Элла Гор (cherry_20003) wrote in otrageniya,
Элла Гор
cherry_20003
otrageniya

Category:

Операция "Болт!"

   
 
Началу учебного года посвящается...

   - Кто дежурный? – Тамара Васильевна  грохнула откидной частью доски о стену. На доске оказались  остатки задачи с прежнего урока, - Кто дежурный, я спрашиваю?
   Дежурные рысцой кинулись к доске стирать каракули. Тамара Васильевна подошла к окну и, скрестив руки на груди,  молча уставилась вдаль. Ничего интересного за окном не было и быть не могло, но по   ледяному молчанию мы поняли, что над нами нависла черная туча ее гнева. Это происходило достаточно часто, и мы давно привыкли вычислять ее настроение по одежде, по походке, по манере входить в класс.
      В тот день мы ждали грозы. Это была среда – день педсовета…

    Наконец, она отошла от окна и встала перед нами. Глаза ее с презрением обводили ряд за рядом, вызывая в наших сердцах тоску и уныние.  Тамару Васильевну мы не очень любили, но очень боялись.
- Вы не класс…. Вы… - и отвернулась. Мы украдкой переглядывались, задавая глазами друг другу немой вопрос, пожимая плечами.
      Мы – это 6 «Д». Все сорок четыре человека. Нет, мы конечно, не ангелы, так что, в принципе, всегда существует нечто, способное заставить Тамару Васильевну раскалиться добела.   Одно мы знали точно, что никогда… никогда  не сравниться  нам с ее любимым 10 «А», выпущенным два года назад – самым сплоченным, самым романтичным и самым красивым классом школы за всю ее историю. Прекрасная успеваемость, многочисленные походы, песни под гитару у костра и даже первые любовные истории – все это был знаменитый 10 «А». Они выросли и ушли, а ей пришлось взять нас, четвероклассников в надежде со временем слепить из нас  некое слабое подобие. Но за два года ее классного руководства, мы поняли, что безнадежны.
     И все-таки хотелось бы знать…
     - Куренков! – в гневе она называла нас только по фамилиям, причем делала это таким убийственным тоном, что твоя собственная фамилия казалась тебе самому чуть ли не оскорблением. Поднялся светлый худенький мальчик с оттопыренными ушами.
    - Куренков, что это? – Тамара Васильевна глазами указала на самый обычный стул.
    - Стул…
    - Стул? Что ЭТО, я тебя спрашиваю? – она вытащила стул из-за парты, поставила его перед доской и села на него лицом к классу. – Что ЭТО? – она качнула стул вправо и стул, скрипнув, дал небольшой крен, качнулась влево – стул снова скрипнул и накренился налево.
    - Ты же у нас трудовой сектор, Куренков… Разве нет?.. Так вот будь добр, объясни мне и классу, почему у нас вся мебель расшатана… как мои нервы…  Наш 38-й кабинет всегда… всегда был образцово-показательным и занимал первое место!  А теперь, благодаря вашему разгильдяйству, образцово-показательным выбрали 25-й!..
    - Тамара Васильевна…. У меня таких болтов нет…
    - Болтов нет?.. А мозги у тебя есть, Куренков? Может иногда и головой поработать надо? Болтов у него нет… В других кабинетах они почему-то есть…
Куренков уныло пожал плечами. Амбиции Тамары Васильевны не знали границ. Теперь это кажется легким безумием, но в замкнутой школьной жизни были свои ценности, свои условности, свои пьедесталы, свои победы и поражения...  И  тогда наш 38-й кабинет был и вправду образцом содержания.  Голубые стены, голубые парты, освященные сидением великого 10 «А», на  которых  мы и помыслить  не могли что-то написать или нацарапать, хотя в других классах  делали это с упоением.
      Итак, после уроков мы собрались на улице обсудить новую напасть. Для начала во всех наших несчастьях, конечно же, обвинили Куренкова. Но у него  и вправду не было таких болтов – длинных с широкими шляпками – исключительно для школьной мебели. И ни у кого не было.  В ушах  звенело «Болтов у него нет… В других кабинетах  они почему-то есть… Головой работать надо…»
      И тут в светлой голове Куренкова родился  гениальный план.
      На следующий день мы все пришли в школу, вооруженные отвертками. Задача было проста и сложна одновременно – вывернуть в течение урока по одному шурупу из стола или стула. Разумеется в чужом кабинете.  Поначалу от страха  это мало кому удавалось.   Получалось только у Лехи Пенкина,  самого отпетого двоечника, который не боялся никого и ничего.  Пеныч орудовал отверткой дерзко и уверенно,  то молниеносно  выкручивая болт из соседней парты,  стоило учителю повернуться к нему спиной, то медленно и осторожно, преданно глядя ему в глаза, - из собственного стула. Пеныч преподал урок хладнокровия и мужества всем нам –   политкорректным отличникам,  скромным хорошистам и  более-менее тихим троечникам, став на время нашим неформальным лидером и главным диверсантом. Глядя на его подвиги, постепенно  осмелели и мы. На переменах Пеныч проводил краткий инструктаж, осматривал отвертки и показывал наиболее эффективные приемы изъятия болтов из школьной мебели.
         Поэтому к исходу третьего дня операции «Болт»  мы  вывинчивали уже не по одному болту за урок, а по два, а то и по три. Началось настоящее состязание, кто больше сдаст болтов Куренкову, который вел тщательный учет в своей тетрадке. Теперь вместе с портфелем он носил холщевый мешок, куда и  ссыпалось награбленное. Количество болтов уже давно в несколько раз превышало необходимый ремонтный фонд, но мы, поймав кураж,  не могли остановиться,  совершая все более лихие и авантюрные вылазки за спинами учителей.   После уроков Куренков с Пенычем, в котором неожиданно проснулась ответственность и патриотическая любовь к классу,  шли в наш 38 кабинет и чинили расшатавшиеся стулья.  По правде сказать, расшатавшихся была раз-два и обчелся, но Пеныч придирался уже и к малым изъянам и заставлял Куренкова менять родные болты на вновь добытые. Со временем он собирался провести тотальную замену всех запчастей.
       Кабинеты после нас буквально рассыпались на части. Мы приходили на урок и осторожно садились на  расшатанные стулья, из которых сами же неделю назад вынули почти все болты. А мешок  тем временем становился все тяжелее и тяжелее. И конечно, все это не могло остаться незамеченным.  Но хотя вскоре стало доподлинно известно, что учителя  начали вычисление и поиск виновников  разрушений, это не сделало нас более острожными.  Мы маниакально  продолжали вынимать последние болты, а тень разоблачения между тем уже висела над 6 «Д».
       Разоблачила же нас историчка. Эта простодушная с виду женщина дала нам какое-то контрольное задание по истории средних веков и вышла из класса. Что сделали бы нормальные ученики в этом случае? Правильно – стали бы списывать. Но наша мания была сильнее – мы тут же, оглядываясь друг на друга,  полезли под столы ковыряться в их деревянной утробе. Поэтому, когда в класс  вслед за  историчкой тихо  вошли директор  школы и завуч по кличке Ноздря, мы с упоением откручивали, отвинчивали и рассовывали по карманам вожделенные железки.
      - Встать! – рявкнула Ноздря.
Штук двадцать затылков от неожиданности стукнулись о крышку стола. И у всех без исключения похолодело и ушло в пятки сердце. И на душе снова стало уныло и тоскливо ибо Ноздрю, как это не невероятно, мы боялись еще больше, чем нашу Тамару.
      Не буду утомлять вас рассказом о перекрестных допросах, обысках и угрозах, которым подвергся наш несчастный 6 «Д», о публичном судилище, которое устроил нам педсовет школы,  о  жутком родительском собрании и даже о том, как  мы чудом остались живы под испепеляющей яростью  Тамары Васильевны, которая, разумеется, была ни сном ни духом о нашей предприимчивости.
      Скажу лишь, что, пройдя все круги ада, Ноздря приготовила нам последнее самое изысканное наказание. Поскольку  в итоге вся школа, естественно, знала своих героев в лицо, нам предстояла   особо унизительная процедура – ввинтить обратно все до единого болты и шурупы, причем обязательно во время уроков. Особенно  мучительно было  делать это в присутствии старшеклассников.  Постучавшись, краснея, по пять-шесть человек,  мы  понуро входили в какой-нибудь ранее ограбленный кабинет на какой-нибудь урок физики или математики, и стоя на коленях, под едкие насмешки этих верзил  и  колкости учителя, возвращали стулья и столы в их первоначальное состояние…

     В течение месяца школа вернулась в изначальный вид. Тамара Васильевна получила строжайший выговор.  Дневники наши пестрели ее кроваво-красными записями, не оставлявшими  нам никакой надежды на прощение.  Родители, пытаясь  хоть как-то загладить вину отпрысков, раздобыли-таки на  местной мебельной фабрике несколько килограммов похожих болтов, чтобы компенсировать ущерб, нанесенный 38-му кабинету, так как  в итоге именно за его счет   была отремонтирована мебель во всей школе.  А наш главный диверсант Леха Пенкин, потеряв только что обретенный смысл жизни,  от отчаяния  начал курить.
       Так закончилась одна из первых попыток заслужить любовь нашего классного руководителя Тамары Васильевны, которая так и не поняла, что тот  ее незабываемый 10 «А», ушедший в прекрасное далеко, никогда бы не сделал для нее ничего подобного.  А мы вот… сделали.


Tags: !Юмор, cherry, Авторский текст, Вот так история!, Детство, Лики любви, Шалость удалась!
Subscribe
promo otrageniya april 14, 2019 06:25 69
Buy for 40 tokens
Привет всем участникам Отражений и нашим гостям! С настоящего момента вступают в силу изменения в правила, поэтому прошу авторов ознакомиться с нижеследующим. 1. Каждый участник может опубликовать один пост в день. Чтобы иметь возможность публиковать до трех тем в день, участник должен соблюсти…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments