Элла Гор (cherry_20003) wrote in otrageniya,
Элла Гор
cherry_20003
otrageniya

Операция Болт

Оригинал взят у cherry_20003 в Операция Болт

- Кто дежурный? – Тамара Васильевна грохнула откидной частью доски о стену. На доске оказались остатки задачи с прежнего урока, - Кто дежурный, я спрашиваю?

Дежурные рысцой кинулись к доске стирать каракули. Тамара Васильевна подошла к окну и, скрестив руки на груди, молча уставилась вдаль. Ничего интересного за окном не было и быть не могло, но по   ледяному молчанию мы поняли, что над нами нависла черная туча ее гнева. Это происходило достаточно часто, и мы давно привыкли вычислять ее настроение по одежде, по походке, по манере входить в класс.

В тот день мы ждали грозы. Это была среда – день педсовета…

  Наконец, она отошла от окна и встала перед нами. Глаза ее с презрением обводили ряд за рядом, вызывая в наших сердцах тоску и уныние. Тамару Васильевну мы не очень любили, но очень боялись.

  - Вы не класс…. Вы… - и отвернулась. Мы украдкой переглядывались, задавая глазами друг другу немой вопрос, пожимая плечами.

Мы – это 6 «Д». Все сорок четыре человека. Нет, мы конечно, не ангелы, так что, в принципе, всегда существует нечто, способное заставить Тамару Васильевну раскалиться добела.   Одно мы знали точно, что никогда… никогда не сравниться нам с ее любимым 10 «А», выпущенным два года назад – самым сплоченным, самым романтичным и самым красивым классом школы за всю ее историю. Прекрасная успеваемость, многочисленные походы, песни под гитару у костра и даже первые любовные истории – все это был знаменитый 10 «А». Они выросли и ушли, а ей пришлось взять нас, четвероклассников в надежде со временем слепить из нас некое слабое подобие. Но за два года ее классного руководства, мы поняли, что безнадежны.

И все-таки хотелось бы знать…

-           Куренков! – в гневе она называла нас только по фамилиям, причем делала это таким убийственным тоном, что твоя собственная фамилия казалась тебе самому чуть ли не оскорблением. Поднялся светлый худенький мальчик с оттопыренными ушами.

-           Куренков, что это? – Тамара Васильевна глазами указала на самый обычный стул.

-           Стул…

-           Стул? Что ЭТО, я тебя спрашиваю? – она вытащила стул из-за парты, поставила его перед доской и села на него лицом к классу. – Что ЭТО? – она качнула стул вправо и стул, скрипнув, дал небольшой крен, качнулась влево – стул снова скрипнул и накренился налево.

-           Ты же у нас трудовой сектор, Куренков… Разве нет?.. Так вот будь добр, объясни мне и классу, почему у нас вся мебель расшатана… как мои нервы… Наш 38-й кабинет всегда… всегда был образцово-показательным и занимал первое место! А теперь, благодаря вашему разгильдяйству, образцово-показательным выбрали 25-й!..

-           Тамара Васильевна…. У меня таких болтов нет…

-           Болтов нет?.. А мозги у тебя есть, Куренков? Может иногда и головой поработать надо? Болтов у него нет… В других кабинетах они почему-то есть…

Куренков уныло пожал плечами. Амбиции Тамары Васильевны не знали границ. Теперь это кажется легким безумием, но в замкнутой школьной жизни были свои ценности, свои условности, свои пьедесталы, свои победы и поражения... И тогда наш 38-й кабинет был и вправду образцом содержания. Голубые стены, голубые парты, освященные сидением великого 10 «А», на которых мы и помыслить не могли что-то написать или нацарапать, хотя в других классах делали это с упоением.

   Итак, после уроков мы собрались на улице обсудить новую напасть. Для начала во всех наших несчастьях, конечно же, обвинили Куренкова. Но у него и вправду не было таких болтов – длинных с широкими шляпками – исключительно для школьной мебели. И ни у кого не было. В ушах звенело «Болтов у него нет… В других кабинетах они почему-то есть… Головой работать надо…»

И тут в светлой голове Куренкова родился гениальный план.

На следующий день мы все пришли в школу, вооруженные отвертками. Задача было проста и сложна одновременно – вывернуть в течение урока по одному шурупу из стола или стула. Разумеется в чужом кабинете. Поначалу от страха это мало кому удавалось.   Получалось только у Лехи Пенкина, самого отпетого двоечника, который не боялся никого и ничего. Пеныч орудовал отверткой дерзко и уверенно, то молниеносно выкручивая болт из соседней парты, стоило учителю повернуться к нему спиной, то медленно и осторожно, преданно глядя ему в глаза, - из собственного стула. Пеныч преподал урок хладнокровия и мужества всем нам –   политкорректным отличникам, скромным хорошистам и более-менее тихим троечникам, став на время нашим неформальным лидером и главным диверсантом. Глядя на его подвиги, постепенно осмелели и мы. На переменах Пеныч проводил краткий инструктаж, осматривал отвертки и показывал наиболее эффективные приемы изъятия болтов из школьной мебели.

   Поэтому к исходу третьего дня операции «Болт» мы вывинчивали уже не по одному болту за урок, а по два, а то и по три. Началось настоящее состязание, кто больше сдаст болтов Куренкову, который вел тщательный учет в своей тетрадке. Теперь вместе с портфелем он носил холщевый мешок, куда и ссыпалось награбленное. Количество болтов уже давно в несколько раз превышало необходимый ремонтный фонд, но мы, поймав кураж, не могли остановиться, совершая все более лихие и авантюрные вылазки за спинами учителей.   После уроков Куренков с Пенычем, в котором неожиданно проснулась ответственность и патриотическая любовь к классу, шли в наш 38 кабинет и чинили расшатавшиеся стулья. По правде сказать, расшатавшихся была раз-два и обчелся, но Пеныч придирался уже и к малым изъянам и заставлял Куренкова менять родные болты на вновь добытые. Со временем он собирался провести тотальную замену всех запчастей.

Кабинеты после нас буквально рассыпались на части. Мы приходили на урок и осторожно садились на расшатанные стулья, из которых сами же неделю назад вынули почти все болты. А мешок тем временем становился все тяжелее и тяжелее. И конечно, все это не могло остаться незамеченным. Но хотя вскоре стало доподлинно известно, что учителя начали вычисление и поиск виновников разрушений, это не сделало нас более острожными. Мы маниакально продолжали вынимать последние болты, а тень разоблачения между тем уже висела над 6 «Д».

Разоблачила же нас историчка. Эта простодушная с виду женщина дала нам какое-то контрольное задание по истории средних веков и вышла из класса. Что сделали бы нормальные ученики в этом случае? Правильно – стали бы списывать. Но наша мания была сильнее – мы тут же, оглядываясь друг на друга, полезли под столы ковыряться в их деревянной утробе. Поэтому, когда в класс вслед за историчкой тихо вошли директор школы и завуч по кличке Ноздря, мы с упоением откручивали, отвинчивали и рассовывали по карманам вожделенные железки.

-         Встать! – рявкнула Ноздря.

  Штук двадцать затылков от неожиданности стукнулись о крышку стола. И у всех без исключения похолодело и ушло в пятки сердце. И на душе снова стало уныло и тоскливо ибо Ноздрю, как это не невероятно, мы боялись еще больше, чем нашу Тамару.

  Не буду утомлять вас рассказом о перекрестных допросах, обысках и угрозах, которым подвергся наш несчастный 6 «Д», о публичном судилище, которое устроил нам педсовет школы, о жутком родительском собрании и даже о том, как мы чудом остались живы под испепеляющей яростью Тамары Васильевны, которая, разумеется, была ни сном ни духом о нашей предприимчивости.

  Скажу лишь, что пройдя все круги ада, Ноздря приготовила нам последнее самое изысканное наказание. Поскольку в итоге вся школа, естественно, знала своих героев в лицо, нам предстояла   особо унизительная процедура – ввинтить обратно все до единого болты и шурупы, причем обязательно во время уроков. Особенно мучительно было делать это в присутствии старшеклассников. Постучавшись, краснея, по пять-шесть человек, мы понуро входили в какой-нибудь ранее ограбленный кабинет на какой-нибудь урок физики или математики, и стоя на коленях, под едкие насмешки этих верзил и колкости учителя, возвращали стулья и столы в их первоначальное состояние…

 

  В течение месяца школа вернулась в изначальный вид. Тамара Васильевна получила строжайший выговор. Дневники наши пестрели ее кроваво-красными записями, не оставлявшими нам никакой надежды на прощение. Родители, пытаясь хоть как-то загладить вину отпрысков, раздобыли-таки на местной мебельной фабрике несколько килограммов похожих болтов, чтобы компенсировать ущерб, нанесенный 38-му кабинету, так как в итоге именно за его счет   была отремонтирована мебель во всей школе. А наш главный диверсант Леха Пенкин, потеряв только что обретенный смысл жизни, от отчаяния начал курить.

Так закончилась одна из первых попыток заслужить любовь нашего классного руководителя Тамары Васильевны, которая так и не поняла, что тот ее незабываемый 10 «А», ушедший в прекрасное далеко, никогда бы не сделал для нее ничего подобного. А мы вот… сделали.



Tags: !Юмор, cherry, Авторский текст, Архив, Детство, Лики любви, Отражения, Психология, Школа, Я.ру
Subscribe
promo otrageniya апрель 14, 06:25 62
Buy for 40 tokens
Привет всем участникам Отражений и нашим гостям! С настоящего момента вступают в силу изменения в правила, поэтому прошу авторов ознакомиться с нижеследующим. 1. Каждый участник может опубликовать один пост в день. Чтобы иметь возможность публиковать до трех тем в день, участник должен соблюсти…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments