Mary Rua (foolofwonders) wrote in otrageniya,
Mary Rua
foolofwonders
otrageniya

Categories:

Подмёныш

1

Откровенно говоря, детей я не люблю. Нет, я не из тех, кто устраивает массовки под лозунгом «Чайлдфри», но, согласитесь, некоторых детей лучше бы и не было. Особенно тех, кто вопит на весь супермаркет, требуя себе новую игрушку, и терроризирует не только родителей, но и всех окружающих.

Не буду зацикливаться на проблемах современного воспитания, тем более, что я в нём мало что понимаю. Расскажу лучше о том, в чём с недавних пор стал разбираться.

О подмёнышах.

Подмёныши – это не то же самое, что подкидыши. Подкидывают-то обычных детей, а подменяют… скажем так, не совсем обычными.

Говорят о подмёнышах редко. Упоминания о них я встречал только в старых сказках, у Брэдбери в его «Маленьком убийце», ну и в сериале «Сверхъестественное». Так-то общество предпочитает фальшивить и закрывать глаза на эту проблему. Все странности списали на болезни – и закрыли это дело. Вроде как дети – наше будущее, так лучше мы будем рождаемость пропагандировать, аборты запрещать, ну, а преступниками дети и вовсе быть не могут. Все как один невинные, даже те, что в детских колониях сидят. И так далее…

Ладно, не буду отвлекаться. На самом деле мне есть, что о них сказать конкретно и по существу, как любил говорить мой дед. Так что начну сначала.

***

Мне двадцать девять, и я холостяк. Плохо то, что все мои друзья – семейные. По пиву в пятницу выпить – проблема с последующим домашним скандалом. В гости без предварительного звонка не зайдёшь. То к тёще на дачу картошку копать, то ребёнка разбудишь, и его жена волком смотрит. То у них планы… В общем, совсем не как в старые добрые времена. Даже в «Дэнди» сыграть не с кем.

Хорошо, что из каждого правила есть исключение. У Серёги золотая жена. Вот там мне всегда рады, в любое время суток, хоть у них с год назад и сын родился. Только мне самому у них бывать неловко. Зайдёшь, полюбуешься на Серёгины и Лидкины мешки под глазами, вопли детские послушаешь, посидишь с полчасика из вежливости – и за дверь. А! Про еду забыл сказать. Лидка готовит так, что я каждый раз вспоминаю поговорку про путь к сердцу мужчины. Что уж говорить о Серёге. Ну, и материнский инстинкт у неё развит неимоверно. Кормит и Серёгу, и ребёнка, и меня заодно – и всех, кого видит в пределах досягаемости – как на убой (это одна из причин, почему я к ним частенько заскакиваю). За что я ей и благодарен.

***

Ребёнок у них рос вполне обычным – стандартным, я бы сказал. Хотя, конечно, Лидка его обожала. Самый умный, самый красивый и прочие сюси-муси, включая сотни фотографий в соц. сетях и комментарии к ним. Из осмысленного, думаю, у него были только глаза. Глазными яблоками пацанёнок управлял как привязанными за ниточки шариками. Куда ни зайдёшь, его взгляд – если он не спал – устремлялся на тебя.

Андрюха не только смотрел, но и радовался, протягивал гостю, будь то папа, мама или незнакомый человек, крохотные ладони. Но я бы не сказал, что это было нечто из ряда вон выходящее; в конце концов, многие годовалые младенцы на это способны.

Смотреть за ним, когда Лидке срочно требовалось отлучиться, приходила её мать. Может, этой истории и не случилось бы, если бы не эта женщина. Алкоголичка со стажем. Пьющая женщина представляет собой отвратительное зрелище, а если она уже в годах, хочется просто отвернуться. Но больше оставить ребёнка не с кем было – откуда у молодой семьи деньги на няню? В общем, в защиту Лидки можно сказать одно: больше, чем на пару-тройку часов, она сына с такой бабушкой не оставляла.

Впрочем, им хватило и этого.

***

В тот день мне не повезло. Зарплату, по словам шефа, выплатили, но на карту она ещё не дошла. Так что я остался на мели и с пустым холодильником при том. Куда мне ещё было идти, как не к Лидке с Серёгой? Я и пошёл.

День стоял весенний, солнечный, и коляску с Андрюхой я заметил ещё на подходе к их двору. Ярко-фиолетовая, трудно не заметить, хоть и зрение у меня не очень. Рядом с коляской на скамейке спала Лидкина мать. Близко я с ней не знаком, но это свойственно многим алкоголичкам - опрокинуть в себя половину бутылки и тут же заснуть. Плохо было не это.

Плохо было то, что возле коляски, кроме Лидкиной матери, спиной ко мне стояла ещё одна женщина. Насколько я мог разглядеть с расстояния, где на тот момент находился, - цыганка. Длинная пёстрая юбка, платок на голове – ну, и всё в том же духе. Сами знаете. Цыганка согнулась над коляской, заглядывая внутрь. Что она там конкретно делала, я не видел.

Однако я понимал, что ничего хорошего она не замышляет. С шага я перешёл на бег и крикнул: «Эй! Отойди от коляски, ты, тварь!..»

От моего крика она даже не вздрогнула. Лидкина мать тоже не проснулась, и, кроме страха за ребёнка, я ощутил приступ гнева. Я отведу эту хренову цыганку в местное отделение, пусть там с ней разберутся, как следует. Я её поймаю!..

Мне оставалось пробежать где-то метров двести, когда она выпрямилась и оглянулась на меня. Теперь я мог разглядеть её лучше, если бы моё внимание не было приковано к свёртку, который оказался у неё в руках. Свёрток шевелился и издавал звуки, какие обычно издают дети в возрасте от одного до двух лет. Свёртком на её руках был Андрюха!

По этой единственной причине я не разглядел её лица. Тогда я был уверен, что ситуация, хоть и неприятная, под моим контролем. Ещё минута, и я перехвачу у неё ребёнка – тем более, других цыган поблизости не наблюдалось.

Она не пыталась от меня убежать, просто стояла и смотрела, как я на полной скорости несусь к ней. А потом, когда расстояние от меня до коляски не превышало десятка метров, цыганка что-то сделала – и их не стало.

Я не перехватил Андрюху ни через минуту, ни позже. По инерции я пробежал мимо коляски, надеясь, что зрение меня подвело, и сейчас я увижу, как она садится в машину рядом с домом или скрывается в подъезде… или ещё что-нибудь в том же духе.

Но её там не было. Цыганка исчезла, растворилась в воздухе, а вместе с ней пропал сын моих друзей. И эта старая алкоголичка, Лидкина мать, по-прежнему видела небо в алмазах, храпя на скамейке. В тот момент я ненавидел её едва ли не больше цыган, ворующих детей.

Если бы сейчас следователь или какой-нибудь там психоаналитик предложил мне закрыть глаза и воссоздать ту ситуацию в памяти, я бы предположил, что за секунду до того, как исчезнуть, цыганка странным образом… легонько так подпрыгнула. Можно сказать, взлетела. Но вы сами понимаете, как это звучит. Я не псих. Я знаю, что люди, даже цыгане с их чокнутыми фокусами, не могут средь бела дня взлететь в небо, как беззвучный реактивный самолёт. Наоборот, в роли здравомыслящего человека я бы предположил, что это было нечто вроде гипноза. Что она _заставила_ меня поверить в своё исчезновение, а потом преспокойно прошла мимо и исчезла своим ходом в неизвестном направлении.

Так бы я сказал психоаналитику или следователю… А может, совсем ничего бы не сказал, предоставив полиции разбираться во всём этом дерьме самостоятельно – в конце концов, это их работа. И мои догадки они, скорее всего, послали бы к чёрту.

Но мне не потребовалось ничего этого говорить. Меня никто не допрашивал, Лидка по возвращении не рыдала, а её мать не получила за невнимательность по заслугам.

Потому что, когда я вернулся к коляске, Андрюха лежал там. Молча, не шевелясь. И смотрел на меня.

***

«Ладно, - уговаривал я себя, бесцельно слоняясь вокруг коляски. - Ладно. У неё на руках был не Андрюха. Это был её собственный ребёнок. Она проходила мимо, увидела коляску без присмотра и заглянула внутрь, чтобы проверить, всё ли в порядке. Логично?»

Без сомнения, это было логично. Я почти себя убедил, тем более, что зрение и до этого частенько меня подводило. На руках у цыганки мог быть и не Андрюха – мало ли на свете похожих детей с белыми жидкими волосиками и в голубых комбинезонах? Но в эту логичную схему кое-что не вписывалось. Не хотело вписываться, и всё. Например, её таинственное исчезновение. Гипноз… Ну да, гипноз. Взглядом. Без единого слова. На расстоянии. Мгновенный луч гипноза, который обычная цыганка применила к бегущему на неё со скоростью курьерского поезда человеку. Логично?

Или тот факт, что Андрюха до сих пор молчал и исподлобья наблюдал за мной из своей коляски. Я уже говорил об этом его особенном, преследующем тебя, куда бы ты ни пошёл, взгляде, но раньше этот ребёнок хотя бы агукал, шевелился, проявлял какие-то признаки удовольствия или недовольства. А сейчас – ничего. Полная тишина. Младенцы так себя не ведут… Они постоянно чего-то хотят: есть, пить, ползать, избавиться от тяжёлого вонючего памперса. Они не лежат, как гипсовые статуи, сверля тебя глазами с желанием просверлить дырку.

Словом, тогда мне было здорово не по себе… И я обрадовался, когда вернулась из магазина Лидка. Она прервала мои размышления, заменив их сугубо мужским занятием - перетаскиванием набитых продуктами пакетов, а вслед за ними и коляску, к лифту.

А потом я, наконец, получил свой долгожданный обед. Видит Бог, я его заслужил. А может, не заслужил? Ведь Андрюху, как показали дальнейшие события, я всё-таки не уберёг.

***

В следующий раз я пришёл к ним через пару недель и застал дома только Серёгу. Он выглядел невесело. Помимо обычных мешков под глазами, добавились трёхдневная щетина, запашок изо рта и помятая одежда, словно Лидке было не до него – и не до хозяйства.

Так оно и оказалось.

К моему приходу Серёга уже прикончил бутылку чешского «Козела» и, достав из холодильника ещё две, уселся за стол напротив меня. Роль закуски исполняли чипсы прямо из пачки, хотя обычно Лидка сразу высыпала их в глубокую тарелку с синей каёмкой.

Но я, конечно, не отказался. Я вообще не привередливый.

- А где твои бродят? – спросил я, использовав вместо открывашки край деревянного стола.

- В поликлинике сидят, - сказал Серёга, сделав первый глоток из своей бутылки. – Часа через полтора будут.

- Мелкий заболел? – поинтересовался я и тоже отпил глоток. Пиво – единственное, что сейчас оставалось позитивного в этой квартире. Вкусное холодное пиво. С чипсами.

Здесь надо сделать небольшое отступление и отметить, что про цыганку я так и не рассказал ни Лидке, ни Серёге. В лучшем случае к моему рассказу не отнеслись бы серьёзно, и в течение следующих пяти-десяти лет подкалывали бы каждый раз, когда мы собираемся старой компанией на шашлыки. В худшем случае суеверная Лидка потащила бы Андрюху по бабкам, шарлатанам и знахарям, и их с Серёгой семейный бюджет, благодаря мне, скончался бы в муках. Ни один из этих вариантов мне не нравился. Так что я просто промолчал.

- Д-да… - мрачно кивнул Серёга. Он отвернулся и теперь задумчиво смотрел в окно, где в это время за крыши домов садилось красное солнце. – Веришь, уже две недели по всем врачам ползаем, никто не понимает, в чём дело. Пинают, как футбольный мяч, от одного к другому. Всякую хрень для профилактики выписывают, а она мало того, что немалых денег стоит, так и не помогает ни черта.

- Какие симптомы-то?.. – спросил я. Надежда на то, что цыганка никак не связана с этим внезапным Андрюхиным заболеванием, стремительно улетучивалась.

- Чёрт его знает! – в сердцах сказал Серёга. – Все эти хреновы медики в один голос твердят, что ребёнок здоров. Температуры нет, сыпи нет, кашля нет, из носа не течёт, стул нормальный. Но, понимаешь, он совсем… Как бы это лучше сказать… Не плачет. И не спит! Ты можешь себе представить, чтобы ребёнок в таком возрасте не спал и молчал всё время? Даже есть не просит! В какое время к нему ни зайдёшь, он только смотрит… Дашь молока, ест, пока не кончится. И от Лидкиной груди отрываться не хочет. Вцепится и сосёт… У Лидки грудь закровоточила ещё неделю назад, теперь искусственным кормим. Только порцию никак не определить… Он всё, что даём, съедает. И молоко, и яблочное пюре, и детское питание. Однажды я кусок хлеба в его кроватку уронил. Так он съел! Прямо у меня на глазах схватил, в рот засунул, расслюнявил дёснами и проглотил. Бред какой-то… Может, я с ума схожу, а? Как думаешь, Лёх? Давай, выскажи взгляд со стороны…

- Ну, аппетит здоровый, - я криво усмехнулся. Серёгин рассказ живо напомнил о моих собственных ощущениях, когда я ходил в тот день вокруг коляски. Иными словами, мне стало страшно. Думаю, Серёге было ещё страшнее, потому что _странности_ ему приходилось наблюдать день за днём. – А что значит, не спит? Может, он спит, пока вы спите?

Серёга нервно хохотнул, оторвался от созерцания заката и, повернувшись ко мне, перегнулся через стол.

- Лёх, - доверительно сказал он. – Я камеру купил и над детской кроваткой приладил, пока они гуляли. Дешёвую… Лидка пока не знает, не хотел её пугать. Так вот… Он не спит. Да. Совсем не спит. Лежит и часами смотрит прямо на меня… То есть в камеру. Не двигается… Ах ты, чуть не забыл!.. Лёх, ты помнишь, как он раньше своего чеширского кота (плюшевую игрушку) любил? И ползал, играл со всем, что под руку попадётся. Особенно с моей клавиатурой и с Лидкиным мобильником. Так вот, сейчас он вообще не двигается. Как положишь его, так и лежит в одной позе, даже не ворочается. Хоть на край стола его положи, отойди и вернись через час – не упадёт! Тебе и это кажется здоровым?..

Я начал было что-то мямлить о врачах и о том, что следует показать им записи с камеры, но Серёга меня перебил.

- Брось, Лёх, - он покачал головой и снова повернулся к окну. – Я хочу разобраться в том, что происходит с моим сыном – это правда. Хочу, чтобы его вылечили, чем бы он ни болел… Если это действительно болезнь. Но я не хочу, чтобы его отобрали у нас и стали изучать, как подопытного кролика. Понимаешь, о чём я?..

Я понимал. Хоть у меня и не было своей семьи и ребёнка, но я его понимал. В конце концов, Серёга был моим лучшим другом. Я думал об этом, пока допивал своё пиво, думал обо всём, что случилось. И к тому моменту, когда пива оставалось на донышке, а Серёгино давно уже было допито, и солнце зашло, оставив после себя быстро темнеющее небо, я принял решение.

- Серёга, - сказал я и резко поставил пустую бутылку на стол. Лучший друг вздрогнул и, очнувшись от тяжёлых мыслей, вопросительно глянул в мою сторону. – Я должен тебе кое-что рассказать. Прости, что не сделал этого раньше.

***

Мои опасения не оправдались. Может, из-за «Козела», а может, и потому, что Серёга был уже достаточно взвинчен, - в общем, неважно, почему, но он принял мой рассказ о цыганке всерьёз. К тому времени, как вернулась с ребёнком Лидка, мы уже разработали примерный план действий. В нём было всего три пункта:

1. Обойти всех соседей и расспросить их о цыганах в Серёгином дворе или поблизости… За последние две недели, разумеется. Записать всё, что они могут вспомнить, да и вообще порыться в Интернете и собрать любую информацию о цыганах в нашем городе. Всё равно никогда не угадаешь, что пригодится «в бою».

2. Позвонить Серёгиному шурину, который представлял собой все «связи» Серёги в одном лице, потому что трудился в ментовке. С его помощью разыскать эту цыганку и допросить её будет куда проще, чем своими силами.

3. Держать Лидку в стороне от всего этого. Ей и так тяжело приходится. Камеру пока убрать – а то если она увидит и докопается, Серёге придётся туго. Врать он не умеет, да и не любит. А вот Лидку любит (я бы сказал, даже чересчур).

Начать боевые действия решили завтра с утра. Да-да, вы правильно поняли, я тоже взял на себя часть этих новых обязанностей. Да и мог ли я поступить иначе? В конце концов, половина нашей распределяемой по жизни доброты приходится на друзей, которые платят нам тем же. Да и перед Андрюхой я, как ни крути, был виноват.

***

На всё про всё у нас ушло несколько дней. Мы обходили квартиры во всех четырёх окружающих двор домах, и в четырёх соседних. Серёга брал себе один подъезд, а я другой. Так было быстрее, и ходили мы по вечерам, но всё же приходилось отдельно помечать номера квартир, где дверь никто не открывал. И потом приходить снова. Всё это было утомительно, а результатов не приносило. Никто не видел цыган – в наш маленький городок, если верить воспоминаниям одной словоохотливой бабки, они приезжали всего однажды, лет пятнадцать назад. А в Серёгином дворе они и вовсе никогда не появлялись.

Кроме этого разочарования, наш добрый народ «помогал» нам двоим, как мог. Чего только мы о себе не наслушались в ходе этого частного расследования. Ворьё, жулики, квартиру у старого человека отобрать хотим – это было самое безобидное из всего, что неслось нам вдогонку, когда, в свою очередь, на вопрос, на кой чёрт нам сдались цыгане, мы отвечать отказывались. Русские люди, что тут ещё сказать. Ну, мы к хамству и подозрениям и сами давно привыкли.

Поисковик Google и Серёгин шурин отнеслись к нам повежливей. Тем не менее, результаты поисков в Интернете и через полицию, как теперь принято говорить, полностью совпали со словами Серёгиных соседей. Цыган в нашем городишке было по нулям.

Поиски зашли в тупик.

Ко всем неприятностям добавилась ещё и скандальная тётка со второго этажа. После нашего визита она заявилась прямиком к Лидке и целый час орала на лестничной площадке о мужьях-кобелях, о задолженности за уборку подъезда и о многом другом. Последствием её посещения стало то, что Серёга раскололся – и Лидка, как я и предполагал, побежала к местной знахарке, которая проживала в этом же районе. Чем и как это теперь закончится, я не знал. Я знал только, что мои друзья в беде и увязают в ней всё глубже, а я по доброй воле разделяю их участь.

…Мы сидели и курили во дворе Серёгиного дома, на скамейке, рядом с которой всё и началось в тот злополучный день. Припекало жаркое майское солнце, но во дворе по причине раннего утра выходного дня практически никого не было. Мы двое и девчонка лет двенадцати, скрипевшая качелями на расстоянии одной песочницы от нас.

Мы уныло перебрасывались фразами, обсуждая дерьмо, куда нас угораздило вляпаться, а девчонка от нечего делать прислушивалась к нашему разговору.

Как просто, оказывается, иногда решить сложную проблему, если решать её методом случайностей, хоть я в них и не верю. Никто из нас в первые несколько секунд даже не понял, что проблема решена, когда девчонка вдруг сказала:

- А я знаю, о чём вы говорите! Только это совсем не цыганка.

2

Девчонка напомнила мне молоденькую Натали Портман из фильма «Леон». Не внешностью. Просто, когда она подошла ближе и начала отвечать на наши вопросы, стало заметно: понимает она чуть больше того, что обычно понимают дети. На самом-то деле это только подтверждает мою теорию «Дети – звери», ведь из каждого правила бывают исключения.

- посмотрел на девчонку, потом на меня и усмехнулся. – Похоже, мы не там, где надо было, информацию искали.

Девчонка спрыгнула с качелей и, видя, что мы растерялись, подошла сама. Я подвинулся, освобождая ей место в центре скамейки.

- Бычок затуши, - посоветовал я Серёге, бросил на асфальт свой и наступил на него. Не люблю заставлять кого-то дышать дымом вместе со мной. Серёга кивнул.

- Ну, рассказывай, - предложил он девчонке. – Раз уж подслушала наш разговор.

- А что рассказывать? – она смущённо пожала плечами. – Это детская страшилка, её все знают. Раз в три месяца приходит монстр с заброшенной стройки, забирает одного из детей и оставляет вместо него муляж, а ребёнка съедает.

- Монстр? Со стройки? – Серёгины брови полезли на лоб. Даже я не удержался от улыбки. – Бред какой-то.

- Ну, вы же сами сказали, что ваш ребёнок стал другим после того, как та женщина что-то с ним сделала, - девчонке явно не понравилась наша реакция. – Но это вообще не женщина. То есть… Это вообще не человек. Как в фильме ужасов. Оно только выглядит, как человек, чтобы никто его не засёк.

- Кхм, мда… - прокашлялся Серёга. – А ты откуда знаешь, что это монстр?

- Стёпка из двенадцатой квартиры видел его, когда оно приходило в прошлый раз.

- И что же оно собой, по мнению Стёпки, представляет?

Девчонка не успела ответить. С одного из балконов раздался недовольный крик:

- Юля! Ты с кем там разговариваешь? А ну быстро домой!

Мы все трое взглянули вверх. Через балкон третьего этажа перегнулась жирная бабка из серии «Матриархат и домострой правят миром». Она смотрела на нас, как на педофилов, и угрожающе размахивала в воздухе тряпкой для мытья полов.

- Я сейчас, ба!.. – крикнула ей в ответ девчонка, но старуха не унималась.

- Не сейчас, а встала и пошла сейчас же, я кому сказала! Или ты ждёшь, пока я сама спущусь?

- Да иду я, иду! – окончательно потеряв терпение, завопила наша собеседница в ответ. Поднявшись со скамейки, Юля виновато оглянулась на нас: - Простите, мне пора. А монстра вы поищите в Интернете, некоторые писали о нём на городском форуме.

- Поищем, - кивнул Серёга.

Когда девчонка ушла, мы, не сговариваясь, достали ещё по одной сигарете, переваривая неожиданно свалившуюся нам на головы информацию.

- Вот ведь как бывает, - сказал Серёга, выпустив из лёгких клуб дыма. – Ты ей веришь, Лёх? Про монстра.

- Какие к чертям собачьим монстры в наших *бенях? – вопросом на вопрос ответил я. – Но стройку я бы обследовал… Однозначно.

***

В поход на «стройку», которой на самом деле называли давно прикрытый завод по сборке велосипедов, мы собирались на днях. А пока я был занят своими делами – всё равно Серёга с поиском данных в Интернете и сам справится. Почему-то я был убеждён, что он и шурину ещё раз позвонит... И не ошибся.

Набрав Серёгин домашний номер в среду вечером, первое, что я услышал – это Лидкины глухие рыдания, которые шли фоном к Серёгиному «Алло».

- Здорово, - сказал я, чувствуя одновременно беспокойство и неловкость. – Когда «в поход»?

- Хорошо, что набрал. Завтра можешь? – спросил Серёга хрипло, словно хотел прокашляться, однако звонок ему помешал. Ответить я не успел.

- Погоди секунду, - торопливо сказал Серёга и стукнул трубкой о тумбочку. Я ждал и слушал, как они говорят между собой: Серёга и Лидка.

- …потому что это подмёныш, она так и сказала! Это не наш Андрей. Ты что, сам не видишь, ослеп?.. – Едва разобрал я сквозь слёзы Лидки.

- Какой к чёрту подмёныш!.. Ты что, в деревне или в средних веках живёшь?! – голос Серёги. – Знаешь, что мне твой брат сказал? В нашем районе это далеко не первый странный случай. Но странный не потому, что ребёнок заболел, а потому что свихнулась его мамаша… которая готова убить собственного сына только потому, что он ведёт себя «не как обычно»! Да ты послушай себя, идиотка!

- Это не мой сын! – ревела Лидка. – Это не мой сы-ы-ын, не Андре-е-ей!!!

- *ля! Собирай вещи и вали к матери. Я сам о нём позабочусь!!! – заорал Серёга.

На этом месте я решил перезвонить позже и повесил трубку.

Но Серёга сам набрал меня через час.

- Извини, - устало сказал он в трубку. – Завтра пойдём. Вечером, когда Андрюха заснёт. Днём не могу, пришлось взять на работе отгул, чтобы с ним сидеть.

- Окай, - ответил я. – Значит, возьму фонарь.

- Возьми два, у меня нет, - попросил Серёга. Потом, совсем не в тему, добавил: - Лидка уехала к матери… Нда. Ладно, подходи завтра часам к восьми вечера. Хотя какая, к чёрту, разница, всё равно Андрюха больше не спит… Давай к семи.

И отключился.

***

Четверг выдался жарким даже для мая, практически летним днём, а к вечеру воздух налился духотой, предвещая грозу. С рюкзаком, в котором лежали два мощных фонаря, фотоаппарат (на всякий случай) и корочка журналиста (на другой случай), я чувствовал себя, как Индиана Джонс. Тем более, в карман джинсов я положил складной нож.

Экипировку Серёги составляла только позаимствованная у шурина резиновая дубинка со встроенным электрошокером. Само собой, она тоже очутилась в моём рюкзаке. «Светиться» перед соседями с этим оборудованием было ни к чему.

Из-за душного вечера Серёга решил оставить балкон в большой комнате, по совместительству детской и гостиной, открытым, задёрнув его только шторой. Я пошёл вслед за ним – не знаю почему, но мне тогда захотелось взглянуть на ребёнка. Может, где-то глубоко внутри я знал или подозревал, что вижу его в последний раз.

Подмёныш, как его назвала Лидка, лежал в своей кроватке – так же, как лежал и в коляске. Ровно, неподвижно, прижав руки к груди. Лежал и сверлил своими большими тёмными глазами Серёгину спину. Однако, как только я подошёл ближе, он перевёл взгляд на меня. Невозможно описать этот взгляд. Скажу только, что у детей – у младенцев – такого не бывает. Я не выдержал его взгляда и отвёл глаза. Свет в комнате был выключен, но кожа ребёнка всё равно казалась слишком белой – или слишком бледной.

Открыв балконную дверь, Серёга подошёл ко мне и тоже посмотрел на ребёнка. Тот медленно, не мигая, перевёл взгляд на него. Их безмолвный поединок длился всего минуту, но Серёга, как и я, не выдержал первым.

- Всё, идём, - угрюмо буркнул он и направился к двери.

***

Старый завод находился неподалёку, мы добрались до него пешком минут за двадцать. Пока шли, Серёга сказал только, что в Интернете не нашёл ничего особенного ни про монстра, ни про этот завод. Слухи, сплетни, детские выдумки, рисунки от руки, где мало что можно было разобрать. Все, кто «видели» монстра, рисовали его по-своему. Из чего Серёга заключил, что толком его так никто и не разглядел.

Будка охранника пустовала – охранять было нечего. Из всех кабинетов, цехов и других помещений уже вывезли всё, мало-мальски ценное. Наворовали и бросили, как это обычно и делается в нашей стране.

Ворота были закрыты, но мы не рассматривали их как преграду. Большая часть окон на всех трёх этажах оказались разбитыми. Мы воспользовались этим, чтобы проникнуть в один из кабинетов и начать поиски.

Мы понимали, с кем можем здесь столкнуться. Даже такие городишки, как наш, не обходятся без криминала и бомжей. Для этого, собственно, Серёга и прихватил с собой усовершенствованную дубинку. Он достал её из рюкзака и держал наготове. Так же, как я держал нож раскрытым. В левой руке мы несли фонари.

...Я как-то смотрел передачу о заброшенном Чернобыле – можно сказать, этот завод был точной копией того, который я видел в передаче. Старый разгромленный завод советского образца. На полу валялись битые кирпичи, штукатурка, осколки стёкол и бутылок, использованные презервативы, шприцы. В одном из цехов Серёга нашёл даже порванные на кусочки поляроидные фотографии с обнажёнкой. Завод явно пользовался популярностью среди местной молодёжи.

Никого, за исключением нескольких крыс, так и не встретив, мы обошли два первых этажа и полезли по лестнице на третий. Здесь в одном из кабинетов мой взгляд привлекло нечто странное. Если в других помещениях окна были выбиты лишь частично, то здесь от окна осталась только рама. И рама, и подоконник были запачканы чем-то наподобие пепла. Я провёл по нему пальцем, и на подушечке пальца остался жирный чёрный налёт. Мерзость.

Я показал на пепел Серёге, и он пожал плечами. Но потом всё же достал фотоаппарат и сделал несколько фотографий со вспышкой. Мало ли…

Мы отправились дальше. Теперь кое-где в проходах и в коридоре стали попадаться куски плотной паутины. Серёга сфотографировал и их. Но больше мы ничего не нашли. Этаж неожиданно закончился решёткой. Короткая винтовая лестница за ней вела прямо на крышу.

Серёга посветил на замок раздвижной решётки, потом – на мой нож.

- Заперто… Открыть сможешь? – Я покачал головой. – Дай мне. Я в армии служил, научили. Сейчас…

Он передал мне дубинку и фонарь, взял нож и стал быстро выдвигать из него один инструмент за другим. Добравшись до маникюрных ножниц, ловко вдвинул лезвие в замок и нажал. Толкнул решётку – та с лёгкостью поддалась.

- Меня научишь? – спросил я, протискиваясь вверх по лестнице за Серёгой.

Он что-то промычал в ответ. Заметив, что Серёга внезапно остановился, я толкнул его, чтобы освободил проход. Он дёрнулся, но вылез, уступая мне место.

Дальнейшие вопросы отпали сами собой.

Мы стояли в неком подобии кирпичной шахты для выхода на крышу. Люк, которым заканчивалась лестница, был откинут. Почему я сказал, что это было только подобие шахты – потому что её стены были покрыты той самой плотной паутиной, слои которой мы находили на третьем этаже. Но эта паутина была по большей части чёрной, как будто измазанной пеплом. Всё вместе это напоминало… кокон.

***

- Что за чертовщина здесь творится? – Я не мог ему ответить. Я и сам этого не знал. – Надо попробовать разрезать…

Однако на этот раз мой нож ничем ему не помог. Паутина была настолько твёрдой, что только пружинила в ответ на попытки соскоблить её со стен. Мы переглянулись.

- Давай выбираться отсюда, - сказал Серёга после паузы, и я охотно полез назад в люк, по лестнице… В голове мелькали картинки из фильмов ужасов. Если быть конкретным, из «Чужих» - момент, когда Рипли входит в их логово… Я не знал и не хотел знать, что за монстр обитает на этом проклятом заводе, но столкнуться с ним, имея при себе жалкий перочинный ножик, совершенно точно не хотел. Серёга, судя по скорости его передвижений, целиком разделял моё мнение.

Мы поменялись местами, и теперь впереди, подсвечивая коридор фонарём и не выпуская шокер из правой руки, шёл он. Я подстраховывал нас обоих… постоянно оглядывался, ждал, что из оставленного нами кокона… или откуда-нибудь из вентиляционной шахты, как в том фильме, появится монстр.

Но он ждал нас впереди.

За разбитым окном одного из кабинетов, вдоль которых мы проходили, раздалось нечто вроде хлопков воздуха, и краем глаза я увидел стремительный порыв ветра. А несколько секунд спустя, из кабинета с полностью выдавленным стеклом вышла она. Цыганка.

Как и сказала девчонка, зрение подвело меня. Я ошибся… Это была не цыганка. Это был даже не человек.

То, что я принял за пёструю юбку и светлый платок, оказалось громадными мотыльковыми крыльями. Кажется, в природе это называется мимикрией: когда насекомое сливается с окружающей средой, чтобы выжить. В данном случае это насекомое… этот монстр слился окраской с нами, людьми. Не знаю, существуют ли где-нибудь в тропических странах гигантские бабочки, но перед нами стояло именно такое насекомое. Развернув хоботок и приподняв крылья, оно разом утратило всё своё сходство с женщиной.

***

Тот пепел, который я заметил сначала вокруг окна, а потом и на паутине, оказался пыльцой с крыльев бабочки.

- Убьём эту тварь, - вполголоса предложил Серёга. – Я знаю, что она сделала. Она впрыснула Андрюхе под кожу яд!.. Поэтому он так странно себя ведёт.

Но я покачал головой, потому что помнил свёрток на руках у «цыганки». Свёрток, из которого агукал и махал кулачками Андрюха. Нет, это насекомое унесло его тогда взамен, оставив в коляске… как сказала Юля? Муляж? Скорее, яйцо либо личинку, которая была точным подобием годовалого младенца.

Вот почему всё это время «Андрюха» не двигался в своей кроватке.

Вот почему он не спал. И его взгляд… Вероятно, это и вовсе были не глаза, а какие-нибудь светочувствительные или улавливающие движение усики. Имитация глаз…

Но если всё так, и оно действительно похитило ребёнка, то где ребёнок? Где настоящий Андрюха?

И снова вспомнились Юлины слова: «Раз в три месяца приходит монстр с заброшенной стройки, забирает одного из детей и … съедает».

Ребёнка съедает… Вернее, прокалывает этими двигающимися за хоботком жвалами и высасывает все его соки, а кожицу, как это принято у плотоядных насекомых, просто отбрасывает на пол.

Где её потом подбирают крысы.

- Серёга, - сказал я. – Лидка была права. Андрюхи больше нет. У тебя дома лежит личинка этой твари.

Он дёрнулся, как от удара. Не знаю, понял ли он то, что уже осознал я, и что бы он сделал дальше, но в это время насекомое застрекотало и двинулось к нам. Вероятно, его раздражал и свет наших фонарей, и звуковые волны, поднимавшиеся от наших голосов. Оно хотело убрать нас со своего пути и вернуться в кокон, откуда, как большинство плотоядных насекомых, выбиралось полетать по ночам.

Перед нами встал выбор: нырнуть в один из кабинетов и пропустить его – или вступить с ним в схватку. В принципе, мы могли его одолеть. Два здоровых мужика со складным ножом и резиновой дубинкой-электрошокером против насекомого величиной в человеческий рост. Легко…

Смущала только неизвестность. Преимуществом насекомого было то, что никто из нас понятия не имел, что оно может пустить в ход. А что если оно и вправду ядовитое? Я никогда не интересовался энтомологией, но о ядовитых насекомых с детства не слышал только ленивый. Перед тем, как схватить добычу, они травят или парализуют её своим ядом, который находится под жвалами или в волосках, покрывающих экзоскелет насекомого. Предположение Серёги было не лишено оснований…

Впрочем, он думал об этом меньше всего.

Молча, отработанными в армии движениями Серёга атаковал незнакомого врага. Мгновение – и от опалённого «меха» огромного мотылька полетели искры. Он застрекотал и попятился, перебирая такими же гибкими, как наши руки, лапками. Хоботок вытягивался и вновь собирался в спираль, со жвал закапала на пол тягучая слюна.

- Чего стоишь? Режь крылья! – заорал на меня Серёга, пытаясь снова добраться до отползающего насекомого шокером.

Его крик выбил меня из ступора. Я кинулся на помощь другу, но складной нож, как и в случае с паутиной, оказался не в состоянии хоть как-то повредить огромное крыло.

До сих пор узкий коридор, где насекомое не в состоянии было расправить крылья, был нашим преимуществом, но теперь мы с Серёгой столкнулись плечами, мешая друг другу. Он механически провёл приём, который отбросил меня назад, и бросился вдогонку за отступавшим монстром. Я устремился следом…

…Только для того, чтобы увидеть, как насекомое, успевшее отползти назад в просторную комнату с выбитым окном, расправляет крылья и принимает Серёгу «в объятия». Затем я услышал отвратительный чмокающий звук, и его ноги, видневшиеся из-под крыльев бабочки, обмякли.

Дубинка упала на пол и подкатилась ко мне. Подхватив её с пола, я ткнул шокером в крыло этой твари. Снова запахло палёным, и раздался стрёкот. Медленно, нехотя насекомое отпустило Серёгу.

Я не убил его, но хотя бы ранил… Оно вскочило на подоконник, выползло на стену за окном и полетело – неровно взмахивая крыльями, то словно подпрыгивая в воздухе, то снижаясь. Потом я потерял его в ночной темноте…

***

Серёга с проломленным черепом лежал на полу, и из его головы вытекала желеобразная кашица – мозг. Я с первого взгляда понял, что ему уже не поможешь. Поздно вызывать Скорую, а полицию – тем более. Единственным подозреваемым в убийстве лучшего друга и его ребёнка буду я. Кто поверит, что под крышей старого завода ютится плотоядная бабочка размером с человека и ворует детей?

Я рассмеялся и сделал шаг назад. Нет. Это не фильм ужасов, и я не тупица. Я знаю, что _оно_ ещё вернётся сюда, в своё гнездо, и закончит трапезу. А его личинка там, у Серёги дома, рано или поздно уползёт, чтобы свить свой собственный кокон где-нибудь… в другом районе нашего городишки.

Я никогда не служил в армии. Что называется, вовремя отмазался. У меня нет оружия, которым можно справиться с этой тварью. Хотя бы с одной, что уж говорить о нескольких.

Может, я и не самый смелый и верный человек на свете, но я, как и все, хочу жить.

Поэтому сейчас я покину это жуткое заброшенное место, поеду домой, соберу вещи и уеду за границу, в большой город. Затеряюсь среди его жителей и никогда сюда не вернусь.

Я сочувствую Серёге. Я старался, правда старался помочь, но вот он лежит - мертвее некуда. И я сочувствую Лидке, которая так здорово готовит домашний борщ, и которой я тоже очень хотел помочь. Только ей уже не поможешь. Личинка вместо Андрюхи и смерть близких всё равно сведут её с ума.

Что касается детей… Как уже было сказано выше, я не люблю детей, хотя и сочувствую всем будущим жертвам этой твари. Уверен, что какой-нибудь герой вроде Серёги рано или поздно докопается до истины, придёт и прикончит её со всем её проклятым потомством. И я даже оставлю ему указания.

Но сейчас я просто хочу жить.

Я бегу.
Tags: !Выбор дня, foolofwonders, Триллер, Ужасы нашего городка
Subscribe
promo otrageniya april 14, 06:25 67
Buy for 40 tokens
Привет всем участникам Отражений и нашим гостям! С настоящего момента вступают в силу изменения в правила, поэтому прошу авторов ознакомиться с нижеследующим. 1. Каждый участник может опубликовать один пост в день. Чтобы иметь возможность публиковать до трех тем в день, участник должен соблюсти…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments