Андрей (andrej_2006) wrote in otrageniya,
Андрей
andrej_2006
otrageniya

Category:

СТРАННИК (часть 5)

Странник понимал, что это не конец. Человек не только бессмертен, он неуничтожим! Стая накинулась на него вся сразу. Рвала на части и тело, и его душу, и сердце. Впивалась в плоть и в сущность, погружала туда свои клыки и с выворотом, резко отрывала его по частям. Числа этих зверей не было. А имя им был легион. Страдания он терпел, если можно было сказать «терпел», такие, которых быть не может. Они были не только за гранью реальности, их просто «не могло существовать». Нигде. И это, что с ним происходило, то, что не имело никакого названия, происходило вечно. Ничего не было: ни времени, ни света, ни надежды, ни милости. Было то, что не имеет никакого названия. Странник был жив. Несмотря на то, что Стая сделала все, чтоб его разорвать, он был цел и искал смерти, и не находил ее. Молиться он не мог. Тут не было молитвы. Тут было все, кроме Бога. И Странник ничего не мог сделать. Голод Стаи и ненависть ее, и силы тоже были бесконечны. Она продолжала рвать его методично, не ослабевая, проглатывая куски его тела и души. А Странник тут же возрождался, и Стая опять, опять рвала его, все больше и больше свирепея. Он бесконечно страдал…

«Я не хочу жить, я не хочу жить», – завыло, заскрежетало, забилось в голове у Клопа. И билось это все, просилось наружу, не вмещалось и уничтожало его изнутри, бесконечно улюлюкая, радуясь его окончательной гибели, бессмысленности случившегося самым наглым и хозяйским образом. Как будто начало звучать, помимо этих мыслей и чувств, навязчивое, сильное: «Теперь ты наш, теперь наш, попался, попался совсем, нет тебе спасения, ату его». Звучало это все в голове тысячами, миллионами голосов – страшными, завораживающими и незнакомыми. Клоп ополз по стенке и потерял сознание.

Очнулся он скоро. Жига, плачущий, опять хлопотал около друга, но был молчалив и собран, пугающе собран и заботлив. И странно, но рядом с другом Клоп скоро опять стал обретать способность мыслить и чувствовать, появилась маленькая надежда, надежда перенести то знание, то воспоминание о содеянным, которое так предательски ярко, так неожиданно, так страшно всплыло в его памяти. Жига заботливо продолжал суетиться и, видя, что друг приходит в себя, даже чуть улыбнулся. Хотя видно было, что ему не до шуток и очень тяжело: он плакал, и слезы текли по его щекам, капали на Клопа. Жига как-то по-особенному нежно вытирал их с его лица куском красной материи. В голове у Клопа опять забубнили, загнусавили, зарадовались дикой мерзкой волной легионы отвратительных существ. Заулюлюкали, топча его и чавкая. Клоп напрягся и сел. Мотнул головой, ища поддержки друга, заглянул ему в глаза. Он увидел в глазах друга только жалость и милосердие. И это, наконец-то, придало ему силы. «Обопритесь на меня, уважаемый Клоп, обопритесь», – произнес Жига и подставил свое плечо. Клоп, наконец-то, поднялся с пола и сел за стол.

Воспоминания поплыли перед ним стеною белого тумана. Вот они с Жигой валяются в грязи около дома Крена, челядь гогочет и издевается над ними; вот они грязные и оборванные, и злые, цепляясь за стены домов, добираются до ближайшего кабака. Вот они пьют опять сивуху большими глотками, пытаясь совсем уйти от действительности, от жизни, забыть себя, исчезнуть. Вот безобразные, взлохмаченные женские лица и их грязные, отвратительные, откровенные приставания. Вот опять спиртное, после которого
уже все «все равно» кто тебя лапает, и что от тебя хотят. Вот и финал – оргия, отвратительная и тошнотворная. Вот, наконец, зеркало, в котором отразился он сам, Клоп – страшным чудовищем с озверевшими глазами и окровавленным тесаком и такими же окровавленными руками. И его гогот дикий и мерзкий, а на заднем плане разрезанные, все в крови и оскверненные трупы его детей – мальчика и девочки, совсем подростков, которых якобы сожрал единорог, и которые каким-то неясным образом оказались на втором этаже кабака в опочивальне. И идиотский смех женщин, и Жига – без сознания, по-видимому, вырубленный сильным ударом по голове. И потом, ужас, вошедший в него и его бегство от зеркала, по улицам, и опять дикий крик и его вой, и, наконец-то, его лавка, постель и забытье. Клоп опустил голову, его трясло, и… он рыдал.

. Жига был рядом, и он бесконечно страдал вместе с другом. Только это и позволяло Клопу сохранять еще остатки разума.

Это не был ад, это была та же дорога, Странник понимал, что до ада еще далеко. Все эти страдания ничто по сравнению с той темнотой, в которую он мог провалиться. А раз это не ад, так и бороться он еще в силах, и нет власти этой Стаи над ним полной. Но посох, посох он потерял, вернее тот предал его в самую критическую минуту; и сова, если б не сова, то не было бы вообще этой молниеносной победы над ним. Победы ли? Он смог поднять руку и положить ее на грудь, где был крест. Стая взвыла, отпрянула, показав свой дикий оскал. Попятилась и снова притаилась. Двигаться Странник не мог, было совсем темно, а внутреннее зрение пропало вместе с совой. Он ничего не чувствовал и не видел, как-то сразу ослабев. И вот тут он понял, что рядом кто-то есть. Или появился? Сама нереальность этого была очевидна. Но вот как раз это, что было тут так нереально и неуместно, и был его шанс – шанс выбраться отсюда и продолжить свой путь. Стая опять взвыла от злобы и начала приближаться. Странник крепче сжал крест. Стая замерла. И вот тут он услышал чистые, звонкие голоса и медленно приближающееся «Господи, помилуй». Пели дети. Дети? Среди этого ужаса, среди этой Стаи? Странник рванулся навстречу далеким детским голосам. Тьма была кромешная, Стая снова кинулась на него и стала рвать его в клочья. Спасения не было, он погибал, опять, в который раз погибал. Он так ничего и не понял, ничего не услышал.

Жига был рядом и, как мог, поддерживал друга, но этого явно было недостаточно. Вот уже много дней, как Клоп впал в жуткий запой. Он просыпался только для того, чтоб сделать несколько больших глотков из бутылки и тут же опять проваливался в глубокую черную яму, что для него и являлось сейчас сном, а может, и единственным средством и способом существования. Но и в этой абсолютной мгле его продолжали терзать страшные, безжалостные чудовища. Это мог предполагать и Жига, который постоянно был при друге и заботился о нем, а часто часами просто сидел у его постели и просто ЛЮБИЛ. Странный был этот Жига. Как бы не от мира сего, юродивый, что ли. Дни шли, вот прошел и еще один праздник и еще один. Клоп мучился, временами бредил, плакал и корчился. Он и в постели, во сне ни на секунду не находил себе покой. Жига, наоборот, уже не спал несколько ночей и совсем не пил. Он очень сильно изменился. Молчал, потому как, наверное, не с кем было поговорить, и поэтому он много думал. Думал о своей жизни, о друге, о том, что с ними случилось и еще – о, ужас – он думал о будущем. И это будущее почему-то, несмотря на всю эту реальность, представлялось ему абсолютно светлым и радостным. Силы его и уверенность росли и укреплялись. И удивительным образом изменялся набор его чувств. А может, это ему только казалось? Что не покажется человеку на трезвую голову? Эти новые ощущения, сила и теплота потихоньку успокоили его, и – то ли от усталости, то ли от чего другого – он, греясь в этих ощущениях, как на руках любящей матери, незаметно для себя заснул.
Tags: andrej_2006
Subscribe
promo otrageniya april 14, 2019 06:25 69
Buy for 40 tokens
Привет всем участникам Отражений и нашим гостям! С настоящего момента вступают в силу изменения в правила, поэтому прошу авторов ознакомиться с нижеследующим. 1. Каждый участник может опубликовать один пост в день. Чтобы иметь возможность публиковать до трех тем в день, участник должен соблюсти…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment