"ОБЕЗЬЯНКИ" - клуб Сергея Воронина (Сергей Воронин) wrote in otrageniya,
"ОБЕЗЬЯНКИ" - клуб Сергея Воронина
Сергей Воронин
otrageniya

Categories:

Русский корень - былина из трех частей

Часть 2-я



«У! Какие хитрые люди тут живут! - мысленно восхитился рязанскими ардоватами немец. - Как тщательно свою тайну ото всех сберегают! Владеют самым главным русским секретом – где волшебный русский корень «хрен» произрастает, а сами в то же время живут в такой показной бедности, чтобы никто и подумать не смел, что у самих все погреба под завязку золотом забиты! У, какой правильный и счастливый все-таки это народ!!!»

Стал спрашивать немец всех встречных-поперечных:

- Где тут у вас самый ленивый человек живет?

А все в ответ опять только дружно затылки чешут и одинаково отвечают:

- Дык, мы туточки все лентяи страшные. Потому что среди болот обитаем. У нас тут что ни посади, что ни построй, всё тут же и сгниет на хрен! Вот потому мы летом и не работаем, от безделия аж все устаем! И только лишь зимой от него, безделия проклятого, хоть немножко отдыхаем! Все полгода на печи, пока снег повсюду, так вот и отлеживаемся. Лишь к весне, едва от него отдохнумши, чуть-чуть отходим! А весной опять та же самая морока начинается – всё гниет да комарами искусывается, ну какая ж тут работа?!.. Вот так и живем. И не жисть это, а хрен поймет что!.. Однако же и большое в то же время удовольствие!

-О! Вот они и проговорились! - восхитился своей находчивостью немец. - Через каждое слово «хрен» поминают, да его тут у них видимо-невидимо!


- Ну тогда укажите мне, - просит немец, - где тут у вас самый ленивый среди вас всех ленивцев проживает. Такой обломщик, что у него всё из рук валится, а он знай себе живет-поживает, пиво-квас попивает да печали от своего невиданного богатства не знает.

- О! Такой человек у нас и точно есть, - отвечают ему квасьевцы и указывают на избушку-развалюшку, в которой вдвоем с матерью живет 20-летний Гаврила по прозвищу рязанский мудрила.

Вот у него-то немец и поселился. А поскольку имя у того немца было до того немецкое, до такого нерусское, что его по его родному имени никто никогда и запомнить не мог. И тогда дали ему знатное уважаемое прозвище по главному его фигуральному принципу - любил этот немчура Русь хаять да свою родину вспоминать и при этом себя по своей фигуре, особенно по животу похлопывать да стоекратно за день повторять: «О, мой родной фатерлянд, где же ты? О, мой Данцинг, мин херц, зер гут! Данцинг я, я!» Ну, все так и поняли, что он им объясняет: я, мол, Данцинг - я, я! Ну и прозвали его именно поэтому - Данцингом. А так как имечко это корявое, немчурецкое, то и переименовали его по-своему, в Данилу. Вот так все втроем в одной избушке они и зажили: мать-старуха, ее сын Гаврила – рязанский мудрила и их немецкий гость по прозванью Данила – заморский чудила.

Проходит неделя, другая, Гаврила всё только на лавке валяется, от долгой зимы долгонько отдыхать собирается, бока себе проминает, Русь родную прославляет! И лишь изредка глаза себе спросонья продерет, на икону в углу неистово, как при пожаре, перекрестится да и вновь спать завалится, словно до этого всю ночь ведра с навозом таскал или под окном у любимой стоял, на улицу ее выманивал!.. И на все расспросы немчуринского Данилы лишь хитромордовисто отвечает: «А хрен ё знат!..» да «хрен ё понимат!..» А Данила знай себе, чисто по-немецки целыми днями без устали работает: по лесу да по огородам рыщет, этот самый знаменитый ардоватский хрен ищет. А его вокруг не так уж и много оказалось. Но и всё равно расстарался немчура, сыскал его столько, что целые мешки его насушил, целые бочки насолил! А как его в деле применять, так ни у кого и не дознался... Уж больно скрытным этот рязанский квасьевский народ оказался. Хрен через каждое слово поминает, а как раскрыть его великую колдовскую силу не говорит. Потому что это – для всех чужих иноземных граждан русская тайна превеликая! Государственная!!! И ее соблюдение законом и даже самОй смертной казнью охраняется!

Тогда стал немчура этот хрен сам же употреблять заместо хлеба во время еды в неимоверных количествах! Наберет он в лесу грибов, на болоте ягод, поймает в силки птичку какую или зверушку, сварит это все да ест и хреном заедает! Гаврила-рязанский мудрила и его мать на всё это широко раскрыв глаза смотрят, дивятся такому немчурскому изобретению, а секрета своего все равно не раскрывают. У Данилы-немецкого чудилы от хрена уже живот по многу раз на дню сводить стало, он его есть уже больше не может. Тогда он начал его листья толочь, в свою трубку набивать да в сушеном виде курить вместо табака



Но и тут его ожидал полный облом! Хреновый дым из трубки коромыслом валит, комары, мухи от него за километр дохнут, а человечьи мозги он так от всяких глупостей и наслаждений прочищает, что курить его кайфа совсем никакого! Да и Гаврила возмущаться начал, кричит на Данилу:

- Зачем ты мне мозги прочищаешь? Я от этого слишком много думать начинаю, по ночам спать перестаю – вся моя жизнь мне кажется беспросветным спаньем! О смысле жизни начинаю задумываться! А этот смысл мне и на хрен не нужен!!!...

Вконец тут отчаялся Данила. И решил пойти на невиданную и наиподлейшую свою немчурскую хитрость. Раз деревня Квасьевым зовется, тогда и на тебе, Гаврилушка, бутылочку заветной и самой любимой твоей водицы – квась себе на здоровье! Поставил Данила эту бутылку перед иконой, да и смотрит, что дальше будет. Вот так просыпается однажды Гаврила, глянул по привычке в угол на икону, чтобы благородно перекреститься, а там перед иконой – полная да непочатая бутылочка с водочкой стоит!

- О! - восхищенно воскликнул Гаврила. - Нет, недаром я о чуде молился. Услышал Бог мои молитвы – послал мне радость мою единственную да заветную!

Тут же заглотнул всю бутылку зараз и опять себе спать завалился. И аж трое суток без просыпу пролежал!» Нет, так его не возьмешь», - понял немецкий Данила, а как можно взять, придумать своим европейским мозгом ума и не хватает... Да тут, к счастью, беда приключилась. Напал на квасьевскую картошку колорадский жук. Жрет ее нещадно! Мужики сначала долго головы ломали, гадали, откуда к ним такая невиданная никогда прежде напасть прискочила? Вроде ни в чем перед Господом не согрешили, потому что невозможно чем-нибудь согрешить, если целыми днями ровным счетом ничегошеньки не делаешь. Вот тут-то они и догадались, что в этом не кто иной как он, единственный Данила-немчурский чудила, во всем и виноват! Это именно он и привез с собой эту колорадскую лихоманку, потому что до него о жуке никто и слыхом не слыхивал и видом его не видывал. Вот и получается, что Данила – враг! Засланный казачок! Собралисьтогда все квасьевцы возле Гавриловой избушки, вилами и косами машут, кричат:

- Эй, Гаврила-рязанский мудрила, выдавай нам своего проклятого гостя! Мы его враз на вилы накинем и в капусту изрубим!

Испугался тут Данила, упал перед Гаврилой на колени, умоляет его:

- Гаврилушка! Солнышко! Спаси меня! Защити!

А Гаврила ему только отвечает:

- Да ну тя на хрен! - да на лавке повернулся, чтобы немчура ему и дальше спать да о чуде мечтать не мешал.

Тут уже и Гавриловой матери стало жалко Данилу. Говорит она немчурину:

- Да разве ж этого облома когда с лавки так сковырнешь! А ну-ка дай-ка я его по-своему, по-матерински благословлю!

Нарвала она в огороде целый веник крапивы, задрала сыну рубаху, спустила с него штаны да как начала его охаживать этим самым веником по всем голым местам! Взвился тут Гаврила аж до самого потолка! Зачесался весь! Заругался! А потом и обрадовался:

- Ох,хорошо! Ох,славно! Вся задница так и горит! Вся тяжесть из нее так и выскочила. Одни только легкие светлые мысли и остались. Они мне теперь всю голову так и распирают! И вижу я теперь, что жизнь – ПРЕКРАСНА!!! Спасибо маме – лучше, чем в бане! Ну чё, маменька, делать-то надоть?

- Чё, чё! - грозно кричит ему мать, - немчурина, гостя нашего неведомого, от своих идиотов спасать надобно.

Поведала ему маменька всю тревожную атмосферу, сложившуюяся на данный момент вокруг их дома, и приказывает сыну:

- Давай, ирод, выручай гостя славного, католика проклятого, ни в чем перед православными не провинившегося. Ежели убьют его мужики, некрасиво это будет. Некультурно! На все наше знаменитое Квасьево черное пятно на всю жизнь ляжет. Вся Россия узнает, какие в нем средневековые дуболомы живут! Перед всей Европой мне стыдно за тебя, дурака глупого, станет. Неужто я тебя не для чуда, а для убивства родила?!

Ну, тут Гаврила с маменькой родимой на все сто процентов согласился. Вышел он к мужикам и объясняет им, чтобы они успокоились, что он им поможет, только сначала ему крепко подумать надоть.

- Думай скорее, Гаврилушка, - умоляют его мужики. - Жук совсе заел! Чё зимой жрать будем?..

- Хорошая мысля не сопля – сама не выскочит! - объясняет им Гаврилушка. - Тут не просто думать надо – тут чуда ждать необходимо! Пока светлая заветная звездочка не зажжется!

- Ну так давай яви нам, что ли, чуда! - требуют неразумные мужики. - Ты из нас всех самый догадливый!

- Эх, жизня – мышиная возня... - зачесал затылок Гаврила. - Глядишь, к вечеру чё-нибудь и накумекаю...

- А не накумекаешь, так мы и тебя вместе с твоим Данилой- немецкой гадилой обоих косами порубаем! Как буденновцы белую гвардию! Потому что ни во что уже мы не верим, а только в одно его – в Чудо! И если ты его нам к вечеру не явишь, то зачем ты нам в деревне вообще нужон? Обоих мы вас тогда и порешим!..

Испугался тут Гаврила-рязанский мудрила уже не на шутку!.. И пошел он с горя в лес – чтобы самому до вечера повеситься, чтобы мужиков в грех не вводить... Вот так идет он по лесу, горько плачет, судьбу свою разнесчастную проклинает... А немчурин Данила украдкой ото всех следом за ним увязался, наблюдает – что его друг-сотоварищ по несчастью делать станет. Долго шел Гаврила. Вдруг увидал муравейник, разделся до гола да и бухнулся всем телом в огромную его кучу! И кричит им отчаянно:

- Жрите меня, мурашки! Уж лучше так помереть, чем от собственной веревки или от квасьевских вил!..

Мураши тут же его всего залапали, защекотали, заласкали по всем его самым веселым местам... А Гаврила знай себе лежит, с живота на спину да обратно на муравейнике, как на перине, переворачивется! Вот он окунулся всей своей рязанской рожей в их кучу, нюхает муравьиную кислоту, которой они ему прямо в нос да в глаза брызжут да и хохочет от счастья:

- Ох! Вот это я понимаю дых! Вот это, едрён корень, закваска! Надоть тут подоле полежать – чтобы уж закваситься так закваситься! Чтобы водочного дыху мне на цельну неделю хватило! - Провел он себе пальцем по животу, потом лизнул палец, - нет, - говорит самому себе, - это ишшо совсем-совсем не то. Кисло, как квашеная капуста. Ишшо не дошел. - Полежал опять. Лизнул себя вдругорядь. - О! - говорит, - ишшо больше кислинка пошла! Это как перекисшие малосольные огурцы. Хорошо. Но ишшо совсем чуток недокислился... - Он еще посидел и еще облизал себя. - О! Теперь то самое! Как водка! Только в десять раз шибшее. Да так шибше, что ажно с ног шибат!!! - Тут стряхнул он с себя муравьев, поблагодарил их, - Ну все, братцы, огромное вам наше общая единая квасьевская спасибка! - и даже в ножки муравьиной куче поклонился!

Сунул он себе одного муравья в рот, а от его кислоты такая охмурень!.. Аж мозг вертится! Мураш его за язык цап! Да так со сжатыми челюстями и помер. Отодрал его Гаврила от своего языка, выплюнул. И другого муравья в рот. И опять бормочет счастливо:

- Кислотень – счастья на весь день! - задумался, зачесал затылок и вдруг сообщает Даниле, - О! Зажглась она, моя светлая заветная звездочка, которая верный путь указует!



И больше ни слова не говоря, бегом побежал до дому! В своей избушке взял несколько горстей хреновых листьев, которых вдоволь накопил Данила, сунул их в ведро, залил их кипящей водой, дал настояться пару часов да и облил из лейки картошку на своем огороде. Уже к вечеру ни одного жука ни на одном божьем кусточке уже как есть не было! Все напрочь сбегли! Аж до самОй Америки вприпрыжку друг за другом всей толпой поскакали – только задницы у них сверкали! Да подковы на копытах цокали! А кто из них не сбег – так и подох напрочь!

- Вот как надоть, лапти! - приказал он квасьевцам.

- МудрО! МудрО! - завопили они все разом и бросились в свои огороды тоже хреновой настойкой обливать.

Вот только так и спасли урожай. А в благодарность добрые квасьевцы Гавриле целый памятник поставили! Ну,может,и не памятник, а так, малость близко к памятнику, но монумент получился всё же славный – свезли они из всех своих коровников огромную пирамиду навоза к его огороду и поклонились ему поясно:

- Вот тебе, Гаврилушка, наша общинная тебе благодарность! Пользуйся бесплатно. Раскидывай этот навоз по своей земле, урожай повышай, мозги свои новыми полезными мыслями укрепляй – для хорошего человека дерьма не жалко! Мы тебе его еще привезем – сколько прикажешь. Ты только нам на один наш скребущий нам душу вопрос ответь: сам ты до такой великой мысли допёр али чужой помог кто?

- Ну конечно только единолично сам! - гордо отвечает им от такого ему величия враз заважнившийся Гаврила. - И помог мне допереть до этого вот он, мой лучший друг и лаборант в моих научных изысканиях Данила-иноземный чудила. Так что вы его больше не забижайте. И ни в чем таком-этаком басурманском не замышляйте! - приказал он квасьевцам.

- Ну это – знамо, конечно! Больше – нет! Не тронем! И не замыслим! - всем колхозом дружно ответили квасьевцы. - Живи, Данилушка, себе преспокойненько до самой твоей смертной минутушки... А когда она к тебе придет, про то и самому Богу порой неведомо, потому что и Боженьке иногда шлея под хвост попадает, и он тогда черт те что вытворяет!.. - и все дружно побежали в кабак – праздновать великую русскую над американским жуком победу!

А вечером все трое мать-старуха, Гаврила да Данила сели возле самовара чаевничать. Данила знай Гаврилой всё восхищается, всё его обхаживает да уваживает:

- Ах, какой ты, Гаврилушка, умный и матёрый парень! Цены тебе нету! Одно только я никак в толк не возьму - кто ты по крови будешь? Русский али мордвин?

- А чем этот длинный хрен от круглой редьки отличается? - интересуется в ответ Гаврила.

- Ну, ежели ты такой смекалистый да терпеливый, то ты как есть, конечно же, русский. А ежели упрямый и с лавки не встанешь, пока тебя крапивкой по голой попке не выстегают, то, выходит, что ты как есть древний ардовин. Ну так кто же ты на самом-то деле, а?

- А хрен ё знат... - опять мудро отвечает ему Гаврила.

- Ну а вы, матушка, что скажете? - подластивается немчурин к его матери.

- А то и скажу, что и сказать-то мне особо и нечего...- так же загадочно отвечает хитрющая женщина. - Когда я замуж за его отца выходила, то показался мне муж мой сначала славянин, а уж потом мордвин. А как пожила я с ним годок-другой, так и думаю себе: не-ет! Потому что ажно он сначала как есть по всем повадкам своим проявился целиком весь мордвин. И только лишь с самого-самого краю из него начинает прорастать большой-пребольшой славянин. А всё вместе это кучкуется, клубуется да и собирается в одно целое – как есть в русское. Во как я его с самого начала, голубчика, раскусила! Уж он-то от меня ни одной своей тайны не укрыл! Только в одном меня не послушался – помер слишком рано: устал, видно, отдыхать-то... Ну так сын его и за себя, и за него вдоволь теперь отдыху отрабатывает! А я ему и не мешаю. А куды ему у нас спешить? Коли всё само собой деется, вся работа сама собой вовремя исполняется, потому как одним только чудом живем, чуда ждем, и чудо с нами непрестанно совершается!..



Разинул рот Данила, такие великие философские крестьянские изречения слушаючи, лишь в животе у него от переизбытка хрена неумолчно бурчит... И опять допытывает Гаврилу:

- А как ты догадался, чем именно картошку поливать надо?

- Ну так ведь мураши мне прямо на ухо это и нашептали, пока я на их куче кислился и ихним уксусом упивался.

- А что за звездочку такую заветную ты вдруг увидел? - всё никак не успокаивается Данила.

- А хрен ё ведат... - опять упрямо отвечает Гаврила. - Я ж опьянел весь, ну вот и привиделось...дрянь какая-то...может быть, это вовсе и не звездочка была....кто ж ее, заветную, тварь небесную, бездушную ведает...

- Как же это так получается? - вслух думает Данила, - что ты ни то, ни сё, ни русский, ни ардовин, а просто так, своей матери сын, а выходит, что ты на самом-то деле и всё, и вся, и мудрости в тебе целая бадья!

- А ты глянь на этот самовар, - говорит ему Гаврила. - Это ж хрен знат чё! Сам самовар тульский, вода в ем квасьевская, чай в воде китайский, а напиток получается просто райский! А если есть еще и сахар для прикуски, так чай и вовсе получается русский! Так что чем больше в человеке всего намешано, тем он «вкусней» получается! У нас ведь в Рязанской губернии не мама человека делает. Человек пустым местоимением из мамы выползается и уж потом он особой рязанской породой наполняется!

Данила всё это слушает и от нахлынувшего восторга язык коверкает, кричит:

- О, русская самоварка! О, мордовская заварка! Я, я! Вери, вери зер гут! О русская смекалка, о мордовская закалка!



И опять лежит Гаврила на лавке да на печи – давит кирпичи. Отдыхает и неделю, и другую и двигаться не хочет ни в какую! А всё только от безделия тоскует да на жизнь лютует, а важных геройских дел для него вокруг никаких и нетути – всё вокруг и впрямь само собой делается: за весной приходит жаркое лето, за летом – желтая осень, за осенью – белая зима, и всё опять по кругу. Человеку тут абсолютно не во что вмешиваться не надо, а то только хуже сделаешь, климат напрочь испортишь, и тогда начнут огурцы поспевать аккурат к Новому году... Даже жениться Гаврила никак не хочет, потому что жена будет беспрестанно по избе мельтешить – окно постоянно загораживать, на белый свет сквозь него смотреть мешать станет – жизнью вольной наслаждаться помешает!

А тут и вдругорядь случилась в Квасьеве беда страшная, лютая! Пчелы почти все на пасеке летать перестали! Сидят они себе в ульях, свой мед сами же пожирают, ничего людям на зиму не оставляют. Опять квасьевцы бороды да затылки чешут, на общем колхозном собрании выводы брешут.

- Это опять всё он, ирод немчуринский, виноват! - кричит один мужик.

- Верно! - единогласно поддержали его все остальные.

- Айда Данилу мочить на хрен! Он не нашенской веры, католик, ересиарх проклятый! Пчелы про это всё как прознали – так сразу нестись и перестали. Вот теперь и бастуют – православной справедливости на русской земле требуют! - кричит другой мужик.

- Айда мочить! - соглашаются все остальные.

И вот пришли они опять к Гавриловой избушке, снова орут:

- Эй, Гаврила! Выйди, поговори с народом!

А Гаврила как раз опять только что заснул. И вновь перед ним Данила на коленях ползает, от смерти его защитить просит.

- Да ну тя на хрен! - привычно отвечает ему на это Гаврила, - мне больно некогдать... - и опять знай себе сладко посапывает да от приятного сна покрякивает.

И опять Гаврилова мать нашла способ поразбудить сыночка. Взяла она в обе свои мягкие ручки полено побольше, да потолще, да пожестче, да посучкастее, да и пошла им охаживать своего разлюбезного сынушку-кровинушку! Только лишь тут-то он и очнулся. Лежит – наслаждается, матушку просит:

- По спинке, по спинке меня еще огрей! Ага, вот туточки! И еще здесюшки, и еще тамочки. Ага, вот эдак-то меня, грешного да безуспешного, без дела лытающего, жизнь проживающего. О! Хорошо!!! - потом вскочил, потянулся, восхитился, - хорош массажик! Спасибочки, мама, что поленом меня и тута, и тама! А то я уже совсе одеревянел без геройских дел. - Вышел к мужикам, говорит им: - Ну чё у вас опять за кипеж такой?

- Да вот, Гаврилушка, пришли мы опять прикончить твово разлюбезного постояльца Данилушку! - смирнехонько отвечают ему мужички. - Так мы на общем нашем собрании постановили!

- Ничё себе! - восхищается Гаврила. - Вот это у вас сочинение получилось! Резолюция - против меня революция! Это за что ж вы его так, сиротинушку немую, нерусскую, совсем насмерть укокошить хотите?

- Дык, из-за него пчелки наши в смутьянство пришли, возвращения христианского благолепия требуют! А он – католик. А могёт быть, и вовсе лютеранин. И это их шибко оскорбляет, мед собирать мешает! Вот мы и пришли прибить Данилу и, стало быть, свести его начисто в могилу! Такое наше мудрое всенародное постановление и откровенное тебе заявление.

-Так вы ж в прошлый раз поклялись его больше не трогать, - поражаетсяГаврила.

- Дык, в прошлый раз мы обещались его больше на вилы не сажать и ни в чем его свободу вероисповедания не зажимать. А теперичка мы подумали своими небольшими общими мозгами да и решили разорвать его граблями всего на кусочки, ну то есть извести его, иноземца, до полной точки!


А это – преогромная по сравнению с прошлым разом разница! Вот как! - вполне дипломатично молвят квасьевские старцы. - Ну что, спасешь наших пчелок? Или тебе твово Данилушку уже совсем не жалко? А то мы и тебя на пару с ним тоже разорвем да и вон на ту пирамиду дерьма забросим, которую мы тебе же бесплатно в прошлый раз и подарили!- грозятся мирные мужички.

- Эх, судьбинушка – тлеет, как лучинушка... - задумался Гаврила и живот свой волосатый чешет. - Ну так уж и быть, ладно. Хоть и неохота мне. Тут ведь сначала долго думать надо...

- А ты думай скорее, - просят мужики, - а то совсем без меда останемся – чем лечиться станем? Где воск возьмем для свечей?

- Хорошая мысля не сопля – сама не выскочит, - опять совершенно справедливо им ответствует Гаврила. - Тут звездочка светлая заветная зажечься должна, весь мой мозг осветить! А это вам не кучу навоза сделать. Тут крепко напрягаться надо – а мне неохота, душа покамест не лежит...

- Гаврилушка, - умоляют его мужики, - уговори свою ленивую упрямую мордовскую душеньку, смилуйся! Сотвори нам опять чудо!

- Эх, жизнюга-подлюга!.. - отнекивается Гаврила, - хорошо пожить всё никак не удается...одно только плохое вокруг деется!.. Ну уж ладно, глядишь, к вечеру чё-нибудь и надумаю...



Посидел он так вот с часок в своей избушке, почесал в макушке – ничего не вычесал...Потом попил чайку своего ключевого мордовского, тут обуял его бес да и опять направился он прямиком в свой густой рязанский лес. А Данила опять тайком ото всех за ним поспешает да все вокруг примечает. Напамять в своем немецком мозгу всё записывает. Вот вышли они из сырой темной чащи на солнечную поляну, где расставлен целый отряд ульев. Снял Гаврила крышку с одного, другого, третьего, десятого улья, сунул руку во все по очереди - не отзываются пчелки на его наглое вторжение в их сугубо личную, интимную жизнь. Сидят, пришипились, только глаза на Гаврилу зло таращат, зубами черными, как волки, громко щелкают да свой мед жадно лопают...

- Ну, пчелочки! Ну, миленькие! Родименькие, - умоляет их Гаврила. - Ну цапните меня хоть разочек хоть за самый маленький мой кусочек! Чтобы душа у меня разгорелась – мысля широко разыгралась! И светлая моя заветная звездочка зажглась! Ну!!!

Нет – молчат пчелочки. Только еще быстрее мед жрать начали – чтобы людям его совсем уже ни капли не досталось! Одна из них попыталась было в воздух подняться, да крылышки у нее подкосились, она и бухнулась обратно всей своей огромной мордой в мед и чуть в нем насмерть не утопла.



Слава богу, Гаврила ее вовремя успел за лапки вытащить. Осмотрел он ее всю да тут и сделал важный вывод:

- Ё-моё! Да они ж все пьяные!.. Вон как от них мухоморной водкой-квасьевской закваской разит! Ажно я сам от того дыха того гляди с ног на землю сорвусь! Это где ж они, пьяницы такие-сякие, крылатые-полосатые, красучие-полосучие, столько нахлебались? - сам себя спрашивает Гаврила и тут же сам себе и отвечает, - ну так вчера ж Ведьмина ночь была: красная луна плыла - поганкино болото воняло – вся нечистая сила гуляла! Вчера ж мухоморы цвели! Такое чудо только раз в сто лет бывает! Да и то только у нас, в квасьевских лесах, касимовских борах, в рязанских чащобах, в летних сугробах. Цветы у мухоморов огромные, пахучие! Нектары с них тягучие. И они, как роса, сами с них так и капают. Так наружу и слезятся. Ажно как кристаллы алмазов! И они и есть самое наилучшее в мире лекарство от всех сглазов и заразов! Во как! Вот пчелы этого нектара и нализались! А он им мозги их маленькие так опушил,что они теперь и вовсе соображать перестали...Что же делать-то? - спрашивает Гаврила Данилу.



- Не знайт... - отвечает Данила Гавриле, - я ваша квасьевская антинаучная логика совсем разучился понимайт... голова у меня от ваших чудес уже полностью нихт арбайт... Ты, милок, уж как-нибудь давай сам соображайт!..

- А ну, нерусь, вынимай свою немчурскую трубку! - тут вдруг громко приказывает ему Гаврила. - Набивай ее своим сушеным хреновым листом – закуривай!

Исполнил Данила все в точности как приказал ему Гаврила. Хреновый дых по пасеке такой дурманный да очумелый пошел, что пчелы враз все протрезвели, в себя пришли да как принялись Гаврилу с Данилой жалить, что Данила тут же в ближайший ручей так целиком в одежде и бухнулся! И целый час в ледяной воде потом отлеживался – синяки да опухоли от ядовитых пчелиных жал лечил. А Гаврила знай себе стоит посреди пасеки, весь облепленный пчелами, почесывается да поохивает от восхищения:

- Ах! Ох! Вот это я понимаю дых от ихнего яда! Наш – квасьевский! Ишшо! Ишшо давай наяривай, братва почесуйная! Мохнатая, полосуйная! Так мне и надоть, лаптю лежачему, смерду ходячему! Вы – отличное мне погоняло, чтобы от меня глупостью не воняло! - Потом сказал, -Ну всё, хватит! - поклонился пчелкам поясно да и пошагал себе опять в свою избушку. Так вот и вылечил всех квасьевских обмухоморенных пчелок!

А вечером сидят все они опять втроем в своей развалюшке, и Данила снова беспрестанно всё нахваливает Гаврилу:

- Ай да и богатырь ты, Гаврила! Ну просто памятник бронзовый, а не человечище! И до всего-то ты доходишь своим лесным самодумным умом, и всё-то тебе нипочем! Не страшны тебе ни муравьи, ни пчелы и ходишь ты всю жизнь здоровый и веселый! И как только это тебе удается?!

- А хрен ё знат!.. - как всегда по-научному отвечает ему Гаврила


Subscribe
promo otrageniya april 14, 2019 06:25 69
Buy for 40 tokens
Привет всем участникам Отражений и нашим гостям! С настоящего момента вступают в силу изменения в правила, поэтому прошу авторов ознакомиться с нижеследующим. 1. Каждый участник может опубликовать один пост в день. Чтобы иметь возможность публиковать до трех тем в день, участник должен соблюсти…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments