"ОБЕЗЬЯНКИ" - клуб Сергея Воронина (Сергей Воронин) wrote in otrageniya,
"ОБЕЗЬЯНКИ" - клуб Сергея Воронина
Сергей Воронин
otrageniya

У-у и Лала из Прижирафки. Быль из 4-х частей (часть 2)

Как и полагается, в каждой русской деревне помимо основного мудрого философа и всеми почитаемого мыслителя обязательно есть и местный дурачок. Вообще-то дурачки есть везде. В городе их очень даже немало. Но там их обычно прячут в сумасшедший дом или закрывают в квартирах, чтобы они не ходили по улицам, где их всех вскорости передавят машины.А в деревне нет ни сумасшедших домов, ни тем более такого количества машин, как в городе. Так что на природе дурачки ходят среди людей открыто и свободно! Вот точно такой же дурачок был и в Прижирафке. Настоящее его имя было Федюнька, но по имени никто никогда его не звал. И имени его никто уже, кроме его родной матери, не помнил. А кликали его строго по прозвищу. А прозвище у него было необычное, из двух одинаковых звуков: У-у. Потому что от рождения Федюнька был глухонемым. За всю жизнь не произнес ни одного человеческого слова, а всё только угукал, как филин в полночь. Вот именно за это его У-у и прозвали. Родился он уже в наши, современные дни, когда славный Аркадий Александрович, проживший 78 лет, уже годов тридцать как лежал в сырой земле под огромным дубовым крестом на своем же родном кладбище в двух километрах от Прижирафки. Рядом с десятками своих родственников и предков. И на могиле каждого из них стояли не мраморные и гранитные памятники - по современной моде - а всё такие же высокие и мощные чисто русские православные восьмиконечные дубовые кресты.

 У-у никогда не учился в школе, знать не знал, что такое человеческий коллектив и тем самым жил хоть и среди людей, но все равно совершенно на отшибе. К 17-ти годам он вырос на полголовы выше всех остальных своих сверстников, был приятен лицом, крепок телом, широк в плечах, довольно силен, так что связываться с ним и в открытую обзывать его дурачком никто никогда не рисковал. Да он и не был дурачком в прямом смысле этого слова. Просто постоянное одиночество и замкнутость, обособленность от людей выработали в нем особую линию поведения, которую никто вокруг не понимал и правильно не оценивал. А сам У-у объяснить толком ничего не мог, потому что никто его угуканья выслушать никогда не пытался.

 Никакой человеческой работы ему не доверяли, поскольку боялись его непредсказуемости, и поэтому У-у проявил себя в работе не человеческой. Палаческой... Началом этой его "профессии" стал следующий случай. Вместе с матерью он жил не в отдельной избе, а в панельном 2-х этажном 4-х подъездном доме, в однокомнатной квартире. Как это водится у деревенских, свой многоквартирный дом они превратили в некое подобие огромной избы, точнее в барак, где во всех углах подъездов на всех этажах стояли сундуки, комоды, всякие ящики, на них валялись старые фуфайки, валенки и всё прочее уже ненужное барахло. И на этом барахле жили целые стаи кошек. Разумеется, от кошачьего помета разносилась повсюду невыносимая вонь!

 Сам я - русский человек. И меня крайне оскорбляет, когда кто-то, особенно другой национальности, говорит, что русские привыкли жить как свиньи. Но в данном случае я с такими русофобами полностью солидарен: что правда - то правда... увы... Невыносимая вонь от кошек проникала, разумеется, и в квартиры. Но мало кто из жильцов таких домов обращал на это внимание - привыкли... Все вокруг так живут... Они и ведать не ведали, что можно жить по-иному. И детей приучали к такой же грязи... И внуков... Точно так же не замечал мерзости своей жизни и слабоумный У-у. Но однажды, когда ему было 16 лет, мать свозила его в поликлинику к психиатру в город, там она вместе с ним зашла в гости к одной своей подруге, и вдруг У-у впервые в жизни увидел, как красиво и порядочно можно жить на самом деле: повсюду в городе был вылизанный дворниками асфальт, нигде никаких свиней и гусей в лужах посреди дороги; много нарядно одетых и совершенно трезвых людей - и не в кирзовых сапогах или замызганных галошах, а в изящных босоножках и туфлях. И не в телогрейках и всяком паскудном, запачканном навозом рванье, а в праздничных шелковых платьях да рубашках. Но самое главное - в подъездах чистый воздух! И выкрашенные стены. Абсолютно белые потолки. Не заплеванный пол. Никаких ящиков с прелым тряпьем, с гниющей картошкой и капустой. И никаких кошек! Ну совершенно никаких! Это настолько поразило У-у, что он долго стоял в самом обычном городском подъезде как ошарашенный! Оглядывал всё вокруг, словно он находился в Эрмитаже! И по приезде домой тут же начал бороться за чистоту вокруг себя - разумеется, в пределах возможностей своих мозговых извилин... И первым делом он, никого не спросясь, уже на следующий день с утра пораньше, пока все были на работе, со всех этажей в своем подъезде вытащил на улицу всё тряпье, все комоды с ведрами и мешками, сложил всё это в огромную кучу и поджег. Костер запылал презнатный! Разумеется, тут же сбежались десятки людей спасать свое добро. Мат-перемат в адрес У-у и его матери стоял превеликий! Многие пожелали У-у избить и уже было попытались наброситься на него кто с кулаками, а кто и с дрекольями, но У-у стоял с топором в руках и сначала только ухмылялся и даже пел торжественную песню! Точнее что-то беспрестанно и протяжно мычал себе под нос и радостно хохотал, глядя на огромное пламя. И это было похоже скорее на гимн или клятву! Когда же он увидел, что ему грозит опасность от соседей не на словах, а на полном серьезе, то его глаза мгновенно налились кровью! Он поднял над головой заранее приготовленный топор (дурак дурачком, а ведь предвидел возможные последствия), замахал им, как флагом, и первый, кто попался бы ему под удар, был бы мгновенно и без малейшего раздумья разрублен надвое! И все по прошлому опыту общения с дурачком прекрасно знали, что он угрожает не просто так. Что нельзя доводить дурачка до крайности. Если что пойдет не по его понятиям, то он запросто этим самым топором и ударит! Никого не пожалеет! Когда он был в гневе, то его боялась даже собственная мать! И поэтому никто ничего У-у даже не попытался сделать плохого и все уныло разошлись, увидев, что огонь безжалостно спалил все их бывшие накопления...
 В общем подъезд, где жил У-у, после этого события от барахла действительно очистился. Но У-у на этом вовсе не успокоился и на следующем этапе своей борьбы за красивый образ жизни начал беспощадную борьбу теперь уже с кошками. И вот тут-то весь подъезд действительно взвыл!

 Всех кошек, которых были ручными и сами шли в человеческие руки, У-у засадил в большой мешок и понес к реке - топить. Со стороны это выглядело жутко! По началу кошки в мешке вели себя смирно и сидели покорно. Но дети, чьих кошек изловил У-у, бежали за ним следом, и каждый ребенок звал свою кошку. И кошки начали отзываться на призывы, принялись мяукать и попробовали вырваться на свободу. А поскольку выхода им не было, то они поняли, что их ждет что-то очень страшное, и начали все дружно вопить и извиваться. И это была апокалиптическая картина: У-у легким и быстрым шагом гордо шел к реке. У него за спиной барахтался ком из живых орущих существ. За ним бежала целая толпа детей, и каждый ребенок плакал и умолял палача отпустить их кошку:
 - Дяденька! Пожалейте нашу Мурку. Не убивайте ее. Она у нас смирная. Добрая. Она никому ничего плохого не сделала! Дяденька-а-а!..
 - Барсик!
 - Рыжик!
 - Дымка!
 - Чубайсик!
 - Дяденька, пожале-е-ейте!..
 Десятка два детских голосов звали своих питомцев. Кошки неустанно мяукали в ответ. А У-у лишь ухмылялся и всё больше на это раззадоривался и отвечал им весело и коротко:
 - Всех у-у-у! Всех!
 И хохотал в возбуждении! Дети начали кидать в него камни. Но в ответ он тоже схватил попавшийся на пути кирпич и бросил им в детей. Те едва увернулись...
 Дойдя до реки, У-у раскрутил мешок у себя над головой, как пропеллером, и закинул его далеко в воду. Невообразимый вой, состоящий из детского и кошачьего стона, разнесся по округе! Ни одна кошка не смогла выбраться на волю - мешок камнем пошел на дно, и лишь пузыри еще несколько минут поднимались наружу...

 И никто из взрослых не осмелился отомстить У-у за его палачество. Потому что знали, что в ответ У-у такого мстителя убьет - прямо среди белого дня, прямо на улице, при сотне свидетелей! Потому что ему всё равно, кого убивать - что кошку, что человека. Конечно, заявили на него в милицию, но милиционер ответил, что единственная дорога У-у не в тюрьму, а в сумасшедший дом. Что за кошек в России не сажают. Что закон, позволяющий наказывать за жестокое отношение к животным, пока только еще пишется. Так что управы на У-у никакой нету.
 Тем дело о массовом убиении кошек и закончилось. Конечно, подростки пытались несколько раз обстрелять У-у из рогаток, но У-у в ответ бросился за ними. Те - в рассыпную. Но У-у все равно побежал за одним из них. Не схватил его, потому что тот сумел добежать до своего дома и спрятаться за дверью. Тогда У-у тут же забросал его избу камнями и выбил в ней все стекла. В ответ подростки в этот же вечер выбили все стекла в квартире, где жил У-у с матерью. И на этом всё и успокоилось - все поняли, что бороться с дурачком бесполезно. Только себе дороже. Лучше сохранять с ним нейтралитет. И, как посоветовал милиционер, надо терпеливо дожидаться только одного - пока У-у кого-нибудь не убьет. Из людей. Лишь тогда его заточат в дурдом уже пожизненно.

 А У-у всё не успокаивался и продолжать наводить в деревне свой анархический, незаконный, самостийный порядок. Ему понравилось убивать! Это приводило его в неописуемый восторг! Тех кошек, кто не давался ему в руки, он начал ловить всяческими охотническими способами: ставил на них в подвале, где те от него прятались, хитроумные ловушки, делал петли, прикармливал кошек, а сверху еды клал на трубы привязанный к куску мяса кирпич. Кошка дергала за мясо, и кирпич падал на нее с высоты и убивал ее или сильно калечил. Раненную кошку потом У-у брал за хвост и головой ударял ее о стенку дома. Так он истребил еще с два десятка кошек. Но хуже всего то, что сами же люди стали потакать его палаческим наклонностям. Так, если надо было утопить новорожденных кутят, а хозяевам было противно это делать, то на помощь звали У-у. И он с величайшей охотой приходил к "страждущим" и оказывал им посильную помощь: топил кутят в ведре. Но не просто топил, а сначала любовался щенками, гладил и даже целовал некоторых, наиболее привлекательных. Таким образом он прощался с ними и как бы просил у них прощения... А потом кидал их всех в воду и хлопал в ладоши от счастья, видя как те пускают пузыри и задыхаются...

 Жители Прижирфки кололи глаза матери У-у:
 -  Ну как же тебе, Оксанка, не стыдно! Какого убивца ты вырастила! Ведь он так скоро уже не кошек, а и людей убивать начнет. Издеваться над всем живым обожает. Фашист какой-то! Право слово - фашист! Изверг!
 - А то я сама этого не понимаю,- покорно отвечала она им на это.- Я уж и сама на это сколько раз ему говорила, что кошка - это Божье существо. Бог кошек любит. И за каждую убитую кошку мучиться ему в аду! За каждую! Там черти за кошек будут его колоть своими вилами до крови! Раздирать его до сАмого мяса! А ему всё хоть бы хны! Знай всё только по-своему делает. И меня не слушает.
 - Ну-ну...-  тяжело вздыхали односельчане.- И тебе, Оксанка, вместе с ним тоже в аду мучиться. Это ты ж его таким родила и вырастила. Ты же ему во всем с детства сама же и потакала. Будто мы этого не помним. Вот и допотакалась... Ну-ну... доигралась...


 Однако люди - существа хитрые... Когда им что-то в другом человеке не нравится, то они готовы этого человека живьем сожрать! И кости его до блеска облизать. Но если в помощи другого человека они остро нуждаются, то тут-то они готовы аж колобком к нему подкатиться и умаслить его ласковым словечком, словно лисоньки. Точно так же было и в случае с У-у. С одной стороны, все вокруг его презирали. Но с другой стороны, если надо было зарезать свинью, а хозяйка была одинокая пенсионерка или жалела деньги, то на закол свиньи опять же звали У-у. Обычно хряков убивали выстрелом из ружья в ухо. Но за это стрелку нужно было платить. У-у же убивал исключительно ударом топора по голове. Причем убить большое животное с большим и прочным черепом одним ударом невозможно. У-у сначала привязывал свинье ноги к столбу, чтобы он в судорогах не убежала, потом обухом топора бил ей со всего размаха по затылку. Свинья как правило тут же валилась от этого с ног, но не погибала, а начинала истошно визжать и дергаться! Этот визг чрезвычайно возбуждал У-у и он начинал молотить хавронье по башке еще и еще раз. Пока она окончательно не замолкала. Но она на этом опять же не умирала. Ее тело еще продолжало жить, лёгкие - дышать, и бока ее ходили вверх-вниз ходуном. Свинья уже не визжала, но сильно хрипела. И лишь тогда У-у длинным ножом перерезал ей артерию и горло и наслаждался видом фонтанчика крови, бьющей из артерии, и смертными судорогами огромной животины! И всё это он проделывал совершенно бесплатно и никогда не брал за убийство ни денег, ни мяса, как это обычно проделывали остальные профессиональные закольщики, которые убивали куда как быстрее, бескровнее и не настолько мерзко. Именно за это его и ценили. Хотя, конечно, все презирали! И люто ненавидели! И только искали момента, чтобы уничтожить самогО У-у...

 Дальше - больше. У-у возомнил себя верховным судиёй и начал вершить суд уже и над мертвыми людьми! Выносить свою собственную оценку их деятельности на протяжении всей их былой противоречивой жизни. Началось это с того, что как-то в Прижирафке хоронили умершего директора местной фермы. После похорон кладбище быстро опустело. Но не совсем. Едва люди успели дойти до столовой, где проводились поминки, как увидели, что над кладбищем поднимается густой черный дым, который бывает, когда жгут пластмассу. Бросились смотреть, что там произошло, и увидели, что десяток венков, только что положенных ими на могилу директора, уже успели сгореть и от них остались только мотки проволоки, к которым были привязаны искусственные цветы и листья. Крест над могилой тоже стоял уже наполовину снизу обугленный. Невдалеке от содеянного места преступления пританцовывал У-у и не думал убегать и прятаться. Наоборот, он был со своим уже знаменитым топором в руках и торжественно выл и размахивал обеими руками!

 Милиционер потребовал от матери У-у привести сына в отделение, где попытался составить протокол о только что содеянном надругательством над могилой. Мать через полчаса послушно привела У-у в милицию, и сержант начал допрос дурачка.
 - Ты подтверждаешь, что это именно ты сжег венки и крест на могиле похороненного директора фермы?- спросил он дурачка.
 - У! У!- утвердительно закивал тот головой.- А-а. А-а. Я-я. Я-я.
 - Хорошо, так и записываю. Следующий вопрос: с какой целью ты это сделал?
 - У. У. У-у-у,- завыл тот в ответ и потянулся к ручке.
  Милиционер знал, что У-у чуть-чуть умеет писать и дал ему ручку. И У-У огромными буквами, держа ручку чуть ли не обеими руками, начал выводить непонятные каракули.
 - Что он тут понаписал? - спросил сержант мать У-у.
 Та умела разбираться в почерке сына и прочла:
 - Плохой человек. Нехороший человек...
 - Кто нехороший человек?- не понял сержант.
 - У-у-у. У. У. О-он. Та-ам...- опять завыл парень и начал махать в сторону кладбища.
 - Он говорит, что директор фермы был нехороший человек,- объяснила мать.
 - Почему он решил, что директор был нехороший?- опять спросил сержант.
 - У. У. А-а. А-на ми-не... ра-а... ска-а-а... ы-ы... а-ла-а...- начал объяснять У-у.
 - Что он говорит?- опять переспросил сержант мать.
 -  Он говорит то, что я ему рассказывала раньше: что этот директор часто лишал меня премии, обманывал в начислении зарплаты. Обдирал во всем, в чем только было можно. И не только меня. Всех. Он на самом деле был сволочь! Себе два автомобиля купил. Жене автомобиль. Дочери - тоже. Вон какой коттедж себе отгрохал! Еще один рядом строится. А нам, простым людям, хрен да маленько платил. Все его ненавидели! Туда ему и дорога - на тот свет. Гадине! Спасибо тебе, сыночек! Ты единственный, кто нас, простых доярок, защитил. Хошь и поздненько ты это сделал, да всё ж отомстил! Нам от этого на душе ой как полегчало! Спасибо! - и она встала и при всех отвесила сыну поясный поклон.
 И все, кто находился в комнате, согласные с ее действием дружно закивали головами. И подтвердили, что У-у поступил совершенно справедливо! Да и сам сержант не стал попусту призывать людей к мнимому благородству и запрещать в день похорон говорить об умершем гадости. Ибо только что закопанный в могилу директор был местным безжалостным олигархом и все в деревне его смерти откровенно радовались!
 У-у таким вот образом допросили и отпустили на все четыре стороны - гуляй, брат. Твори свой самосуд и дальше. Нет на сумасшедших в русской деревне закона. Нету! Да и всё тут!

 Впрочем, как я уже писал ранее, У-у вовсе не был сумасшедшим в полном смысле этого слова. Он был не говорящим человеком себе на уме, которого мало кто вокруг понимал и поэтому никогда не воспринимал всерьез. И этого его крайне оскорбляло! И, естественно, вызывало в нем протест! Он часто проходил мимо музея Властова, который после смерти художника утроили в самой просторной избе Прижирафки, и смотрел лишь в одно окно. Там прямо напротив этого окна на противоположной стене висела маленькая картина художника под названием "Деревенский столетний дед. Этюд с натуры". На этом этюде был изображен библейского вида бородатый старик в холщовой рубахе. И это был прадед У-у. И мать, когда У-у был совсем еще маленьким, несколько раз подводила сына к окну, указывала ему на этюд и повторяла:
 - Это - твой прадед. Прадед. Ну-ка, повтори.
 - А-а-е-ед... а-а-е-ед... - покорно и радостно повторял он.
 И запомнил это уже на всю жизнь. И часто после этого подходил к музею, подолгу стоял там у окна и в сотый, если не в тысячный раз вглядывался в лицо своего далекого и теперь прославившегося предка. И гордился им. И считал, что всё, что он теперь делает, это - продолжение славной деятельности прадеда!

 У-у воспринял всё случившееся с ним недавно в милиции как одобрение его поступков со стороны общества и уже на следующий день опять пришел на кладбище и срубил своим знаменитым топором теперь крест на могиле бывшей директрисы деревенской школы, которая умерла шесть лет назад.
 - Ну а ей-то ты зачем крест срубил?- вскоре опять допрашивал его сержант всё в том же кабинете.
 - У! У-у-у! - привычно завыл мститель и замахал руками в сторону школы и кладбища.
 - Он хочет сказать, что директриса не приняла его в школу, в 1-й класс в свое время,- опять объяснила слова парня его мать.- Она сказала, что, мол, дурачков в школу она не берёт, что для таких есть специальный интернат, что вот только там моему сыночку и место. Федюнька из-за нее так неграмотным и остался... А то, глядишь, может, правильно писать-читать и научился бы... Он же у меня смышленый. Только ничему не обученный... Что ей, жалко было, что ли, если бы он со всеми детьми учился? Так ведь не-ет! Заартачилась. На своём настояла. Повелела достать и привезти ей какие-то разрешения от психиатра. А где ж я эти разрешения ей возьму? Это ж надо было за каждой бумажкой в город ехать. Да не один раз. Да какие очереди там в полУклиниках выстаивать. По полдня. А где у меня на всё это деньги? И кто меня с работы отпустит? Директор фермы и без того без штанов и куска хлеба то и дело оставлял, хотя горбатилась на него день и ночь! Ведь сам знаешь - день и ночь! Так что правильно Федюнька этой суке директрисе отомстил. Так ей, подлючке, и надоть! Молодец, сынок! Пусть она в своем гробу теперь сто раз перевернется! Зараза! Пусть ее на том свете в аду черти всю жизнь теперь на костре жарят!
 - У. У-у-у,- согласно закивал матери сын.
 - Как же вам не стыдно!- для приличия попытался пристыдить женщину сержант.- Ты чему Оксана Алексеевна, сына учишь!
 - Справедливости я его учу! Вот чему. Честности! Нет в жизни правды! Нету! Начал ее, правду эту, вершить хоть один человек в деревне - мой сынок - да и тот, глядишь ты, не совсем здоровым для общества оказался. Дурачком его все в округе кличут. А какой он вам дурачок? Блаженный он. Божий человек, значит! Справедливый! Так спасибо ему скажите за это, за правду-то его божью. Потому что больше никто вам этой самой правды в глаза не скажет. Боятся все! По углам про начальство сплетничать все мастера. А как в глаза ее, правду-то, начальству прямо сказать, так все языки в задницу тут же от страха и засунули! И дрожа-ат... Как стервы последние! Так пусть же хоть мой сынок блаженный правду-то вам всем говорит! Вот тебе моё слово. Вот чему я его учу.
 - Что ж, так он теперь и будет всем, кто ему в чем-то не угодил, кресты на могилах срубать?- подивился материнской логике сержант. - Это не по закону. Так я могу уже не только его, а и тебя к суду привлечь - за подстрекательство к совершению преступления.
 - А и привлекай. Жалко, чё ли. Пусть и меня вместе с моим сыном судят!- гордо заявила отчаянная баба.- Хоть на старости лет в тюрьме посижу - на всем готовом. Хоть высплюсь впервые за стоко-та годов! Хошь и на нарах. Хошь и среди клопов и вшей, а и все равно - высплюсь. И хлеб дармовой поем. В тюряге-то кормят бесплатно! Не то што здесь - хошь и на воле, а без денег и без штанов хуже, чем в тюрьме живем! А и забирай меня, слышь! ТРЕБУЮ! Чтобы ты меня прямо щас и заарестовал! И накормил меня, как положено, и первым, и вторым, и третьим! Вяжи меня! Хочу этого! Ну! Давай! Начинай!- и она выставила вперед руки, чтобы мент и впрямь их ей связал.
 - У-у!- вскочил У-у.- У-у-у!!!- и встал на защиту матери между нею и сержантом.- У-у-у! У-бю! У-бю!
 - Ну хватит. Хватит!- остановил их обоих сержант.- Цирк тут устроили. Справедливоросы. Хреновы. А идите вы оба к разъедерене матери! Придурки!
 И опять отпустил ее вместе с сыном на все четыре стороны...

 Уж и не знаю, чем вся эта мистическая, но такая чисто русская история закончилась бы, но тут случилось происшествие, которое вскоре перевернуло всю жизнь в Прижирафке... Вот как это произошло. Однажды У-у гулял в соседнем лесу и вдруг увидел кружащих над травой ворон и галок.



Окончание следует...
Subscribe
promo otrageniya april 14, 06:25 67
Buy for 40 tokens
Привет всем участникам Отражений и нашим гостям! С настоящего момента вступают в силу изменения в правила, поэтому прошу авторов ознакомиться с нижеследующим. 1. Каждый участник может опубликовать один пост в день. Чтобы иметь возможность публиковать до трех тем в день, участник должен соблюсти…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments