Анатолий Слюсарев (horacius) wrote in otrageniya,
Анатолий Слюсарев
horacius
otrageniya

Categories:

Кукушка (повесть). Главы 5-9

Глава 5

Если бы Даша знала, что сегодня произойдёт в приюте, вряд ли она согласилась бы пойти за Мишкой. Этот волчонок сторонился шумных компаний, зато охотно ввязывался в опасные предприятия, которые придумывал сам. Например, в прошлом году он убежал и в одиночку добрался аж до Сулажгоры. Гуляя по местам недавних сражений, он собирал гильзы и патроны, а потом хвалился ими перед знакомыми мальчишками.
Мишка рыскал по городу, подбирая всё, что могло ему пригодиться — потерянную лошадью подкову, обломок зеркальца, плоскую коробку из-под ваксы. Частенько он шатался у озёр, а как-то раз, смастерив удилище из орехового прута, наловил ряпушки. Он притащил её в приют и с гордостью сказал Даше и Жене, что будет есть рыбку сырой.
— Зачем? — брезгливо поглядывая на осклизлую рыбью чешую, спросила Даша.
— Сырая рыба оберегает зубы от цинги, — серьёзно ответил Мишка, — я в книжке читал!
Он отрезал перочинным ножиком кусок рыбы, кое-как очистил и попробовал жевать, но тотчас с отвращением сплюнул. В конце концов, девочки уговорили его отдать ряпушку на кухню, и больше Мишка рыбалкой не интересовался. Его влекло только таинственное и необычное, а что необычного в рыбной ловле?
Казалось, его долгих отлучек никто в приюте не замечал. Это даже радовало Мишку. Не хватало ещё ругани нянек или нотаций заведующей! Вообще, воспитанник Погодин никак не проявлял себя в приюте. Сначала воспитательницы пытались как-то приучить маленького волчонка к коллективу, но потом махнули рукой. Он общался лишь с немногими сверстниками. Его уже не изводили, как в первые дни, но и не особенно уважали. Наверное, ребята подспудно чувствовали в нём сложную личность, с которой не каждый может найти общий язык.
А Даше и Жене это удавалось. Видимо, в этих трёх детях, таких разных на первый взгляд, было что-то общее. Может, тяга к приключениям?
Именно она и заставила Дашу идти за Мишкой до озера, стянутого мутным зеленовато-серым льдом
— Смотри! — крикнул Мишка. — Хочешь покататься?
— Упаду ведь, — покачала головой Даша.
— Так и знал, что ты сдрейфишь, — насмешливо произнёс Мишка и, изловчившись, прыгнул на лёд. — Трусиха! Не догонишь!
Оттолкнувшись ногой, он покатился вперёд и в восторге крикнул:
— Лучше всяких катков!
— Я трусиха? — огрызнулась Даша, задетая колкостью друга. — А вот сейчас как прыгну…
Перескочив через промоину, Даша поспешила к другу. Кататься было совсем нетрудно. Даша совсем забыла, где находится — ей казалось, она на огромном катке. Лёд отлично держал двух худеньких ребятишек.
— Эй, осторожней, не грохнись! — покрикивал Мишка.
Он заметил, что Даша оказалась далеко от берега, где лёд был гораздо тоньше. Дальше всё происходило стремительно — раздался звук, похожий на выстрел, после чего от ледяного панциря оторвался маленький островок. На нём стояла Даша, оцепеневшая от ужаса.
— Прыгай! Назад! — кричал Мишка, но его голос заглушал ветер, усиливающийся с каждой секундой.
Небольшая чёрная полоска воды между льдиной и берегом всё ширилась. Мальчик в панике огляделся, ища взглядом что-то, что можно было бы подать Даше. Лезть в ледяную воду ему не хотелось, да и страшно было. Но что же делать? Пока он побежит за помощью, льдина отплывёт ещё дальше…
Медлить было нельзя. Собрав все силы, Мишка разбежался и прыгнул. Прыжок оказался удачным — мальчику удалось вцепиться руками в пальто Даши. Она упала на льдину. Полминуты оба стояли на четвереньках, опасаясь, что маленький ледяной островок опрокинется. Внезапный порыв ветра сорвал с Мишкиной головы фуражку.
— Ой, что же нам делать? — простонала Даша.
— Тише ты, не реви! — пытался её как-то успокоить Мишка. — Тут никого нет, надо что-то придумать, пока нас не унесло.
Оглядевшись по сторонам, Миша с ужасом осознал, что решать надо за считанные секунды. Иначе ветер и волны угонят льдину далеко в озеро, где уже не спастись.

***



Устав сидеть на одном месте, Женя принялась бесцельно шататься по столовой. До обеда оставалось ещё чуть больше часа. Любопытная девчонка решила заглянуть в кладовку, куда они нередко забирались вместе с Дашей и Мишкой. В прошлом году они поймали здесь мышь. Вернее, поймал её Мишка — ловко прыгнув в сторону крошечного зверька, он накрыл его ладонями.
— Ой, какая хорошенькая! — взвизгнула Женя.
Она не боялась мышей, о чём не раз с гордостью заявляла. Даша же, наоборот, дрожала при одном виде шустрых грызунов.
— Ой, убери её! — воскликнула она, когда Женя протянула мышь, зажатую в ладони.
— Ты что, мышей боишься?
— Они противные, — поморщилась Даша.
— Ай, дурочка, — потешалась Женька. — Ты посмотри, разве можно бояться такую прелесть?
В это время они уже вылезли из кладовки и стояли в углу столовой, рассматривая мышь. В этот момент подошла нянька, и Женя торопливо сунула зверька в Дашин карман. Страх переборол отвращение, и Даша быстро вытащила мышку. Присмотревшись к ней, она подумала, что и в самом деле — ничего страшного и противного. Блестящие глазки, серая шёрстка, миленькие лапки. Наверное, мышка голодная. Чем бы её покормить?
Сегодня на обед подавали пшёнку, которую Даша терпеть не могла. А может, накормить ею мышь? Кажется, они едят зёрна… Даша подошла к чану с кашей и взялась правой рукой за огромный черпак. Он был очень тяжёлый, и Даше пришлось помогать второй рукой, в которой была зажата мышь. Пальцы дрогнули, и серый зверёк свалился прямо в жёлтое месиво пшёнки.
— Дети, отойдите от чана! — раздался сзади голос воспитательницы. — Ждите, пока вам раздадут ваши порции!
Даша отскочила, думая в ужасе: « А если моя мышь попадёт кому-нибудь в тарелку? А вдруг кто-то видел, как я держала её в руке?».
Сердце девочки бешено колотилось, она молила только об одном — чтобы мышь не заметили. И тут раздался пронзительный вскрик:
— МЫШЬ!!!
Девочки хором завизжали и в панике залезли с ногами на скамейки и столы. Мальчишки хохотали от души. И в самом деле, зрелище было презабавное — десятки девчонок до смерти перепугались крошечного серого существа. Мишка веселился больше всех. Почему-то и он, и Женя решили, что Даша нарочно кинула мышку в чан. До сих пор воспоминания об этой проделке заставляли Женю покатываться со смеху. К счастью, тогда всё обошлось. Воспитатели решили, что мышь сама забралась в чан. Если бы они стали расспрашивать воспитанников и дошли до Даши, она бы не смогла утаить своей вины. Не умела она ещё врать.
Ждать обеда было невыносимо скучно. Проходя мимо двери столовой, Женя услышала чужие взрослые голоса. Заинтересовавшись, она осторожно выглянула в коридор. Там стояла заведующая, а с нею двое чужих — мужчина со шрамом на щеке и довольно молодая женщина, одетая в мешковатое, явно с чужого плеча, пальто. Лица её было не разглядеть. Зато Женя хорошо видела её спутника. Это был сутулый молодой человек с небрежно причёсанными каштановыми волосами. Его худое лицо с запавшими щеками уродовал глубокий шрам. Разговаривая с заведующей, он сделал несколько шагов по коридору, и Женя заметила, что он сильно припадает на правую ногу. Наверное, был ранен на войне.
— Ах, ты ж леший! — процедил сквозь зубы незнакомец, потирая бедро. — Опять ноет… Видать, к непогоде.
— Вы бы присели… — сочувственно произнесла заведующая, но тот лишь отмахнулся.
— Постою, не облысею. Вот, все документы. Ну, как, забрать-то сможем? А то надоело уже тут куковать.
— Хмм… Вроде всё в порядке, — просматривая пачку бумаг, проговорила заведующая, — значит, Матвеева?
— Да-да! Она же у вас? Можем мы её увидеть?
Сердце Жени радостно забилось. Дашка не соврала! Это за ней пришли! Ей хотелось помчаться во двор и поскорее позвать Дашу, сообщить ей счастливую новость. А ведь Даша обещала, что уговорит сестру забрать из приюта и Женю, и Мишку.
— Я пойду, поищу девочку, а вы пока подождите здесь, — сказала заведующая. — Должна вас предупредить, Даша — хорошая девочка, но очень уж ленивая. Надеюсь, вы её вымуштруете.
— Уж постараемся, мамаша, — неуверенно ответил мужчина со шрамом.
Женя буквально прилипла к окну, ожидая, когда появится Даша. Но её нигде не было видно. Устав ждать, Женя вышла из столовой и сама отправилась во двор, но тоже не нашла Даши. Не появилась та и за обедом. Няньки обыскали приют от подвала до крыши, но тщетно. Вскоре выяснилось, что вместе с Дашей пропал и Мишка Погодин. Наверное, они сбежали куда-то вдвоём.
— Ты не видел Дашку Матвееву? — тормошила Барсукова каждого воспитанника.
Те в ответ лишь пожимали плечами. «Надо найти её и рассказать, что ей хотят забрать» — думала Женя. Она решила после обеда отправиться в город. Все Мишкины заветные места, где он любил ошиваться, были отлично известны Жене.

Глава 6

Женя тихонько выскользнула из-за стола и вышла из столовой, едва ли не на цыпочках. Мысленно девочка молилась, чтобы противная Сонька Шишкина не заметила её исчезновения. Прескверное существо эта Сонька — вечно ябедничает воспитателям, наговаривает, всячески пакостит и девочкам, и мальчикам. Жене не раз доставалось из-за доносов Шишкиной. Если она сейчас заметит, что Барсукова вышла, то сразу доложит. И опять Женьке влетит! Хоть она и привыкла к наказаниям, а всё-таки неприятно…
Бесшумно скользя вдоль стенки, Женя завернула за угол. Теперь столовая осталась позади, и можно было бежать со всех ног. Вскоре девочка добралась до коридора, в котором находился кабинет заведующей. У двери по-прежнему ожидали двое посетителей — молодой мужчина со шрамом на лице и юная девушка, небольшого роста и настолько худенькая, что пальто висело на ней мешком.
Женя уставилась на неё в изумлении — незнакомка была точной копией Даши Матвеевой! Такие же мягкие светлые волосы, заплетённые в свободную косу, такие же ярко-голубые глаза.
«Вот это да! Прямо точь-в-точь!» — подумала Женя.
Она не смогла больше сдерживаться. С бешено бьющимся сердцем она подбежала к белокурой девушке, схватила её за руку и прошептала:
— А я знаю, кто ты! Ты ведь Леся, сестра Даши Матвеевой, правда?
— Да, правда, — вздрогнув от неожиданности, ответила девушка. — Но откуда ты узнала?
— Так вы же на одно лицо! — уже не смущаясь, громко проговорила Женя. — Так похожи, прямо как близняшки!
Леся улыбнулась, а Женя продолжала тараторить:
— Дашка так тебя ждала! Всё время в окна смотрела… Даже когда болела, постоянно твоё имя повторяла. Она говорила, что ты обязательно придёшь и заберёшь её. И нас тоже заберёшь — меня и Мишку Погодина.
Женя состроила умилительную гримасу и выжидающе посмотрела на Лесю. Та слегка растерялась от такого напора, но на губах её сохранилась мягкая улыбка.
— Конечно, я вас возьму… Вы ведь уже не малыши, няньки вам не нужны…
— Да ты в своём уме, Леся? — грубовато перебил девушку её спутник. — Это ведь не котята, а дети! Ты хоть представляешь, сколько с ними хлопот?
— Ну, Даня, не надо ворчать, — примирительно произнесла Леся. — Они же не младенцы, которых надо пеленать да из рожка кормить. Сами о себе позаботятся и нам с огородом помогут. Верно, девочка?
— Конечно! — весело отозвалась Женя.
— Вот видишь, — Леся улыбнулась Дане, — если надо будет, они и с Васей посидят.
— А кто это — Вася? — быстро спросила Женя.
— Это мой сын, — нахмурившись, ответил мужчина. — Ему три месяца всего. Без матери остался…
Не глядя в лицо Жени, он глухим голосом стал рассказывать о своей невесте Лене. История их любви была сложной и грустной — встречи, ссоры, расставания и новые встречи… В январе у них родился маленький Вася.
— Лена тогда у подруги жила, в Тихвине, — мрачно говорил Даня. — Собиралась переехать к нам, в Тверь, когда малыш немного окрепнет. И вот выбежала без пальто во двор за дровами. Вроде и пробыла на морозе всего пару минут… А на другой день свалилась с ужасным жаром. За два дня сгорела…
Даня с трудом сглотнул и опустил голову. Видно было, что ему до сих пор больно вспоминать об этом. Леся и Женя смотрели на него с сочувствием.

Данька Изотов по прозвищу Хромой встретил Лесю примерно месяц назад. Это произошло на железнодорожной станции. Мартовский день выдался на редкость холодный — видимо, весна ещё не до конца одолела зиму. Порывистый ветер швырял в лица прохожих колкие снежинки.
Хромой приковылял к лавочке у привокзальной площади и начал перебирать свой скарб мешке. Вдруг сзади мелькнула какая-то тёмная тень. Данька усел заметить лишь худую грязную руку, выхватившую из его мешка сушёную рыбину. Вскочив, Хромой бросился в погоню за воришкой, хотя при беге покалеченную ногу обжигала боль.
Бродяжка не ушла далеко — она притаилась за углом вокзала и жадно грызла рыбу. При виде Изотова она испуганно отпрянула, словно собираясь снова задать стрекача. Но невдалеке стояла группа мужчин, один из них был в серой милицейской ушанке и с винтовкой на плече. Нищенка замерла от страха.
— Ах, ты паршивка! — грозно сказал Даня. — Думала, если я хромой, то у меня воровать можно? А ну, плати за рыбу!
Девушка смотрела на него диковатыми глазами, застывшими от испуга.
— Оглохла, что ли? Плати, а то милиции сдам!
Нищенка сбросила своё затрёпанное пальтишко и, с ненавистью во взгляде, отдала его мешочнику. Порыв ледяного ветра заставил её обхватить плечи руками. Вид у неё был жалкий. Маленькая, тощая, что называется — кожа да кости. Под пальто — лишь грязная холщовая рубашка да коричневая юбка деревенского покроя, местами протёртая до дыр. Обута девушка была в разбитые ботинки, явно на пару размеров больше.
Оставшись без пальто, она вмиг закоченела — лицо стало мертвенно-бледным, пальцы распухли. Изотову стало стыдно, и он бросил девушке её пальто.
— Оденься, — более миролюбиво произнёс он. — Озябла, небось? Как тебя зовут?
Девчонка молчала, исподлобья глядя на странного мужчину, который сначала обругал, а потом вдруг пожалел.
— Не бойся, глупая! — усмехнулся Данька. — Я ж не кусаюсь!
— Леся, — тихонько ответила девушка.
— Сколько тебе лет, бедолага?
Она подняла глаза — ярко-синие, казавшиеся огромными на исхудавшем личике.
— В июне будет восемнадцать.
— Батюшки! Я бы подумал — четырнадцать! И что же ты, сирота?
— Да, — опустив голову, ответила Леся.
Изотову приходилось видеть немало сирот. После войны беспризорные дети и подростки стали привычным явлением — ютились по подвалам и чердакам, бродили вокруг вокзалов, воровали на толкучках. Но эта девушка почему-то вызывала у Даньки острое сочувствие. Он решил помочь ей.
— Пойдём со мной, — предложил он. — Погреешься, поешь. Да не бойся, не в дурное место зову — к своим родителям. Они люди добрые, не прогонят.
Лицо Леси засветилось надеждой. Она никак не ожидала, что этот мрачный мешочник со шрамом на щеке предложит ей помощь. Конечно, страшновато было идти с чужим мужчиной, но выбора не было. Слишком она изголодалась, замёрзла, измучилась.
Таисия Павловна отперла калитку и ахнула, увидев рядом с сыном замызганную молоденькую нищенку со спутанными светлыми волосами.
— Здравствуй, мама! — спокойно проговорил Данька. — Есть у нас что-нибудь из старой одежды? Вот, девушку надо бы помыть и переодеть.
— Сейчас, в чулане поищу, — сдержанно ответила мать. — Да вы проходите, чего же у ворот стоять?
Леся следовала за матерью и сыном, смущённо опустив голову — ей было стыдно своего вида. Как давно она не была в нормальном человеческом жилье — тёплом, светлом, уютном!
Таисия Павловна сдержалась от насмешек по поводу грязной нищенки, которую сын привёл в дом. Она пригласила их в кухню, где первым делом налила по большой миске щей. От тепла и вкусного запаха горячей пищи Лесю сморило. Она сидела, не смея пошевелиться, пока Даня не протянул ей ложку и ломоть хлеба:
— Не бойся, ешь!
Вскоре в кухню стали заглядывать любопытные лица домочадцев, но Таисия Павловна всех отсылала быстрым жестом руки — дескать, не до вас сейчас! Она поставила на огонь большой котёл с водой, а потом отправилась в чулан — искать подходящую одежду для нежданной гостьи.

— Вот, что я нашла… наверное, подойдёт!
Таисия Павловна показала суконную юбку и синюю шерстяную кофточку. Эти вещи она носила сама, ещё до рождения Даньки, когда была гораздо худее, чем сейчас. Они были старомодные и немного выцветшие, но чистые и тёплые.
— А сейчас, сын, выходи из кухни, надо твою подругу отмыть!
Слово «подруга» прозвучало слегка насмешливо. Впоследствии Изотов не раз слышал от матери упрёки: «Не успел Ленку похоронить, и сразу новую девку в дом притащил!». Но в первый день Таисия Павловна сдержалась. Она налила из котла горячей воды в корыто и помогла Лесе отмыться.
Волосы Леси пришлось обработать керосином, а её старые лохмотья — бросить в огонь. Они кишмя кишели вшами. Одежда Таисии Павловны висела на Лесе, как на вешалке. Но девушка мгновенно преобразилась. Чистая, с аккуратно заплетённой косой, в синей кофточке, подчёркивающей синеву её глаз, Леся вдруг напомнила Даньке его Лену.
«Ей ведь столько же было, когда она уезжала в Питер учиться, — с тоской подумал Хромой. — Такая же была милая, нежная… только ростом повыше».
Леся осталась жить у Изотовых. Она изо всех сил старалась угодить гостеприимным хозяевам. Помогала Таисии Павловне стряпать, мыла посуду, убирала в доме. Девушка чувствовала, что старшие Изотовы не совсем доверяют ей, потому работала, не покладая рук. Да и соскучилась она по привычным хозяйственным делам, по семейному уюту.
Оставшись с Даней наедине, Леся часто рассказывала ему о своей жизни. Вспоминала родные места, погибших отца с матерью, сестричку Дашу, потерянную в Петрозаводске. «Она что-то явно недоговаривает», — думал Хромой. В уме он находил для Леси множество оправданий, но всё равно не понимал до конца, как же она потеряла сестру.

Почти месяц Леся прожила в доме Изотовых. В апреле, как и было обещано, Наташа привезла маленького сына Лены Шемякиной. Её родители посчитали, что будет лучше, если ребёнок будет расти в семье Изотовых. Нет матери, так хотя бы отец будет рядом. К тому же, у Изотовых всегда есть, кому присмотреть за мальчиком.
— Мне кажется, из Даньки получится хороший отец, — сказала Таисия Павловна.
— Надеюсь, — тихо ответила Юлия Георгиевна. — Прошу вас, берегите Васеньку! У нас ведь больше ни детей, ни внуков нет…
Она замолчала на полуслове. Воспоминание об умершей дочери отзывалось острой болью в сердце.
В это время из гостиной раздался плач ребёнка. Но вскоре он затих под звуками колыбельной, которую тихо напевал девичий голос:
— Баю-бай, баю-бай,
Ты, собаченька, не лай,
Ты, собаченька, не лай,
Васеньку не пугай.
Таисия Павловна заглянула в приоткрытую дверь, и увидела Лесю, которая укачивала малыша на руках.

— Не плачь, маленький, — ласково говорила Леся. — Обещаю, я тебе буду вместо мамы!
Таисия Павловна сразу смягчилась к девушке. Если сердце сына выбрало её, может быть, это знак судьбы?
Леся чувствовала себя так, словно обрела новую семью. Отчаяние, в котором она прожила целый год, уступило место тихой радости. Видя, что родители полностью приняли Лесю, Изотов решил, что пора заняться поисками её сестры.
— Где ты говоришь, твоя Дашка потерялась?
— В Петрозаводске, — ответила Леся. — На станции.
— Ну, Петрозаводск — город маленький. Если она осталась там, мы её быстро отыщем.

Но прежде, чем забрать детей из приюта, следовало пройти долгую процедуру оформления документов. На всех троих ребятишек, коли уж решили взять, кроме Даши, ещё и Женю с Мишкой. Изотову прежде и в голову бы не пришло, что у него, кроме собственного сына, будут ещё и приёмные дети.
— Вы не бойтесь, хвосты, — добродушно усмехаясь, говорил он, — у нас семья хорошая! Народу много, как в муравейнике, но места всем хватит!
— Что ещё за «хвосты»? — упрекнула его Леся. — Разве можно так детей называть?
— Ну, слово-то не обидное, — отмахнулся Данька. — Просто они везде таскаются следом за взрослыми. Разве не хвосты?
Но тут разговор прервался. Нянька грубо схватила Женю за руку повыше локтя.
— Вот ты где, бесстыдница! А ну, марш в столовую!
Девочка со вздохом поплелась за нянькой. Но там ей не сиделось спокойно — хотелось поскорее найти Дашу и Мишку, сообщить им радостную новость. Скоро они все втроём покинут приют!

Глава 7

Барсукова недолго пробыла в столовой. Быстро убрав посуду и протерев столы, она подбежала к окну. Форточка была приоткрыта. Женя бросилась в кладовку и вынула из-под груды пустых мешков свои уличные ботинки, которые успела утром припрятать там. Переобувшись, девочка попыталась пролезть в форточку. Её худенькое тело легко проходило в узкий проём, но широкий подол казённого платья мешал.
«Как ни крути, придётся открывать створки», — подумала Женя.
Она изо всех сил потянула на себя наглухо запертые шпингалеты. Лязг, другой, и вот обе створки распахнулись. Женя влезла на подоконник и уже приготовилась спрыгнуть вниз. Но тут её крепок ухватили за воротник платья.
— Ах, дрянная девчонка! Сбежать задумала? — сердито крикнула нянька.
— Ай-ай! — Женя вдруг завопила так, что у няньки в ушах зазвенело. — Смотрите, Сонька Шишкина на крышу лезет!
Женя с таким артистизмом изобразила волнение и испуг, что нянька ослабила хватку.
— Где, где Шишкина? — выкрикнула она.

Женя мгновенно вывернулась из её рук, ловко перемахнула через подоконник и помчалась не хуже африканской антилопы. Прежде всего, она подбежала к прачечной. Здесь могли быть работники, поэтому девочка медленно отворила дверь и прокралась внутрь на цыпочках. Так и есть — внутри оказалась прачка. Стоя спиной к Жене, она монотонно считала наволочки и пододеяльники.
Цель Барсуковой была проста — стащить какое-нибудь подходящее пальто. Приютские вещи все были помечены казёнными знаками. Увидит милиционер — сразу сцапает и отведёт назад в приют.
«Пожалуйста, посчитай подольше, сбейся со счёта! — настороженно глядя на спину прачки, думала Женя. Она бесшумно снимала с вешалок чужие пальто и примеряла их. Наконец, нашлось более-менее подходящее. Рукава и подол чуть длинноваты, но не беда! Главное — бежать не мешает.
«Теперь я их непременно найду!» — думала Женя, потихоньку выбегая из прачечной. Теперь от свободы её отделял лишь невысокий, метра в полтора, забор.

***



— Дашка, снимай шарф! — исступлённо кричал Мишка.
Свой шарф он уже снял, а заодно и ремень. Связав их вместе, Мишка получил подобие верёвки. Действовать и соображать приходилось очень быстро — льдина под ногами угрожающе покачивалась и отплывала от берега всё дальше и дальше. А до ближайшей каменной косы оставалось всего метров пять. Мишка боялся лезть в ледяную воду, но это было единственным путём к спасению.
— Держись крепче! — приказал он Даше.
Сбросив пальто, ботинки и брюки, Мишка прыгнул воду. Даша следила за ним с замиранием сердца. Миша плыл в размашку, продвигаясь вперёд судорожными рывками. Ледяная вода, густая, как сироп, сдерживала движения. Казалось, ноги вот-вот его сведёт судорогой.

«Только бы не потерять сознание», — думал мальчик. Он изо всех сил вытягивал шею, чтобы ледяные волны не плеснули ему в лицо. Ощутив под ногами твёрдое дно, Мишка с трудом встал и потянул к себе верёвку, связанную из шарфов и ремня.
— Мишенька, тяни, — умоляюще крикнула Даша.
— Д-да, с-сейчас.
Мальчишка продрог до костей, но тянул, что было сил. Это длилось несколько секунд, но Мишке показалось — целую вечность. Наконец Даша, державшая подмышкой свёрток из его одежды, перепрыгнула на прибрежные валуны. Только теперь Мишка разжал окоченевшие пальцы. Даша тотчас бросилась вытаскивать его из воды. Мальчик весь посинел и уже с трудом мог говорить.
— Надо быстрее домой, в приют! — причитала Даша, помогая другу одеться.
— П-п-пока д-д-дойд-дём, — стуча зубами, выговорил он, — Я в-в-в-в ле-ледышку п-п-превращусь…
Он порылся в карманах пальто, нашёл коробок спичек и бросил их на гальку. Даша мигом бросилась собирать хворост. В ближнем леске было немало хвороста и сухой сосновой коры.
«Только бы не заболел! — думала девочка. — Он может насмерть простыть, и всё из-за меня!». Сложив хворост в горку, Даша принялась разжигать костёр. Благо, из своей деревенской жизни она помнила эту премудрость — нужно сунуть две зажжённые спички под топливо, а потом осторожно раздуть.

Вскоре хворост уже облизывали тонкие язычки пламени. Даша усердно подсовывала в огонь сучья и куски коры. Наконец, костёр разгорелся высоким ровным пламенем. Дети протягивали к нему иззябшие руки и ноги, чувствуя, как живительное тепло словно вливает в них новые силы.
— Мишка, ты как? — поминутно спрашивала Даша.
— Ничего, жить буду, — усмехался мальчишка.
Даша с волнением заглянула в лицо друга.
— Ты ведь из-за меня мог утонуть!
— Ну, не утонул же! — спокойно ответил он.
Про себя Мишка отмечал, что Дашка, оказывается, вовсе не трусиха. Во всяком случае, она способна рисковать.
Друзья и не заметили, как солнце ушло за горизонт, и над озером сгустились сумерки. Лишь когда вдали загорелся тусклый свет припортового фонаря, дети заволновались. Пора возвращаться! Наверняка, няньки и воспитательницы уже ищут их по всей округе.

Глава 8

Каждые десять минут Даша прикладывала руку ко лбу Мишки. Ей казалось, что он вот-вот затемпературит. Но Мишка по-прежнему был бодр, никаких признаков, что он болен, не было. Девочка понемногу успокоилась. Отогреваясь у костра, она вспоминала ласковые, давно забытые взоры матери. Каждое утро она будила её, приговаривая:
— Вставай, Дашутка, завтрак остынет.
Как обычно, в это время отец хлопотал в мастерской, а Леся готовилась идти на занятия. Она же и занималась с сестрой, готовя её к школе. Даша с удовольствием училась и хотела даже стать умнее сестры. Часто она тайком листала учебники сестры, и, хотя мало что понимала, с интересом рассматривала задачи, сложные тексты и всё остальное. В восемнадцатом Леся получила рекомендацию на поступление в петрозаводский интернат — школа в их родном селе не могла дать качественное образование. По-видимому, так и не доучилась…
Мишка тоже вспоминал родных. Его отец, с виду угрюмый, с сыном был ласков. Бывало, приподнимет его над полом и говорит:
— Да, Мишаня, вымахал уже под потолок.
Дом Погодиных напоминал муравейник — они были бедны, поэтому под одной крышей с ними жили и старшие, и младшие члены семей. Но, несмотря на бедность, они были дружны, как никто другой. Мишка тяжело переживал потерю родных ему людей, и, когда лежал в яме, нашпигованный осколками, он хотел одного: побыстрее умереть и попасть на небо, где его ждут отец, мать, братья. Каждый новый вздох давался ему всё с большим трудом. Ему было больно дышать, больно повернуться. Земля и ветошь, которыми забросали яму, затрудняли дыхание. В глазах у мальчика потемнело, он лишь помнил, как на нём зашевелились опарыши. «Жрите, жрите, сволочи, — обречённо думал он. — Помру, а там и с вами встречусь». В тот день он решил отправиться на рыбалку, однако, привлечённый шумом, побежал назад. Всё развивалось так стремительно, что Миша даже не успевал осознать всё: дома горели, люди истошно кричали, люди в шинелях постоянно кого-то утаскивали. Не помня себя, он рванул к родному дому. Вернее, к тому, что от него осталось. Последнее, что он увидел, прежде чем его утащили к яме, был его младший брат. Нескладный и слабый калека Федя был буквально пригвождён к земле штырём. Он был ещё жив, когда Мишка подбежал к нему. Некоторое время он беспомощно шевелил губами, а потом затих.
Дальше всё тонуло во мраке. Действительность мешалась с бредом, он слышал лишь обрывки слов, фраз. Очнулся лишь в петрозаводской больнице. К удивлению врачей, он достаточно быстро поправлялся, во всяком случае, его жизни ничего не угрожало. Так он после многочисленных расспросов, мытарств по кабинетам милиции и ЧК очутился в приюте.
— Миша, тебе плохо?
Голос Даши вернул мальчика в реальность. Его беспокойная товарка заметила, что Мишка как-то сник, сидит хмурый, опустив голову.
— Не грусти, Мишенька, — ласково говорила Даша, опустив руки ему на плечи. — Скоро нас заберут. И меня, и тебя, и Женьку. Будешь нашим братом! Ты ведь хочешь?
— Ещё спрашиваешь? — взбудоражился Мишка. — Конечно хочу!
Они и не сразу заметили, что стемнело. Тусклый свет припортового фонаря вернул их в реальность.
— Мишка, нам пора! — воскликнула Даша. — Воспиталки нас уже обыскались!
— Да, придём, нас с тобой взгреют.
— Пусть уж лучше взгреют, чем тут мёрзнуть! — не унималась Даша. — Пошли, Миша!
Мишка сдался. Затушив костёр, он принялся наугад искать дорогу. Он уже успел изучить здешние места, поэтому вполне неплохо ориентировался в лесополосе. Водная гладь служила ему неплохим ориентиром: так можно было выйти в порт, а там может кто из рыбаков накормит… По правде говоря, дети сильно проголодались, а Даша была готова даже надоевшую до тошноты пшёнку съесть в один присест и потребовать добавки. «А чего нам просить их? — мелькнула шальная мысль у Мишки. — Тут живёт неподалёку Филимон, у него в сарае целые бочки с соленьями. У него и одолжу».
Довольный собственной мыслью, он внезапно изменил путь. Даша удивлённо расспрашивала его, зачем, ведь до Петрозаводска оставалось идти всего ничего.
— Погоди, нам подкрепиться надо, — уклончиво отвечал Миша.
Что? Попрошайничать? Нет уж, Даша слишком горда, чтобы просить у людей мелочи или куска дрянного хлеба! Но она не знала, что Мишка задумал нечто совсем иное. Остановившись у перекошенного забора, он мотнул головой в сторону огорода, намекая, что именно там они будут искать еду.
— Это же воровство! — чуть не вскрикнула Даша.
— Да у этого скупердяя полный сарай засоленной рыбы! Он сам вор — люди голодают, а он тут рыбу прячет! Украсть можно у честного человека, а у вора можно только вернуть своё.
Слова Миши звучали вполне убедительно, поэтому Даша невольно согласилась. Перемахнув через забор, дети, опасливо озираясь, прокрались к сараю. Сбоку доска была сломана, поэтому лезть через дверь, которая хорошо просматривалась с крыльца, а заодно находилась в поле зрения дворовой собаки, было необязательно. Протиснувшись сквозь дыру, дети очутились в тёмном и мрачном помещении. Чиркнула спичка, и Даша смогла разглядеть в тусклом свете несколько деревянных бочек. Мишка же, не теряя времени, снял крышку с одной из них и стал с аппетитом уплетать рыбу.
— Попробуй, — уговаривал он Дашу.
— Она… Она не сырая?
— Нет, конечно! Слушай, вы, девчонки, такие дуры бываете, ты уж не обижайся…
Даша решила присоединиться к трапезе. Рыба была противна на вкус, но, когда ты голоден, нет времени на раздумья. Не в том она была положении, чтобы крутить носом.
В это время за дверью послышались шаги.
— Кажись, Филимон вышел, — с испугом произнесла Даша.
— Валим!
Не помня себя, Мишка выскочил из пролома и, кажется, оставил на гвозде лацкан пальто. Даша рванулась следом. Она слышала брань хозяина, но ничего не разбирала. Ей хотелось одного: поскорее оторваться. Дети бежали, не разбирая дороги, а остановились только когда устали. Мишка жадно хватал ртом воздух и очнулся только когда Даша его растормошила.
— Миша, — чуть не плача говорила она. — Миша, где мы?
Мишка сам едва не закричал: местность была ему абсолютно не знакома: кругом одна тайга, никаких признаков жизни.

Глава 9

«Ловко я её обдурила!», — думала про себя Женя, пробегая по узким улочкам Петрозаводска. Она решила пойти сама на берег Онежского озера — наверняка и Даша, и Мишка там. Но когда она пробегала мимо гостиницы, кто-то довольно грубо схватил её за руку. Девочка взвизгнула и медленно обернулась. Перед ней стоял Данька, спутник Леси. Он появился опять в самый неожиданный момент. Этот грубоватый юноша со шрамом на лице пугал Женю. Его холодный взгляд не предвещал ничего доброго.
— Хороша, ничего не скажешь. В семью, значит, хочется, а уважения к старшим — ни на грош!
— Отпустите! — Женя умоляюще взглянула на юношу. — Даша ведь пропала, и Мишка тоже! Я их найду!
— Ишь ты, сама от горшка два вершка, а всё туда да же! — усмехнулся Данька. — Нет уж, Женечка, иди-ка ты обратно, авось заведующая и спустит тебе побег.
— Нет-нет! Пожалуйста, выслушайте меня! — уговаривала Женя. — Я здешняя, мне всё знакомо, а вы вдвоём заблудитесь!
Данька ослабил хватку. Увещевания Жени подействовали на него, к тому же в глазах Барсуковой явно читалось желание поскорее найти друзей. Она волновалась не меньше остальных. Отступать было уже поздно: точка невозврата была пройдена ещё тогда, когда он решил помочь продрогшей нищенке на станции.
— Леська, ну-ка выходи сюда!
«Не очень-то он ласков», — думала Женя. Его резкий, грубый тон пугал девочку, ей бы вряд ли хотелось, чтобы её приёмный отец оказался таким. Однако она быстро поняла, что Данька, конечно, грубоват, но не лишён человечности. В конце концов, он не стал обрекать Лесю на смерть зимой, сам согласился взять помимо Даши ещё двоих сирот. Может и не так уж он зол, как кажется.
— За мной! — крикнула Женя и повела обоих к озеру. Над водной гладью то и дело поднимался туман, а со стороны холмов и скал виднелся дым. Должно быть, кто-то из местных привал устроил. Но берег озера пустовал. Лишь ветер гонял по водной глади льдины.
Женя заметалась: она точно знала, что Мишка любит здесь куковать. Присядет где-то на поваленной сосне, и давай размышлять о чём-то своём. Он никогда не делился своими мыслями, был скрытен, поэтому сложно было понять, о чём он сейчас думает и что у него на душе.
— Мишка! Даша! — отчаянно кричала Женя, надеясь, видимо, докричаться до друзей.
Вряд ли она знала, что в это время плачущая от страшного шока Даша пытается как-то разогреть своего друга и лихорадочно ищет хворост для розжига костра. Продрогший до костей Мишка был в состоянии полуобморока и ничего слышать не мог, кроме всхлипов и причитаний Даши.
— Надо в милицию заявлять, пусть прочешут окрестности, — послышался голос Леси.
— Они здесь, рядом, я знаю! — продолжала настаивать Женя. Видно было, что она с трудом сдерживает слёзы.
— Слушай, Женька, искать их сейчас бесполезно. Пойдём-ка, ты посидишь в нашей комнате, а мы заявление и напишем. Город маленький, их быстро найдут.
Женя обречённо поплелась за своими спутниками. Раньше её бы обрадовал факт того, что она впервые ночует не в приюте, а рядом с приёмными родителями, но её мысли были заняты лишь поисками друзей. Она не посмела ослушаться приказаний Изотова, поэтому смирно просидела в гостиничном номере два часа. Так стало темнеть. Данька вернулся в сопровождении Леси. Он сбросил с себя ботинки и пальто и плюхнулся с размаху в кресло.
— Ну что, я заведующей замолвил словечко, она разрешила тебе остаться с нами. Говорит, так мол и так, забирайте эту буянку, буду только рада. А милиция будет искать. Только знаешь, я бы не стал на них особо надеяться.
— Может, поищем их? — Женя умоляюще посмотрела на Изотова.
— Какой там? Темно, хоть глаз коли. Так что, подожди уж утра. Завтра поищем сами, слово даю.

Лёжа ночью на скомканном тюфяке, Женя не могла уснуть. С трудом она дождалась утра и почти сразу стала расталкивать и Лесю, и Хромого.
— Вставайте! Нам пора!
— И правда буянка, — проворчал Хромой, протирая глаза.
На сборы ушло меньше трёх минут, и в скором времени все трое вновь вернулись на берег озера. В таком тумане что-то найти было затруднительно.
— Смотрите! — вдруг крикнула Леся. — Я что-то нашла!
Женя рванула к Лесе со скоростью скаковой лошади. Ей не терпелось узнать, что же нашла девушка. Она подобрала чёрную фуражку с потёртым козырьком, точно такую же носил Мишка…
— Это Мишкина! — воскликнула Женя. — Он был здесь! Наверное, потерял её…
— Хмм… Вряд ли он утонул — она сухая. Слушайте сюда: нам нужна легавая собака. Срочно! С ней и прочешем окрестности.
Tags: !История, horacius, Авторский текст, Литература, Приключения, Природа, Россия
Subscribe
promo otrageniya april 14, 2019 06:25 69
Buy for 40 tokens
Привет всем участникам Отражений и нашим гостям! С настоящего момента вступают в силу изменения в правила, поэтому прошу авторов ознакомиться с нижеследующим. 1. Каждый участник может опубликовать один пост в день. Чтобы иметь возможность публиковать до трех тем в день, участник должен соблюсти…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments