Mary Rua (foolofwonders) wrote in otrageniya,
Mary Rua
foolofwonders
otrageniya

Category:

Ламия

(Печальная история Лилит Амарян)

В погоне за доказательствами мистики в повседневной жизни иной раз может занести ого как далеко. Благодаря всемирно известному видеохостингу Youtube (и это не реклама), я набрёл на чрезвычайно любопытный полутораминутный ролик с девушкой-змеёй. Конечно, большинство зрителей просто не поверили в его подлинность. Ну, а я… После недолгих переговоров с автором видео я снял со счёта зарплату за два месяца, забронировал билеты на самолёт – и полетел в культурную столицу России. Для того, чтобы взять у несчастного творения рук человеческих интервью и написать очередную леденящую кровь историю.

Сам я русский, однако живу и работаю в Лондоне. Общаюсь со многими людьми – как с англичанами (здесь), так и с бывшими соотечественниками (в режиме онлайн). Друзей хватает. Но всё равно, если приходится лететь куда-то, осторожностью не пренебрегаю.

Особенно, если предстоит встреча с незнакомцами.

В Санкт-Петербурге до этого мне бывать не доводилось, а вот друзья – пусть по Интернету – там жили. Плоды многолетней дружбы вылились в приглашение остановиться не в гостинице. В гостях. Более того: выслушав мои опасения – небезосновательные, надо сказать, - по поводу интервью, на которое иду с энной суммой наличных, друг, сожалея, что по определённым причинам не может составить компанию, одолжил свой старый армейский нож. Я бы предпочёл «Глок» или хотя бы «Грач», которые тоже имелись у него в наличии – но до такой степени его доверие, разумеется, не простиралось.

Впрочем, забегая вперёд, могу сказать, что в деле безымянный нож сработал ничуть не хуже огнестрелов.

Автором ролика оказался неприятный белобрысый тип с красным лицом и припухшими, как обычно бывает с похмелья, глазами. Как и договаривались, мы встретились у ворот Новодевичьего кладбища.

Белобрысый стоял с двумя своими приятелями – все трое молча курили, изредка посматривая по сторонам и сплёвывая на землю. При виде меня они переглянулись. Я никогда не отличался мебельными габаритами, не пил горстями протеины и не качал мышцы на специальных тренажёрах.

Всё, что было у меня в запасе для таких вот встреч с гопотой, сводилось к полёту фантазии. В данном случае, помог ещё и нож.

Я выхватил его из-под полы куртки, быстро, чтобы не успеть почувствовать боль, надрезал собственную ладонь и предупредил:

- Ребят, у меня гепатит «Ц». Передаётся через кровь. Давайте не будем устраивать друг другу сюрпризов?

Кровь, собираясь в шарики у основания ладони, которую я держал на весу, закапала на землю. Три пары ошалелых глаз заворожённо наблюдали процесс.

- Псих, - сказал один из друзей Белобрысого. В ладони он медитативно перекатывал пару немелких подшипников, за что я тут же окрестил его мысленно Железными Яйцами. – Давай, я его прямо отсюда завалю? Бабло заберём и пойдём. А этот пусть в канаве со своим гепатитом сгниёт.

- Хлебало своё завали лучше, - буркнул Белобрысый. Видимо, в этой троице он и был за главного. Сейчас он сосредоточенно разглядывал меня и обдумывал сложившуюся ситуацию.

- Да, Колян, захлопни варежку, - поддержал его другой, прямо-таки классический гопарь из девяностых, в «Адидасе» и кожаном берете. К моему удивлению, в оттопыренном кармане спортивных штанов угадывался мп4-плеер, от которого к уху Классика тянулся тонкий чёрный проводок. – Первый раз тебя взяли. Фигли права качаешь?

- Ты тут, что ли, самый крутой? – Завёлся Железные Яйца. Возрастом и ростом он был ниже всех нас, так что я ему даже невольно посочувствовал. Коротышкам всегда приходится громко выражать себя, если они хотят, чтобы их вообще заметили. – Ща сам огребёшь не по-детски!

Но тут Белобрысый обратился ко мне, и они замолчали. Жаль. Я думал, перессорятся, как в фильмах, передерутся. Не довелось посмотреть.

Так вот.

- Ты это, мужик, не кипишуй. Лавэ взял? – Спросил меня Белобрысый.

Я кивнул.

- Половину сразу перед интервью, половину – после. Всё, как договаривались, - сказал я.

- Ты! – Ткнул Белобрысый пальцем в Классика. – Идёшь со мной. А ты, - буднично сказал он парню с подшипниками, - к бате. Вечером на Лиговке пересечёмся.

И снова мне:

- Давай, пошли.

Потом он выбросил окурок, повернулся и направился в глубину Новодевичьева кладбища, не заботясь о том, выполняются его приказы или нет.

Я подождал, пока отойдёт подальше, непрерывно сплёвывая (то ли курил впервые, то ли от разочарования), парень с подшипниками; пропустил Классика вперёд - и пошёл следом.

***

Люблю кладбища. Тихие, спокойные места, где бояться стоит только людей. Нравятся мне стелы, мрачные надгробья и печальные памятники – чаще всего в виде ангелов. Часовенки, узорчатые чугунные ограды, кресты – католические, православные… Деревья, кусты и трава, которыми, как ни пропалывай, зарастает здесь со временем всё.

Люблю исследовать религиозные или просто семейные традиции, блуждая по кладбищам мира. Они прекрасны своей покойной красотой в любое время дня и года.

Новодевичье кладбище по весне исключением не стало. Тем более, что здесь я раньше не бывал.

Мы шли минут пятнадцать, и, заглядевшись по сторонам, я даже слегка забыл, куда и зачем иду. Всё вокруг переливалось мягкой зеленью: каменные плиты и кресты поросли мхом, в ветвях деревьев щебетали на разные лады птицы. Среди кустов в одном месте я увидел подорожник. Вспомнил, как лечились им в детстве, изловчившись, сорвал несколько крупных листьев и прижал к ладони, чтобы остановить на время кровь. Где-то вдалеке переговаривались люди: я слышал весёлые – странно для кладбища! – голоса. Туристы, наверное… В конце концов, здесь похоронено немало известных людей. Вдобавок ко всему, из единственного наушника идущего передо мной Классика (Питер! Даже гопники слушают Моцарта) доносилась музыка.

Всё это расслабляло до такой степени, что я не сразу осознал: Белобрысый с Классиком постепенно замедляют шаг. Только, едва не уткнувшись носом в надпись «Adidas», понял – мы пришли.

По сравнению с окружавшим нас пейзажем, эта небольшая поляна со склепом представляла собой чудовищный контраст. Всё здесь несло на себе отпечаток… Даже не драки. Битвы. Вмятая глубоко в землю, а кое-где, наоборот, выкорчеванная с корнем трава. Переломанные ветви растущего тут же орешника, шрамы на деревьях от полос свежесодранной коры, покосившиеся либо окончательно поваленные набок кресты – и кровь. Тёмные, почти чёрные – уже высохшие – пятна с брызгами. Везде.

На двери каменного склепа висел мощный амбарный замок. Однако и его гопникам, видимо, показалось мало. Облокотившись плечами на листовое железо двери, общепринятым жестом клятвы (положенной на грудь кистью руки) нас приветствовала ещё и античная статуя с отломанной кем-то головой.

Взяв у меня ровно семьсот пятьдесят долларов – я предусмотрительно не отсчитывал купюры при нём, разложил по разным карманам ещё у друга, - Белобрысый кивнул Классику на статую, и общими усилиями они сдвинули её в сторону. Затем настал черёд замка.

…Я молча ждал: нервничал и в то же время испытывал огромное любопытство, как любой человек, которому вот сейчас, через пару минут, суждено прикоснуться к сверхъестественному. Безопасно ли это? С одной стороны, у меня с собой нож. С другой – я истекаю кровью. К тому же, входя туда, фактически позволяю гопникам запереть меня внутри. Избавиться от меня. Самим… Или же с помощью той, кого я разглядел на видео пару дней назад.

- Чего стоишь? – Спросил Белобрысый. Он смотрел на меня, скаля зубы. Я был уверен, что он знал, о чём я думаю. – Иди, трепись, сколько влезет.

- Час, - решил я после еле заметного колебания. – И без фокусов, помнишь? Мои друзья знают, куда и зачем я пошёл.

Белобрысый хмыкнул, будто слышал эту трусливую фразу сотни, если не тысячи раз, и не придавал ей особого значения.

Может, так оно и было.

Он распахнул дверь настежь, и мне ничего не оставалось делать, кроме как шагнуть в темноту.

***

Пока глаза привыкали к полумраку, я чувствовал себя беспомощным, как никогда ранее. В склепе размерами четыре на пять метров - ни звука, ни вздоха! - я остался наедине с монстром, который принимал участие в побоище на поляне. Оставленные там следы не могли принадлежать человеку… По крайней мере, не все.

Я снова вытащил нож, только теперь полностью осознавая глубину собственного упрямства и нелепой тяги к мистике. Жил себе спокойно в Лондоне, общался, работал, собирал чужие истории. Чего мне там не сиделось? Зачем необдуманно сорвался с места и помчался сюда?..

Сейчас чудовище бросится на меня – и я, разумеется, проиграю в этом коротком бою собственную жизнь. Заглянувшие сюда через час Белобрысый с Классиком найдут мой остывший труп… А друзья мои никому ничего не смогут доказать.

Эта минута показалась мне самой долгой, страшной и мучительной за всю жизнь.

Потом я, наконец, увидел в темноте её силуэт – и убрал нож обратно. Не чудовище оказалось передо мной, не монстр.

Девушка, в полубессознательном состоянии прикованная к цепям, прочно вбитым звеньями в крепкие кольца на стене. И, хотя я вздрогнул, заметив, что кожа девушки преобразовалась в тёмную чешую, а вместо живота и ног прямо из-под нагой груди начиналось мощное змеиное туловище – металлически-чёрное, с израненным белёсым подбрюшьем, – страх уже прошёл.

Она – ламия – была здесь только узницей. Она проиграла свой единственный бой трём уродливым в своей жестокости петербуржцам. Какая ирония судьбы!

Я не стал подходить слишком близко – да, её полустёртые даже в таком состоянии запястья бессильно свисали из кандалов. Но хлёсткий извилистый хвост… Я помнил эту поляну перед склепом и не хотел повторять подвиги дураков из трэшевых фильмов ужасов.

Я и так поступил, как идиот, когда бросился в склеп, не зная, кто или что здесь находится. Не говоря уже о поездке.

- Эй, - позвал я, толком не зная, как к ней обращаться. – Вы живы?

До сих пор я не видел её лица. Она висела на руках, понурив голову, и смоляная неприбранная копна волос скрывала его. Теперь же она подняла голову и, посмотрев мне прямо в глаза, с усталой хрипотцой прошептала:

- Воды…

Ни минералки, ни лимонада в этот солнечный весенний день я с собой не взял. Нервничал, что тут ещё скажешь. Мелькнула в голове мысль сказать о воде гопникам, но к двери я вернулся не сразу. Какое-то время стоял, будто пригвождённый её взглядом к месту, и с дичайшим любопытством рассматривал лицо «зверя». Как истинный человек – представитель своего убогого вида.

А лицо было самым обыкновенным, не считая того, что ламия совершенно очевидно принадлежала к армянской национальности: желтовато-смуглая кожа и словно отчеканенные на ней резкие брови; слегка выпирающая из-под верхней, окровавленная нижняя губа; крупный «ара-клюв», свойственный всем почти армянам. Никаких описываемых в мифологических бестиариях «вертикальных кошачьих зрачков», острых ушей и прочей ерунды. Просто симпатичное, слегка подпорченное носом женское лицо – разве что выпуклые глаза, и правда, напоминали круглые змеиные.

- Как Вас зовут? – Спросил я зачарованно.

- Лиля… Лилит Амарян… - Ответила она, помедлив. – Пожалуйста, дайте попить.

По-русски она говорила без малейшего акцента.

Я кивнул, торопливо подошёл к двери и постучал.

- Всё? – Тут же откликнулся голос Белобрысого. Похоже, не собирался он меня на растерзание монстрам отдавать. Знал, что вместе со мной канут в Лету и его баксы. Деньги – они ведь хрупкие, уязвимые… Как и люди.

- Девушка пить хочет, - сказал я. – Дайте воды или она не сможет со мной говорить.

Я ждал возражений – опять же, как это обычно бывает в фильмах. Чертыханий и прочих ругательств. Но дверь просто открылась (они даже замок за мной не защёлкнули), и Классик, который исполнял при Белобрысом роль подручного чернорабочего, втащил внутрь склепа пятилитровую канистру с водой.

Не могу объяснить, что я чувствовал в тот момент. Голова шла кругом. Первичное ощущение недоверия, гадливости и любопытства при просмотре видео в Интернете сменились полным сумбуром и непониманием, словно, открыв дверь склепа, я перебрался из привычного цивилизованного мира в хаотичный кошмар Кэрролла.

Они держали здесь закованную в цепи девушку-змею, которая, ко всему прочему, была армянкой и обладала именем и фамилией. Вдумайся только, Олшеври: именем и фамилией! Это значит, что она, как и все люди, где-то родилась, росла, училась речи и этикету, а потом… сбежала?

Я стоял, прислонившись к каменной стене, смотрел, как любитель Моцарта поит мутной водой существо, чью историю мне только предстояло узнать, прямо из канистры, будто козу какую-нибудь, и мысли преследовали меня вихрем, не позволяя выхватить из общего потока хотя бы одну.

…Кто она? Мутант? Родилась и росла в подпольных научных лабораториях, как разумное чудовище из фильма «Химера»?..

…Выпустили её или сбежала сама? Но как? Её же невозможно не заметить на улицах, даже ночью. Кто-нибудь обязательно бы увидел…

…А может, она пришла из параллельного мира? Из Вселенной, где все мифические существа, когда-либо описанные человеком, обрели плоть и кровь?..

…Почему она армянка, чёрт побери? Откуда эти внезапные ФИО?..

Боже всемилостивый, куда, чёрт бы его побрал, вообще катится наш мир?!

***

Когда Классик, наконец, вышел и лениво хлопнул за собой дверью склепа, девушка с трудом шевельнулась и сменила позу так, чтобы «сидеть» или «стоять» на упругом змеином туловище. Так, чтобы цепи провисали свободно, не напрягая рук.

Потом Лилит снова взглянула в мою сторону. Я, не отрываясь, смотрел не неё. И в её карих, и в моих –  серых с желтизной - глазах легко угадывался общий вопрос:

«Кто ты?»

Она заговорила первой.

- Я совсем не могу лечь, - кивнула она подбородком на цепи. – Вы можете что-нибудь с этим сделать? Сказать им… Так хочется просто поспать…

Я с огорчением покачал головой и в двух словах объяснил, что собой представляю – что здесь делаю. Как и следовало ожидать, на лицо девушки после моих слов набежала тень огорчения.

- Ну… Вы хотя бы не один из них, - вздохнула она после минутного молчания. – Хорошо. Я всё расскажу. Пусть люди узнают мою историю… Пусть другим удастся избежать ловушки, в которую попала я.

И она начала свой рассказ, по мере которого я всё более ощущал себя то безумцем, то оказавшимся в невыносимом кошмаре сновидцем. Мне страшно было жить в том мире, который раскрывала передо мной Лилит… Нет, просто Лиля. Обычная девушка, родившаяся безо всяких мутаций в нашем мире. В Ереване.

- Большинство русских ничего, кроме горы Арарат и коньяка с одноименным названием, об Армении не знают, - сказала Лиля, и уголки её губ тронула тусклая улыбка. – Я бы могла многое рассказать о нашей стране и культуре… Люблю всё это и вспоминаю даже сейчас. Но ведь у нас мало времени, да? Или, вернее, его мало у меня… Поэтому перейду сразу к главному.

…По стечению обстоятельств мать Лили была русской еврейкой, отец – армянином, так что годам к семи девочка в совершенстве овладела тремя языками: русским, еврейским и армянским. Из этих трёх больше всего ей нравился русский, потому что именно на нём у Лилиной матери сохранились советские ещё книги со сказками.

В сказках больше всего Лилю привлекали такие персонажи, как Дюймовочка, Золушка, Елена Прекрасная. Уже позже, просматривая фильмы и телепередачи, она вдруг поняла предназначение всей своей жизни. Как и многим маленьким девочкам, Лиле захотелось стать актрисой. Или певицей. Или, если не получится ни то, ни другое, хотя бы моделью.

К тому времени, как она приняла судьбоносное решение учиться на театральном – в самом красивом городе России, в Санкт-Петербурге, Лиле исполнилось восемнадцать. Сложена она была хорошо, и единственным, что мешало исполнению желаний, казался нос. Впрочем, с современным уровнем медицины и пластической хирургии – дело поправимое.

Так думала Лиля – до тех пор, пока отец не озвучил совершенно противоположную точку зрения. Дочь поедет в Москву, получит престижный диплом экономиста или филолога, а потом выйдет замуж за сына старого приятеля отца, с которым они сговорились давным-давно – в первый день Лилиного рождения. Обычай устаревающий, но весьма ещё в Армении распространённый.

Узнав об отцовских планах, Лиля пришла в ужас. Не то чтобы её совсем не устраивал парнишка, которого прочили в мужья. Импонировал… Характером. В остальном: скажите, какой девушке понравится молодой человек с хилыми, провисшими руками, в очках и на голову ниже её? Правильно, никакой.

Лиля плакала и билась в истерике. Перед мамой. Отца, как человека строгого, она побаивалась. А вот мама её точку зрения разделяла. Мама, как истинная еврейка, не только прониклась сочувствием, но и умно выбила на «проживание дочки в столице» вдвое больше, чем собирался дать отец. Пожелала удачного поступления в театральный, обняла… И после пышных проводов Лиля села на поезд в Москву, а уже на московском вокзале купила билет в Санкт-Петербург. Односторонний.

Дальше начались неприятности.

Во-первых, Лиля, как и следовало ожидать, не имея за плечами ни нужных связей, ни таланта, ни какой-либо предварительной подготовки, в театральный не поступила. Во-вторых, когда об их с мамой сговоре узнал отец, он жутко рассердился и подал на развод. Лилю из семьи вычеркнули. Матери пришлось возвращаться на Родину, и помочь дочке она, хоть и старалась воздействовать на мужа через его родителей, ничем не смогла. Перезванивались мать с дочерью регулярно, но в Израиль перебираться Лиля упорно отказывалась – в Питере её удерживала мечта. В-третьих, деньгам тоже свойственно заканчиваться – особенно в незнакомом городе, где на работу приезжих с армянской внешностью особо не берут.

В результате, Лиля продержалась четыре месяца, и в октябре, когда в Питере – и без того ужасно, по её мнению, зябком, - наступили холода, она оказалась на улице. Без работы, родных и друзей.

Впрочем, в плане знакомств она всё же успела подстелить себе соломку, записавшись в театральный кружок. Там ей и помогли.

В кружок имел привычку заглядывать некий Павел, предпочитавший именовать себя Эйтаном – на эзотерично-толкиеновский манер. Он был из тех, кого Лилины знакомые по кружку называли декадентами или просто готами: имел образование философа, носил чёрные плащи, шляпы, разные серебряные побрякушки, отращивал и красил (совершенно по-девчоночьи, думала Лиля) волосы. Девушки млели. Тем более, что Павел-Эйтан явно не бедствовал. А он частенько посматривал в сторону армянки. И, когда узнал о проблеме с внезапным её выселением, не задумываясь, предложил пожить у себя.

На Лилиной родине такие вещи считаются неприличными и неправильными – но что ей оставалось делать? Поколебавшись, принципиальная Лиля предложила такое условие: никакого секса, а вот если Павел… То есть Эйтан поможет с устройством на работу, она станет отдавать ему квартплату деньгами. И все будут спокойны и счастливы. А на следующий год Лиля снова попробует поступить в театральный.

Эйтан согласился подозрительно легко. Причину Лиля поняла намного позже, уже после переезда.

Молодой человек оказался большим поклонником вампиров. По всей квартире было расставлено, развешено, расклеено всё, что он мог найти по этой тематике. Над дверью висел перевёрнутый крест. Обои, шторы на окнах, постельное бельё – всё красное. Ламинат на полу чёрный. Мебель – тоже. За стеклом серванта красовались различных размеров челюсти с выпирающими клыками, чучело летучей мыши, наполненный какой-то алой жидкостью графин. Зеркала отсутствовали – вообще.

В первые пять минут Лиле показалось, что она попала в дом семейки Аддамсов. Потом Эйтан пригласил её в свою комнату, и девушка увидела ЭТО. Громадный постер какой-то компьютерной игры, кнопками приколотый к стене.

Изображение на плакате Лиле не понравилось. Он был какой-то уж слишком «типично эльфийский», для подростков и маленьких детей.

Девушка с распущенными тёмными волосами – судя по её виду и по увлечениям Эйтана, вампирша. Обильный до пошлости макияж роковой дамы и совсем уж двусмысленный топ, открывающий куда больше, чем должна показывать женщина. Меч зачем-то – яркий, не боевой… Змея в ногах. Бр-р-р! При виде змеи Лилю передёрнуло: никогда она не любила пресмыкающихся – эти, «благодаря» жаркому климату, успешно плодились ещё в Ереване.

И кладбище – жутким иррациональным фоном.

Эйтан определённо был не вполне адекватен. Ещё и потому, что считал: сходство между Лилей и вампиршей на плакате очевидно и сомнению не подлежит. Тогда девушка и поняла причину частых взглядов в её сторону, а заодно и приглашения пожить в одной с ним квартире. Вот только значения особого этому не придала: про себя она давно уже сказала Эйтану: «Нет!» Мужчина, в её представлении, должен быть брутальным самцом и, уж конечно, не уделять своей внешности столько внимания, сколько уделял Эйтан. Так что за рамки понятия «Давай останемся друзьями» гот не вышел бы никогда.

Однако в роли друзей и соседей по квартире в той безвыходной ситуации Лиля ничего плохого не видела. А зря.

***

Узнав, что ей предназначена отдельная комната, Лиля обрадовалась. Её комнате, хотя та и выглядела немного мрачноватой, до общего безумства квартиры было далеко. Ещё одним плюсом она посчитала тот факт, что многочисленные друзья и знакомые Эйтана сюда не заглядывали: комната запиралась на ключ.

А так, ей было даже интересно наблюдать за жизнью готов, эзотериков, ролевиков и косплееров изнутри. Они пили вино, беседовали о философии, проводили фотосессии, спиритические сеансы и придумывали другие весёлые развлечения: дома, на улице, с соседями. Лиле нравилось принимать в них участие.

К тому же, Эйтан, как и обещал, устроил её на работу: кассиршей в супермаркет, по знакомству. С деньгами и продуктами стало чуть полегче.

А потом произошло сразу два события.

Близился Новый Год. Лиля в своей лёгкой одежде мёрзла практически постоянно: что на улице, что дома. Её уже не радовали красоты Петербурга. Выходить по утрам на работу ужасно не хотелось. Эйтан, заметив, как она, заворачиваясь по утрам в одеяло, клацает зубами, решил проблему, прикупив мягкую и очень тёплую женскую дублёнку Лилиного размера. «В подарок к празднику», - сказал он. И поставил девушку тем самым в неловкое положение. Деньги Лиле по-прежнему наплакивал кот – отдариваться собой значило унизиться до профессии валютной проститутки.

Посоветовавшись с подругами в кружке и с коллегами на работе, она нашла выход: распечатала в Интернет-кафешке красивый подарочный сертификат на одно желание («Не имеющее отношение к сексу», - аккуратно уточнила она в скобках).

Вторым событием стал приезд из Африки очередного Эйтанова друга, который Лиле почему-то сразу не понравился. Наверное, потому, что при её появлении на кухне, где они с Эйтаном курили, друг повернул голову в её сторону и пренебрежительно спросил: «Эта, что ли?». Гадский тон! Лиля вспыхнула и, вместо того, чтобы поставить на плиту чайник, вернулась в свою комнату. Позже, после его ухода, Эйтан, расхаживая по кухне с горящими глазами, начал рассказывать удивительные вещи. Якобы друг этот увлекается змеями и колдовством вуду. Он редко бывает в Питере – в основном, разъезжает по африканским странам («Слава Богу!» - Подумала в этом месте Лиля), но, когда приезжает, показывает прямо-таки чудесные, замечательные, невероятные вещи!

И вот при этих словах чёрт её дёрнул вспомнить про близившийся Новый Год, про свой подарок – вскочить и принести его Эйтану.

Того словно молнией ударило.

- Лиля, Лилька, спасибо тебе огромное! – Сказал он серьёзно, прочитав сертификат. – Ты просто не представляешь, как ценен для меня твой подарок!

В его карих – тоже карих – глазах загорелись нехорошие огоньки.

Всё верно: Лиля не представляла, как повлияет одна несчастная распечатанная бумажка на три их жизни. Её, Эйтана и шамана-змеелова.

Сертификат давал Эйтану право на просьбу. Собственно, он озвучивал эту просьбу и раньше, но Лиля не соглашалась ни в какую. Желание было вполне в духе фаната вампиров: Эйтан просил её одеться, как та девушка на постере в его комнате, чтобы он мог провести фотосессию. Бесполезные, никчёмные мажоры вроде Эйтана частенько увлекаются фотографией, называя своими снимки «работами», хотя их обычно никто не покупает.

- Фотосессия, Лилька! Пожалуйста! – Сказал Эйтан в тот вечер, умоляюще заглядывая ей в глаза. – О наряде и прочем можешь не беспокоиться, ролевики всё подгонят.

- А остальное? – Спросила она, ёжась при одной только мысли о том, что придётся ехать на зимнее кладбище и обнажать там плечи на фоне покрытых снегом крестов.

- Нет-нет, что ты! – Энергично запротестовал Эйтан, угадывая её мысли. – Фон мы уже потом, в Фотошопе сделаем. Ну, по рукам?

- По рукам… - Вздохнула Лиля.

***

За пару недель до Нового Года, когда Лилино настроение было самым что ни на есть праздничным, и она не ожидала подвоха, Эйтан притащил домой целый ворох одежды – и змею.

Лиля, которая мирно направлялась в ванную, услышав раздражённое шипение из плотно закрытой корзины в руках Эйтана, взвизгнула.

- Что это? – Истеричным голосом спросила она, хотя сама уже поняла, что, а вернее, кто находится в корзине.

- Лиль, это просто уж, успокойся. Он не ядовитый, - успокаивающим тоном пробормотал Эйтан, пытаясь закрыть за собой входную дверь ногой. – Подержишь его… Или даже просто посидишь, а он сам на тебя заползёт… Десять минут, и всё.

Лиля категорически замотала головой: ни за что она не будет брать на руки холодную чешуйчатую гадину. И уж тем более – позволять ей на себя заползать. Аспиды – они аспиды и есть. Противные твари!

Но тут Эйтан случайно зацепил корзиной новую Лилину дублёнку. Та немым укором спикировала на пол… Лиля мысленно застонала, проклиная и Эйтана с его щедрым благородством, и его друга-змеелова, который так некстати вернулся в Питер из своей Африки. У кого ещё Эйтан мог достать змею – особенно в холодное время года, когда всем гадам положено спать?

- Только один раз, ладно? Пять… Нет, лучше две минуты! Дольше я не выдержу! – Жалким голосом попросила она вслух.

Эйтан, широко улыбаясь, кивнул.

…Оделась она быстро, красилась и прилаживала острые наконечники к ушам немногим дольше – благо, зеркало для своей комнаты Лиля купила. Но каждый взгляд на вульгарно покачивающийся в новом топе бюст третьего размера её удручал. Что, если фотографии разлетятся по Сети, и их увидит отец? Или хотя бы кто-нибудь из его многочисленной родни. Что они с ней сделают? Конечно, Лилю и так «запретили», но не станут ли снимки поводом для отцовского приезда в Санкт-Петербург? Тогда он увезёт её и запрёт где-нибудь навсегда… Конец планам на учёбу, да и вообще на жизнь. Страшно…

- Лиль, ты скоро? – Нетерпеливо крикнул из-за двери Эйтан. Она вспомнила о змеюке и пропиталась страхом ещё больше. Проклятый сертификат. Дура она, дура!..

Но отступить сейчас Лиля уже не могла. Её народ никогда не отступал перед лицом опасности. Раньше думать надо было, да.

Местом съёмки Эйтан выбрал собственную комнату. Пока Лиля «возилась», по его выражению, с косметикой, он аккуратно снял постер со стены и привёл в комнату в нужный, вампирский вид.

- Садись туда, - указал он хозяйским жестом на кричаще-красное постельное покрывало. Внутренне напрягаясь, Лиля послушалась. Без секса, правда же? Это условие она поставила обязательным, она помнила. А что, если он овладеет ей насильно, угрожая змеёй?

Лиля фыркнула своим мыслям. Не овладеет. Эйтан – порядочный. Если ничего подобного не случилось за три месяца, почему должно произойти сейчас?

Нечего бояться.

Он сделал первые несколько снимков, заставляя её менять позы и выражение лица. Спохватился, дал в руки богато украшенный, но лёгкий алюминиевый меч с красной полосой посерёдке – ровно как на плакате, - и сфотографировал в нескольких ракурсах снова.

Лиля уже почти расслабилась, получая удовольствие от этой невинной игры, когда, наконец, настала очередь змеи.

Эйтан метнулся в коридор и принёс корзину. На пороге комнаты – то ли нарочно, то ли нечаянно зацепился ногой, упал на колени, сильно тряханув сосуд с его зловещим содержимым. Крышка, не долго думая, отлетела… Из корзины выпал тёмный шевелящийся клубок.

Эйтан при этом остался у двери. А Лиля вскрикнула и замерла, глядя на змею большими испуганными глазами.

«Это всего лишь безобидный уж…» - Повторяла она мысленно. В породах змей Лиля не разбиралась, но этот гад не казался ей безобидным. И неядовитым.

Наоборот: он выглядел даже более злобным, чем та змея, которая много лет назад в Лилином присутствии, в саду, цапнула дядю Татула выше колена. Та была пёстрой и маленькой, а этот аспид – угольно-чёрным и очень длинным. Собрав тело в кольца, он приподнимался на хвосте и с шипением открывал такую же чёрную, квадратную пасть, откуда на мгновение показывались длинные клыки. Он обладал грязно-белым брюхом и злобной узкой головой, несоразмерной с туловищем.

Эйтан молчал, замерев точно так же, как Лиля. Он заворожённо глядел на змею.

Лиля почувствовала, как затекает правый локоть, которым она облокотилась на подушку, и подала голос.

- Эйтан… - Как можно тише позвала она. – Ты уверен, что это безопасно?..

При звуках речи змея поднялась ещё выше и стала угрожающе раскачиваться. Только в тот момент Лиля чётко осознала: нет, не безопасно. И это не ужик. Это жутко ядовитый гад, которого Эйтан – наверное, по ошибке, перепутав корзины – принёс сюда…

А потом локоть предательски скользнул по шёлковой ткани вниз, и чёрная мамба кинулась Лиле в лицо.

***

- Лучше бы я тогда умерла, - говорит Лиля, показывая мне две еле приметных точки между бровями, и две – на подбородке. Змея вцепилась ей в лицо широко открытой пастью. – Но они не дали мне умереть…

«Они» - это Эйтан и его друг-змеелов, который, как оказалось, ждал в коридоре. Пока Лиля билась в отчаянных попытках отодрать от себя гадину, Эйтан убежал за ним. Когда оба вернулись, парализованная девушка уже лежала на полу, а змея шипела на них откуда-то из-под кровати.

Парни оттащили Лилю за ноги в коридор. Эйтан закрыл дверь своей комнаты, а его приятель быстро достал из кармана шприц, наполненный какой-то тёмной жидкостью, и всадил его Лиле в вену.

Она была в сознании. Видела, слышала, чувствовала (особенно дикую боль от четырёх маленьких ранок на лице) – но пошевелиться не могла. Плача от беспомощности, Лиля наивно думала, что ей вкололи противоядие. До тех пор, пока змеелов, поднявшись на ноги, не заговорил.

...Окончание завтра...
Tags: !Выбор дня, foolofwonders, Авторский текст, Триллер, Ужасы нашего городка
Subscribe
promo otrageniya апрель 14, 06:25 67
Buy for 40 tokens
Привет всем участникам Отражений и нашим гостям! С настоящего момента вступают в силу изменения в правила, поэтому прошу авторов ознакомиться с нижеследующим. 1. Каждый участник может опубликовать один пост в день. Чтобы иметь возможность публиковать до трех тем в день, участник должен соблюсти…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments