Mary Rua (foolofwonders) wrote in otrageniya,
Mary Rua
foolofwonders
otrageniya

Categories:

Утопленники

В детстве моё упрямство доводило взрослых если не до слёз, то до плохого настроения уж точно. Я слушал и понимал только голос логики – правда, ребяческой и наивной, но от этого им легче не становилось. Меня наказывали, ставили в угол, пороли широким отцовским ремнём… И всё равно каждый следующий день нёс с собой новые испытания на прочность.

Не знаю, как при таких условиях матери пришло в голову навестить живущих рядом с самой Волгой родственников. Всё равно, что бомбу замедленного действия везти, – однако она решилась. Поездом – в другую страну («А это граница, да? Мы стоим уже целых двадцать минут! Можно, я выйду погулять?»), пересадка в Москве («Мам, давай возьмём с собой эту собаку? Видишь, она без ошейника… Я спрячу её в чемодане!»), короткая остановка у друзей в Казани («Мам… Я, кажется, пианино сломал. Нечаянно!») – и, наконец, омываемая цветущими волнами дача на сваях.

Поначалу за мной следили в восемь глаз, но я мирно ходил по берегу и собирал устрицы. Они привлекали размером и перламутром на внутренней стороне створок. Я даже не задумывался о том, что причиняю боль живому существу, когда вскрывал перочинным ножом раковину и извлекал оттуда кусок слизи. Всё ждал, что найду в одной из раковин жемчужину. Пусть маленькую, но настоящую. И, как Муми-тролль, подарю её маме. Тогда я ещё не знал, какая это на самом деле редкость – найти жемчужину. Не знал и о том, что некоторые хитрецы наловчились «выращивать» жемчуг сами, засовывая внутрь раковин маленькие песчинки перламутра, соскобленные с самих же устриц. Дальше в устрице начинается процесс, схожий с образованием раковой опухоли или гнойника у человека, - обволакивание и выталкивание инородного тела. Жестоко, да. Но я обо всём этом даже не подозревал. А если бы догадался – конечно, загорелся бы попробовать!

Впрочем, речь не об этом.

Довольно скоро – когда я набил свежевыпотрошенными устрицами целых два мешка, - интерес к свежей игре угас. Я зашёл в дом, посидел некоторое время у прокаленной железной печки, то и дело подбрасывая дрова, задыхаясь от жара и дыма. А потом вышел – для того, чтобы с другой стороны дома обнаружить маленькую заводь с привязанной к колышку лодкой.

Заводь насчитывала с десяток метров длиной и шесть – шириной. Зелёная лодка выглядела старой, но пока не утлой, а внутри неё лежали аккуратно сложенные вёсла. Какой ребёнок на моём месте не захотел бы тут же влезть туда и грести? Я решил, что это – моё призвание, однако, поскольку робел перед дальними родственниками (особенно перед суровым, жившим здесь круглый год дедом), побежал спросить разрешения.

И, разумеется, его не получил.

- Завтра вместе поплаваем, - утешил меня дед, заметив, как непритворно я расстроился. Он по себе знал, что больше здесь заняться нечем. Волга цвела ряской – не поплаваешь. С устрицами я уже разобрался. Чем бы я там занимался ещё неделю? Видимо, об этом подумала и мама, потому что, несмотря на расстояние от одного берега до другого и сильное течение, она в ответ на дедову реплику смолчала.

В конце концов, если заставить меня безвылазно сидеть в доме – или гулять по берегу, - я мог выдумать и что-нибудь похуже.

***

Я был так взбудоражен в тот вечер, что еле уснул, а утром дед разбудил меня сам. Кажется, только закрыл глаза и тут же открыл – даже сны посмотреть не успел. Погода стояла сонная, но смурная: небо надёжно укрыто «подушечными» облаками, а Волгу вполне можно принять за море, так грозно раскинулись в еле заметных берегах рябые волны. Говорят, море тоже зацветает, когда приходит сезон… И, пожалуй, это было единственное, что мне не понравилось в Волге.

Я прыгнул в лодку и по указанию деда пробрался к носу, а он, в свою очередь, сел на вёсла. Я внимательно следил, как он отвязывал лодку от колышка и, умело орудуя вёслами, выводил её из заводи. Как разворачивал, чтобы пройти немного поперёк течения. Тогда я не понимал, что делает он это для меня. Потом, когда через сотню метров мы сменились, дед велел повернуть лодку и грести обратно – по течению вниз. Оно несло нас практически самостоятельно, а я, неловко погружая в воду то одно весло, то другое, радовался своей «силе».

Конечно, молча я не сидел. Ускоряя лодку вёслами, я пыхтел и задавал вопросы. Когда мы поплывём на ту сторону? Что там, на той стороне? Сильно ли мешает вёслам ряска? Как быстро можно грести без неё? Какая глубина сейчас под нами? Кто там живёт? И так далее. Словом, я мучил деда тысячей вопросов, которые обычно задают дети. Он, в основном, хмыкал в ответ, но иногда и отвечал. Так я узнал, что под нами живёт громадный сом – однажды дед чуть было его не поймал, однако тот оборвал прочную лесу и ушёл в глубину. Питается сом детишками вроде меня, поэтому соваться в воду – даже там, где ряски мало – дед мне не советует.

Всё это звучало логично до жути, и я замолчал, обдумывая услышанное. А на левом берегу тем временем уже показался знакомый домишко на сваях, и дед сказал мне сворачивать в заводь.

Я был ужасно разочарован тем, что «на сегодня всё». Пока дед привязывал лодку обратно к колышку, я канючил поплавать ещё, хотя бы тут, в заводи. Он окинул взглядом эту крохотную «лужу», где со мной не могло произойти совершенно ничего плохого, и кивнул.

- Недолго! - предупредил он.

Но даже это «недолго» меня окрылило. Я был счастлив, тренируясь разворачивать лодку в тесном пространстве то в одну, то в другую сторону. Примерно через час или два я чувствовал каждое движение весла и днища. Я стал одним целым с лодкой! И эта заводь показалась мне, как и ей самой, ужасно тесной. Мы с ней были созданы для плавного бега по речным волнам. Вот только в окошко дома на меня внимательно смотрели то мама, то дед – и я вынужден был оставаться в пределах их взгляда.

***

На следующий день я снова упросил деда поплавать. Повторилось всё то же самое, только теперь в два заплыва. Сперва я грёб только вниз по течению, но во второй раз – уже в обе стороны. Это было намного труднее, но я, хоть и натёр с непривычки мозоли на ладонях, справился с честью. Дед довольно усмехался в седую бороду. Он пояснил, что у берега мы держимся, потому что течение здесь слабее, а ближе к середине реки оно «незнамо куда снести может, без мотора там делать нечего». Поведал о заливе километра на два повыше, где рыбы – «видимо-невидимо: там тебе и сазан с окунем, и щука с налимом» (я хотел спросить о соме, но сбился в тот момент с дыхания). Рассказал байку о том, как сам в молодости, по весне, когда речное течение было намного сильнее, чем летом, в мелеющей воде, едва избежал столкновения «с баржой». Я слушал и не верил; звучали его истории, как сказки. Дед слабый, думал я, в силу детской логики не представляя себе этого грозного «течения», вот я бы не то что до другого берега, до упомянутого им залива на два километра вверх по течению догрёб… Ни с кем при этом не столкнувшись. Даже на обратную дорогу сил бы хватило.

На этот раз к возвращению на дачу я прилично устал и не просился поплавать часок-другой в заводи. Так что, когда он прыжком выбрался из лодки, я послушно - таким же прыжком – проследовал на покрытый галькой берег, и мы пошли в дом.

Мама уже нас ждала. Уминая под самоварный чай чёрный хлеб с маслом и вареньем, на её расспросы дед лишь ответил, что из меня бы «вышел толк». На его беду, эти его слова я услышал, и моё самомнение подскочило до небес. Сам того не подозревая, дед заронил в мою голову шальную идею обязательно выйти на лодке в Волгу одному. Следующие слова мамы добавили масла в огонь. «Продукты заканчиваются, - вздохнула она. – Думала, вы хоть рыбы мне наловите». Тут я поднялся, сказал, что иду поискать ещё устриц, и выскользнул за дверь. Будет тебе рыба, мам, даже не сомневайся!

На дне лодки лежал аккуратно свёрнутый дедом невод. Я понятия не имел, как его ставить, но тем вечером это волновало меня меньше всего. Как и всякий ребёнок, я был убеждён, что справлюсь с подобным делом наугад – так же, как справлялся теперь с вёслами.

***

Руки жутко болели, но я не обращал на такие мелочи внимания – всё застилалось гордостью и упрямством. Я бесшумно вывел лодку из заводи и стремительно, налегая на вёсла изо всех сил, погрёб вверх по течению. Небо к вечеру заволоклось уже не облаками - тучами, хлёстко кропал мелкий дождик, но я – распаренный – не поднимал головы. Падающие на лицо капли принимал за брызги волн; последние же мало-помалу вскидывали собственные «головы» и сильно толклись в борта белыми бурунами.

Не знаю, сколько я так проплыл. В какой-то момент вдруг вспомнил, что дед ничего не говорил о местонахождении заводи. По эту сторону Волги она располагалась или по ту? Замечу ли я её на другой стороне - вот в чём вопрос. Мне казалось, что лодка проплыла уже что-то около километра. На самом же деле, постоянно борясь с волнами, может, всего метров двести. Неважно. Я был достаточно упрям и глуп, чтобы, даже выбиваясь из сил, начать выгребать на середину реки, с целью вовремя увидеть залив.

И, разумеется, через несколько минут ветер с дождём и усилившимся течением сделали своё дело. Дедову лодку развернуло на сто восемьдесят градусов, понесло в противоположную сторону – а я, едва успев втянуть в неё вёсла, сидел внутри и абсолютно не знал, как поступить!

Наверху что-то ослепительно блеснуло – через пару мгновений из сгустившихся туч во всю мощь зарокотал гром, да так, что уши заложило. Только теперь я по-настоящему испугался. Сделал единственное, что сделал бы на моём месте каждый: съёжился на днище лодки и кое-как прикрылся рыбачьей сетью. Волга, ещё утром тихая, спокойная гладь, превратилась в бушующее злое безумие. Волны уже не просто бились в борта, а яростными кулаками ударяли так, что лодка – и я вместе с ней, - могли перевернуться в любой момент. И утонуть.

Небо совсем потемнело; грохотало – с проблесками молний – каждые пять минут. Я старался не смотреть по сторонам. Лежал, цепляясь за дерево, по-глупому пытаясь немного утихомирить качку. Но это, конечно же, не помогало. Невесть откуда в голову полезли когда-то читанные страшные строчки:

…Прибежали в избу дети, второпях зовут отца:

 «Тятя, тятя, наши сети притащили мертвеца…»

Стало так жутко, что волосы на затылке зашевелились. Я обратился к Богу:

- Ну, пожалуйста… Я же хотел, как лучше! Не надо меня топить!..

«Гордыня – смертный грех!..» - напомнили о себе строчки из Библии в ответ. Я замотал головой:

- Ну, нет!.. Я больше не буду. Пожалуйста, хватит уже!..

А потом заплакал.

***

Когда я вволю наревелся, гроза утихла – и волны тоже. Я почти не промок под сложенной в несколько слоёв сетью, а от горячих слёз на щеках стало клонить в сон, так что я удобно свернулся калачиком и задремал.

Разбудил меня тихий шелест – и задевающая время от времени лицо «метёлка». Я сел в лодке, сонно потёр кулаками глаза, огляделся: вокруг простиралось камышовое поле. Ряски видно не было, из чего я сделал вывод, что течением лодку унесло далеко-далеко вниз по реке. «К чёрту на кулички», - как иногда с иронией выражалась мама. Линию берега, который располагался сравнительно близко, венчала тёмная крыша чьего-то дощатого дома – на секунду я представил, как лодочный нос ударяется о песок, и я заглядываю в этот дом с просьбой о помощи… И мне тут же стало неприятно, таким холодным и чужим он казался. Шестым чувством кольнуло под ложечку: уплывай отсюда, как можно быстрей (и я до сих пор иногда размышляю перед сном о том, что могло быть в том доме)! Я послушался, но страха – такого, как накануне, под громовые раскаты, не ощущал. Я стал воспринимать происходящее, как интересное приключение, вроде тех, что происходили с моими любимыми героями, Томом Сойером и Геком Финном, – правда, несколько устыдился, подумав, что мать с дедом сейчас, наверное, здорово за меня переживают. Однако куда больше этой мысли меня заботил голод. Если бы не он, я бы чувствовал себя совсем неплохо.

Надо выгрести отсюда куда-нибудь, где течение слабое, а растительности нет, и поставить сети – вот, что пришло мне в голову, и я согласно кивнул этой замечательной мысли.

…Обычно послушная вёслам, на сей раз лодка еле двигалась. Камыши удерживали нас, мешая нормально плыть. К тому же, то правое, то левое весло упрямо втыкалось в землю, застревало в иле. Когда я окончательно запарился их по очереди вытаскивать, то решил, что здесь неглубоко, надо просто подтолкнуть лодку. Не самая лучшая мысль, но других на тот момент не было – куда ни глянь, берег за камышами оставался невидимым, и причалить к нему я не мог.

Я снял штаны и, держась за борт лодки обеими руками, погрузился в холодную после вчерашней грозы воду. Зубы тут же начали выбивать дробь, кожа покрылась мурашками, но я не сдавался, пока ступни не погрузились в ил целиком. Как я и предполагал, здесь было совсем не глубоко – вода едва доставала до пояса. Увязая в иле, спотыкаясь о корневища тростника и рогоза, я брёл, толкая впереди себя лодку, пока вода не стала мне до подмышек, а потом и по шейку. Тогда только, наклоняя и опасно раскачивая лодку, я полез обратно.

А когда залез, невольно вскрикнул: наплывшие незаметно, пока я шёл, пиявки, облепили ноги и грудь так густо, что за ними почти не видно было кожи. Дрожа от отвращения и злости, я отдирал от себя этих тварей и бросал их назад в воду. Они извивались в пальцах, источая из себя мою кровь, норовили снова прицепиться – хоть куда-нибудь. Одна упала и доползла почти до самого – ну, вы понимаете чего. Её я кинул на дно лодки и раздавил лопастью весла. Шевеление сзади подсказало, что ужасные гадёныши ещё и на спину забрались… Бр-р-р! Не люблю вспоминать, как я от них от всех избавлялся…

Слава Богу, всё когда-нибудь кончается. Я вытолкал лодку из камышей и медленно повёл её вверх по течению. Понимая, что заплыл очень далеко, я всё же хотел быть поближе к маме и деду, когда они начнут меня искать. Ведь искать наверняка будут на моторке – а она быстрее любого течения. Правда же?

***

Я грёб и одновременно высматривал тихое местечко, где можно было бы передохнуть и закинуть сети, наловить рыбы… Мозоли болели всё сильнее и сильнее – кажется, одну или две я даже растёр до крови. Кровоточили и те места, где цеплялись пиявки – моя рубашка быстро пропиталась кровью. Поэтому я решил добраться до берега, или в крайнем случае до какого-нибудь островка, раскинуть невод, а для себя сорвать подорожник… Лучшее средство от кровотечения.

Наконец, показался небольшой заливчик, полностью удовлетворявший моим смутным ожиданиям. Я даже увидел, как плескалась рыба. Правда, людей там не было… Интересно, во время ночного спуска по реке я вообще встречал людей? Или, вернее, встречался ли я им? Если да, то наверное, думали, что лодка пустая, и отталкивали от себя. Хорошо хоть, ни с кем в грозу не столкнулся… Пожалуй, только сейчас я осознал уровень своего везения. И почувствовал себя намного взрослее, чем раньше.

Вы пробовали когда-нибудь ставить сети, не имея в этом совершенно никакого опыта? Мало того, что я их ночью перепутал, так рядом не было никого, кто помог бы развернуть мотню. Шестов тоже под рукой не оказалось – да я и не знал, что они вообще нужны. Чуть погодя я отчаялся и бросил их: после того, как обратил внимание на сачок, который лежал чуть в стороне от сетей. Как это, должно быть, выглядело забавно, когда, свесившись с лодки, я пытался выловить сачком то одну, то другую мелькавшую в глубине рыбину. Капли крови срывались с груди в тёмную воду – как я теперь понимаю, действовали они куда лучше приманки. Но не для той рыбы, которую я хотел поймать.

Для хищников.

***

Подталкиваемая моими резкими движениями лодка потихоньку приближалась к середине залива – вода при этом становилась всё глубже и темнее, почти до черноты. Мы с моей лодкой плыли по направлению к большому дереву… Честно говоря, из воды косо торчали только его корни. Видимо, повалило давней грозой. Там я думал временно причалить для передышки.

Однако, когда мы были совсем близко от дерева, лодка внезапно замерла, будто мы снова оказались в камышином поле. Что-то тихо заскреблось по днищу из-под воды…

Как сейчас помню, что первой моей реакцией стало удивление. Я понял только, что застрял, но вокруг не было ничего, что могло бы удерживать лодку. Может, там было ещё одно - полностью скрытое -  дерево? Взялся снова за вёсла, но безрезультатно…

Тогда я убрал вёсла с сачком подальше, чтобы не мешали, лёг на дно лодки и прислушался, стараясь определить, с какой стороны идёт звук. Поскрёбывание ничуть не напоминало дерево, стучащее или трущееся о другое дерево. Этот звук был множественным, если вы понимаете, что я хочу сказать. Скребли одновременно в нескольких местах: тихо, но очень настойчиво.

Мне показалось, что справа скребут громче. Я встал на колени и свесился за правый борт в попытке разглядеть – и убрать! – источник, даже опустил в воду руку и немного пошевелил пальцами. Вдруг нащупаю?..

Боялся ли я? Нет. Я был занят, увлечён и голоден. Мои инстинкты охотника (и не рассказывайте не к месту о вегетарианстве) при виде рыбы в заливе обострились, свойственный любому ребёнку азарт на порядок вырос. И, конечно, я не ждал со стороны казавшегося таким уютным заливчика никакого подвоха.

Тем больший ужас охватил меня, когда моих пальцев коснулись чужие. Холодная плоть со сползающей с неё кожей крепко обхватила мою руку, и из-под лодки выплыло почерневшее одутловатое лицо с распахнутыми глазами.

***

Так, как я заорал тогда, я больше не орал никогда и нигде. Вырвал руку, бухнулся обратно на дно лодки – и кричал, КРИЧАЛ, Боже, как я кричал! Я едва не перевернул лодку сам, потому что бледная до синевы рука не желала отцепляться. Я оторвал её от утопленника, и эти пальцы по-прежнему сжимали мои в потустороннем пожатии мертвеца. Я вопил дурным голосом и скакал по лодке, бешено тряся рукой, пока та кисть не упала с прощальным плеском за борт.

Охваченный ужасом, я ещё некоторое время сидел в лодке и скулил, как перепуганный щенок, не решаясь взглянуть на воду. Потом набрался смелости и посмотрел направо. Лицо всё ещё маячило там – печальное, теперь оно не только впивалось в меня взглядом, но и открывало рот. Жуткое это было зрелище: распухшие, в процессе разложения, с чёрными пятнами лицо, шея и скребущая борт безвольными пальцами одна рука. Губы не двигались сами, их еле заметно колыхало течением, но я этого не понимал. Я больше не хотел видеть утопленника – двух взглядов хватило для того, чтобы полностью потерять аппетит и лечь на дно лодки, сразу ослабев, едва не теряя сознания.

«Тятя, тятя, наши сети притащили мертвеца…»

А если бы мне удалось раскинуть сети? Я зажмурился и помотал головой, не желая даже представлять такой кошмар.

Что мне делать? Как убраться отсюда?

Мысль о том, что я могу остаться тут на весь день – а может, и на ночь, - мигом привела меня в чувство. Весь дрожа, я выглянул за левый борт в поисках выхода. Но и там виднелся утопленник. Они всплывали повсюду, десятки человек: их волосы медленно двигались в воде, как бледные водоросли, а глаза – у всех! – были открыты и смотрели, казалось, прямо на меня. Я почти ждал, что утопленники, цепляясь за борта, полезут в лодку, однако этого они делать не стали. Только сейчас я вспомнил о том звуке снизу. Много рук удерживали нас своими почерневшими пальцами – еле слышное, но упрямое, как я сам, жуткое шебуршение.

Оно всё ещё раздавалось из-под днища, но делать мне ничего не пришлось. Мало-помалу я осознал, что лодка разворачивается к торчавшей из воды коряге кормой, к Волге передом и – вопреки слабому, очень слабому течению – выплывает из залива.

Мертвецы сами избавлялись от нас.

Отчего-то вспомнился тёмный дощатый дом на берегу рядом с камышовым полем. Укол неприятия и шёпот интуиции: «Уплывай быстрей!..» Там явно было плохое место – наверное, и здесь я наткнулся на такое же. Залив рисовался мне подводным кладбищем, чей покой я случайно нарушил.

Всё это проносилось в голове быстро и мимолётно. Сам я столбиком сидел на вёслах и думал, что сойду с ума. Вернусь к маме сумасшедшим, как Волга в грозу. А может, и поседевшим, как мой дед, тоже. Я слышал, что люди седеют от страха и сильных переживаний. Таких, как сейчас.

Однако, о чём я даже не догадывался, так это о том, что главная угроза только успела почуять мою кровь, и всплывала за спиной. Медленно, тяжело, но неотвратимо - предвещая мне гибель.

***

Залив был не кладбищем, а сомовой берлогой. Да-да, того самого, о котором рассказал мне дед. Не сказка-страшилка – настоящее чудовище обитало в этом заливе, под тем кряжистым деревом, куда я первоначально направлялся. Недоеденные им утопленники – позже я понял, что их целью было спасти меня, не дать сому заполучить новую жертву, - все были детьми. Такого же примерно возраста, как я сам в то далёкое время…

…Старый сом-людоед разогнал скопище тел одним ударом хвоста. Я обернулся, словно во сне, думая, что сейчас увижу повелителя мертвецов – водяного. Почти угадал. Ростом – длиной – размером (какое лучше подобрать слово?) с крупного взрослого человека, он смотрел на меня круглыми осмысленными глазками, напоминавшими акульи. По бокам рта свисали толстые белые усы. А сам рот!.. Я бы поместился туда целиком, если бы прыгнул в воду солдатиком, держа руки по швам.

Мгновение, пока мы смотрели друг на друга: я – полуобернувшись, он – приподнявшись в воде, длилось вечность. Потом он нырнул, далеко не беззвучно. В конце концов, это он был хозяином залива, а я всего-то незваным гостем. Сом скрылся под водой, а я так и продолжал сидеть, обмирая от ужаса и непонимания, до тех пор, пока его мощное тело не пошло на таран многострадального днища дедовой лодки.

И даже тогда я не закричал. Наоборот, меня обожгло пониманием: это главная битва моей жизни. Если проиграю, умру здесь… Никто никогда не найдёт меня. Я умру даже раньше деда, а мама будет плакать – и всё это по моей собственной дурости.

Сом плеснул хвостом, погружаясь в глубину, чтобы разогнаться и ударить вторично. Днище красноречиво потрескивало под ногами, показывая, что ещё одной атаки старого убийцы не выдержит…

Я вскочил и выдернул из уключины весло, перехватив его вертикально, лопастью книзу. В этот момент весь страх куда-то испарился, сменившись кристальной ясностью ума и собранностью тела.

- Я тоже хищник, а не твоя жертва! – сказал я негромко, и он почти тут же ударил вновь.

Доски с хрустом проломились – из-под обломков виднелась уже знакомая белёсая голова с круглыми, пожиравшими меня взглядом, глазками. Под ними в ожидании добычи открывался рот. Лодка стремительно заполнялась водой.

Отбросив одну из досок пинком, я ответил сому таким сильным, на какой только был способен, ударом весла. Сверху вниз, словно всаживал тупой меч в мягкий, живой, но неподатливый камень.

Сил было не так уж много, однако их хватило, чтобы на время оглушить плотоядную морду. Издав булькающий звук, он погрузился обратно в глубину, а я… А я, пока лодка не утонула окончательно, прыгнул за борт и, стараясь не думать о колышущихся в воде сине-чёрных трупах, быстро, как мог, поплыл к берегу, до которого, к счастью, было не так уж и далеко.

***

Деда я нашёл сам, всего через полдня после того, как выбрался на берег. Дошёл до какой-то деревеньки, откуда меня, внимательно выслушав, доставили в участок мужики. Как зовут, когда родился, фамилия деда? Найти его оказалось достаточно просто – и маму, которая хотела было меня наказать, но радость («Стёпка! Живой! Горе ты моё луковое!») пересилила, конечно, тоже.

Что касается сома… Я знал, что отнёсшиеся с таким вниманием к моей истории деревенские жители, устроят на него облаву. Уже потом, когда мы вернулись домой, мама получила от деда письмо, в котором он эту облаву описывал.

На выходе из залива с помощью береговой охраны и рыболовного судна раскинули крепкий трал и выловили сома-людоеда со свежим шрамом от весла прямо поперек морды. В его желудке, кроме полупереваренных рук и ног, ко всеобщему удивлению, нашли устрицу с самой большой речной жемчужиной в стране. Из-за этого я расстроился больше всего и дальше слушал письмо не так внимательно.

А когда, годы спустя, уже после смерти деда, перечитал, на глаза навернулись слёзы.

«Всех детишек, - писал он, - баграми повылавливали и схоронили. На поминках много пили за ихний упокой и за Стёпкино, хоть он у тебя и чертёнок, здоровье. Мою лодку мужики выловили за бутылку, я её починил. Приедете в следующий раз, повезу его, коли захочет, на рыбалку в верхний залив. Толк из парня выйдет, Аня, точно тебе говорю!»

Мир твоему праху, дед! И вашему, утопленники, которых я так испугался… мои нежданные спасители из потустороннего мира, тоже. Спасибо вам за всё.
Tags: foolofwonders, Авторский текст
Subscribe
Buy for 50 tokens
(КДПВ) С чашкой чёрного кофе только что рано утром за компом просматривала новости. Наискосок, по-быстрому. В статье (на сайте издания "Взгляд"- где всегда топчется масса троллей) по поводу мнения Горбачёва о победителях в холодной войне увидела опрос, поучаствовала, результаты открылись…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments