Андрей (andrej_2006) wrote in otrageniya,
Андрей
andrej_2006
otrageniya

Categories:

СТРАННИК (часть 3)

Королевство ликовало. «РАСПНИ, РАСПНИ ЕГО, КРОВЬ ЕГО НА НАС И ДЕТЯХ НАШИХ!» Праздничное приветствие было у всех на устах. Ненависть «радостной» волной прокатилась по городу, отозвалась эхом, откатилась от городских стен, усилив всеобщее веселье и духовный подъем. Люди ликовали. Солнце, что обычно всходило на западе, рухнуло за горизонт, с неба пошел кровавый дождь. Темнота навалилась стремительно и так же радостно, согласно праздничному дню. Что вызвало в народе тот же радостный восторг, который переполнял сердца людей. Люди уже находились в том состоянии, когда дух парит и над душою и над телом, руководя всем существом человека. Радостное «РАСПНИ» неслось над толпою. Камни летели градом, охрана короля подставляла под них тела, чтоб не испортить праздник и чтоб камни не забили короля до смерти раньше времени. Энтузиазму народа не было предела, что в значительной степени затрудняло работу охраны. За королем появился крестоносец, сгорбившийся под своей ношей.

Клоп что-то бубнил себе под нос про потерянных детей и любимую многоуважаемую жену, совсем забывшую его и этих самых потерянных детей. Нес откровенный бред, в общем. Конечно, его никто не слушал. Да и не мог слышать по причине всеобщего веселья и шума. Король был бледен, в крови от побоев, превративших его тело в одну огромную рану, одежды из белых постепенно превращалась в красные. И вот тут с Клопом случилось странное. Клоп тупо смотрел на короля, а в голове, одурманенной сивухой, продолжались крутиться несвязные мысли о бедных его детях, которых слопал единорог. Слопал и не поперхнулся. Жалость, жалость предательской всепоглощающей силой коснулась и вошла в него. Он заплакал, праздник вдруг исчез из его души. Он продолжал смотреть на короля и вдруг понял, что ЭТО ЕГО РЕБЕНОК, которого сейчас на его глазах разорвут на части эти изверги, эти звери, эти нелюди! Он рванулся вперед, чтоб защитить, короля-ребенка своей грудью, даже ценой собственной жизни, понимая в то же время бессмысленность своего поступка, но в последнюю секунду опять грохнулся о землю и опять заснул. Сивуха сделала свое дело. На этот раз сон его был довольно глубокий. И эта «странность», это невероятное событие, наваждение, – все потонуло в темноте сна, скользнуло на крыло, исчезло, испарилось.

Однообразие дороги не утомляло. Странник скользил по земле как призрак, одновременно прислушиваясь и наблюдая за окружающим, ища, откуда может придти опасность. Совсем стемнело. Глазами он только мог угадывать направление дороги. И то она была видна только как более или менее светлое пятно среди этой кромешной темноты. Он почти летел над землею, едва касаясь ее ногами. Он ускорил шаг, улыбнулся. Дорога была упоительна, он почти любил ее, ощущая себя полным ее хозяином. Вокруг было пока спокойно, не опасно. Только любопытная сова метров в трехстах сзади далеко вверху, почти над кронами деревьев, по своему природному любопытству, преследовала его. Странника вдруг обуяло детское ехидство, он в конец развеселился и, не снижая скорости и не оборачиваясь, неожиданно заглянул птице в глаза. Сова ухнула на весь лес, вздрогнула и, сложив крылья, без признаков жизни камнем стала падать в глубину леса, стукаясь своей башкой о ветки и стволы деревьев. Ухмыльнувшись, Странник замедлил ее падение и нежно опустил птицу на землю. Погладил и обогрел. Птица пришла в себя и уютно устроилась у Странника в душе, заурлыкала чуть обиженно, но с нежностью и любовью, как бы жалуясь ему. Он нежно позвал. Птица ответила сразу, вспорхнула и стала догонять его. Это было трудно. Странник снизил темп, птица, наконец-то догнала его и с размаху уселась ему на левое плечо. Вдвоем было веселее.

Дорога летела вперед, воздух туго обдувал лицо Странника, был теплый и будто живой, совсем живой и добрый. Движение, движение – признак жизни. Все вокруг стало знакомым, родным, любимым. И откликалось на его любовь так же просто и радостно. Тьма совсем ушла из души. Покой и Сила, и Жизнь – она была везде, клокотала, струилась, звенела, радовалась, фонтанами взметалась ввысь, доставая до небес, переливаясь всеми цветами радуги и миллионами еще каких-то неизвестных ранее Страннику цветов и запахов. И все это было личностное, не просто жизнь, не просто природа, а характер, свойство великого и неземного существа, Его личное, Его природа и Он легко и просто отдавал это всем – всем и каждому на Земле. Он просто дарил СВОЮ ЛЮБОВЬ и призывал каждого. И не было в этой ЛЮБВИ ничего темного, ничего неясного. ТОЛЬКО ЖИЗНЬ. Странник видел, оставаясь на этой темной лесной дороге, всю Вселенную, держал в руках звезды, опирался и шагал по туманностям, любовался созвездиями и шел, шел к своей цели. Летел – или это только ему казалось? Нет, это было правдой. Сова закурлыкала опять в его сердце, как-то тревожно. Пора возвращаться. Опасность, опасность полоснула по сердцу острой бритвой. Запах крови, его крови, Странника. Стая догоняла его. Была еще далеко, но чувствовала все, след был свежим. След жертвы. Как он прошлый раз ушел, ускользнул от нее? Он не помнил, да это и не было важно. Стая никогда не повторялась. Это он знал точно.

«Эй, Клоп, уважаемый, проснитесь, царствие потерянное проспите...» Голос был Жиги, явно его, ясное дело. Кого же еще? Оставалось неясно, что это за такое царствие потерянное и почему его, т.е. это царствие можно проспать и что из всего этого выйти может, если проспишь? Дерьма, что ли, больше не увидишь, кончится оно, что ли? Такого ведь еще не бывало, нереально просто, чтоб это самое дерьмо кончилось. Потому Клоп вдруг почувствовал, что ему абсолютно все равно, проспит он это царствие или нет. Что оно могло изменить, да и надо ли что-нибудь менять, раз дерьма столько, что хоть столько же прибавь, все равно больше уже не будет. И от этих всех рассуждений Клопа затошнило и он блеванул прямо в лицо друга, склонившегося над ним, тухлая отрыжка усилила эффект. А может, это и не от рассуждений его вырвало, может, просто от сивухи. Хотя, с чего бы это, сивуха вроде была свежая? Так или иначе, Клоп открыл глаза и увидел сияющего от радости Жигу, который суетился и тряс его обеими руками как грушу. «Вставайте, уважаемый, праздник уже закончился. Люди уже в город возвращаются с горы, скоро вас, уважаемый Клоп, затоптать могут. А король хилым в этот раз оказался, как значит, начали ему в руки гвозди вгонять, так и помер, значит, болезный сразу, людей, значит, совсем расстроил. А крестоносец, так того по дороге еще забили, уж очень в эту
пятницу мы развеселились. Зато мне достался кусочек ризы сегодня, правда и синяк под глазом». Жига продемонстрировал свой синяк. «Так что, уважаемый Клоп, пора бы вам собраться с силами и потихоньку убираться отсюда, подобру, по-здорову, пока вас не затоптали». Все это Жига проговорил одним предложением и со скоростью летящей пули. Причем, все время улыбался и помахивал перед носом Клопа куском, и довольно большим, красной материи. Клопу опять стало худо, зарябило в глазах, может, от того, что Жига махал перед его носом этим самым куском материи, может, от чего другого.

Он повернул голову вправо на дикий женский гогот и увидел свою жену в объятиях уважаемого Крена: ясно, что оба были пьяные в дым и водили совершенно бессмысленными глазами вокруг, видимо, совершенно не понимая, где они и что, собственно, надо делать, чтоб это выяснить. Его опять стошнило. Он мужественно собрался с силами, и опять, опираясь на хлипкое плечико друга, начал вставать. Появилась жена Жиги, такая же маленькая и тщедушная, такая же болезненная, как ее муж, но такая же суетливая. Говорила она что-то Крену и его спутнице и все время тащила куда-то его за рукав. Он не упирался, но явно не понимал, что происходит. Наконец, он оперся на жигову жену тоже, и они, все трое, исчезли из поля зрения Клопа, как дурной мираж. Клоп вздохнул. Ему чуть полегчало.

Народ возвращался в город, спешил, все боялись единорога или еще там чего. Крики усиливались. Толпа на разные голоса кричала только одну фразу: «Король умер, да здравствует король!» Смысл фразы, конечно, никто не улавливал и не понимал, да и был ли какой-нибудь смысл в этой самой фразе, трудно сказать. Но так кричали всегда, так было положено, тем более что и новый король уже был выбран и крестоносец тоже, вернее они сами себя выбрали. Никто не возражал. Не было еще такого случая, чтоб трон остался пустым, а крест без крестоносца, хоть на один день. Никто этого не понимал, да, в общем, и не старался понять, принимая это как данность. На том стоял этот город, его правила. А правила, кто же обсуждать будет? Клоп перестал думать и глотнул из новой бутылки. Сивуха провалилась внутрь и так, как бы ежом, и легла, тем же ежом в желудке потихоньку проникая иголками в его стенку. Клоп глотнул еще и передал бутылку Жиге. «Благодарствую, уважаемый Клоп», – промычал Жига и тоже глотнул. Клоп посмотрел на друга. «Видать, еж был на двоих», – подумал он. Праздник «Распятия» кончился. Кончился и день. Город постепенно погружался в сон, утихал.
Tags: andrej_2006
Subscribe
promo otrageniya april 14, 2019 06:25 69
Buy for 40 tokens
Привет всем участникам Отражений и нашим гостям! С настоящего момента вступают в силу изменения в правила, поэтому прошу авторов ознакомиться с нижеследующим. 1. Каждый участник может опубликовать один пост в день. Чтобы иметь возможность публиковать до трех тем в день, участник должен соблюсти…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments