать отражающих поверхностей.

Под тяжелыми облаками, в свинце туманов непроглядных, за горами исполинскими, отыскал он место то гиблое, картографам доселе неизвестное.
Войдя в словно умершую, застывшую в цепях ночного мрака, деревню, принялся Пекатрий скоромно по дверям домишек серо-покошенных постукивать. И видел он искося, как в иных домах одергивались шторки и тени скользили по стеклу с той стороны стен. Иногда он слышал оттуда хрипы, читающие то ли проклятия, то ли заклинания на мёртвых неведанных наречиях. «Пшолотсельнахдайспать» и «нумляктовтакойчасломитсяёпта» - шептали зловеще с той стороны, и шопоты эти, встраиваясь в гармонию с полной луной мертвецов, ясно давали понять: о горе тебе, Пекатрий!

Из лесов диких, монолитом стоящих по четыре стороны, – очи потусторонние надзирали за ним. Из-за туч громадных чёрных – глаза смотрели ему в душу, страхом терзаемую. Из домов сквозь узкие бойницы окон – что-то мертвое и недовольное скалилось и наблюдало.
Ночь стояла тихая. Ни единой птицы или барсука не было, чтобы разбавлять тишину живыми звуками. «Будто на кладбище пожаловал и в кресты стучал» - от мысли сей проповедник поежился и еще сильней закутался в потрепанную рясу.
Тихий ветер трепал длинные волосы и полу рясы, пока отче одиноко высился над мертвым грунтом «чертова городища».

Настоявшись, Пекатрий вышел на середину деревни, вдохнул холод черствой земли безбожной, достал мел из кармана, начертал вокруг себя круг ровный диаметром метров пять, да улегся в центре почивать, положив под голову небогатую котомку с книгами. Жутко было и неуютно, но усталость и нервная истощенность давила к земле с силой (G*(m1*m2))/r и вектором вниз по модулю или даже без модуля, сейчас уже достоверно не установишь. Тяготный сон то был, мученический.

Утром, когда темень будто и отступила, но черное бесконечное полотно дождевых облаков сохраняло мрак земной, отец открыл глаза и приподнял голову, чтобы оценить степень бездуховности деревни под новым углом. От увиденного он встрепенулся и мгновенно вскочил на ноги, озираясь и трогая нательный крест. Убоялась душа его неиспытанная зла здешних мест.
За пределами начертанного охранительного круга толпились «люди» и мрачно смотрели на него своими тяжелыми бездонными глазами. Люд был разный: маленький и большой, худой и полный, кудрявый и лысый, мужеского полу и наоборот. Тот пол, который наоборот, особенно странно озирал Пекатрия, поблескивая озорными очами и будто бы суля безудержного блуду и всякую дискотеку. Сердце проповедника забилось чаще, пульс участился, зрачки расширились, чресла… Изыди! – воскричал тогда Пекатрий в толпу и начал читать что-то душеспасительное. Давненько он не видел столько полуобнаженных девиц вместе. Но оно и легко вразуметь – эта адская ловушка душ человеческих готовилась в чертовом лежбище для него специально, и он должен выстоять.

Дикие земли дышали мертвостью и хладный ветер доносил до отче будоражащий аромат восставших по утру блудниц. Но он знал, что будет так. И был готов. Хотя, если совсем по правде, к чертям рогатым был готов, а к юным красивым блудницам не был. Оттого его подвиг духа был ещё ценнее!
Люди пытались с ним заговорить и приблизиться, но, когда они пытались перейти меловую границу, Пекатрий начинал кричать и кидаться комьями земли.
Так продолжалось час или полтора. Когда же отче понял, что свет дневной и молитвы его сберегающие обезвредили окружившее его зло, Пекатрий вышел из круга, взошел на самый высокий деревенский холм, и провозгласил его - Слово!...

Мы не знаем доподлинно, как водворялось Слово среди темных людей бесноватых, как скалились они, взирая на вершину холма, с которого лилась благодать в царство хтонических тварей. Но можем предположить, что дневал Пекатрий на холме том и Слово возвещал на округу, тогда как ночью окружал себя охранительной чертой и предавался набору сил.

Дошло до нас лишь вот что достоверное: искушали его три демона – Грунгуил, Брубальда и Салбодур. Речами нечестивыми изводили, да издевалися морально, после чего (вот тут летописцы дружно хватаются за голову и не знают, как сие вообще можно) налюдно постились по многу дней и… каялись! Вы вообще можете себе представить эту бесовщину? – черти в людей ряженные постятся и каются. Дрожь пробивает от сказаний этих. И силушку Пекатрия восславляет сказанное.

Так шли один за другим тяжелые дни и угрюмые ночи, время тянулось как вязкое марево, сквозь зыбкость которого пробивался Словом и молитвою отче. Факел души его тлел, но не потухал. Противостоял он порождениям диким и лил божественный сок в черные души их. Да было так. И никак иначе. Или как-то иначе. Но примерно так.

Дважды Пекатрий с восходом ступал на самую высокую гору, озирал оттуда огоньки стоянок придалившихся охотников, да передавал с ними весточки свои жуткие, назидательные. Наказывал никогда не хаживать в деревню ту и вообще забыть про место гиблое. Нечисть там живет и с нею Пекатрий в одиночку борется. И ежели сперва днем боролся и Словом токмо, то потом уже начал и ночью бороть, и не столько Словом, сколько Жезлом, как он объяснял. И такая вакханалия в процессе сем делалась! Такая чертовщина!

Больше не видели Пекатрия нигде и никогда. И в места те проклятые не совались. Как представляли себе Жезл Пекатрия, карающий блудниц, окруживших отче плотным кольцом, так сердце и замирало. Не приведи Господь!

В этом самом месте ставим точку мы. Не жирную, но размытую, в многоточие переходящую. И покуда не сыщется храбрец, верою крепкий и Жезлом одаренный, что сходит туда и разберется, более точных изъяснений дать не сподобимся.
Летописцы Пурус Идиотас и Деменус.

Tags: !История, ultravert, Город Зеро
Subscribe
promo otrageniya april 14, 06:25 67
Buy for 40 tokens
Привет всем участникам Отражений и нашим гостям! С настоящего момента вступают в силу изменения в правила, поэтому прошу авторов ознакомиться с нижеследующим. 1. Каждый участник может опубликовать один пост в день. Чтобы иметь возможность публиковать до трех тем в день, участник должен соблюсти…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments