Mary Rua (foolofwonders) wrote in otrageniya,
Mary Rua
foolofwonders
otrageniya

Categories:

Все спят

- Все-е-е спя-а-ат!..

Мишка вздрогнул, но не проснулся, только ощущение горячей, облепившей тело простыни стало более явным. Он метался по кровати большую часть ночи, не имея возможности ни открыть глаза, ни сбежать от настигающих его монстров. А теперь в ночной кошмар втёк ещё и Голос.

- Все-е-е спя-а-ат!.. – повторил Голос. – Вста-вай, Ми-ша-ня!..

За словами последовал «бумц» с содроганием пола - и хлопок в ладоши. Потом эти ладони крепко обхватили его лицо.

- Вста-ва-а-ай…

Чужие холодные руки задержались на щеках ровно столько, сколько требовалось, чтобы разлепить веки пальцами.

Мишка отчаянно замотал головой, избавляясь от них.

- Да встаю я, встаю уже! – хрипло буркнул он. И открыл, наконец, глаза.

Руки, голос и придурковатое лицо, белым пятном маячившее сверху, принадлежали Оське – «трагедии молодой еврейской семьи из пятой квартиры», как называла его Мишкина мама.

Оська снова захлопал в ладоши и запрыгал («бумц», «бумц»), одновременно растягивая губы в улыбке. Он был счастлив.

- Все-е-е спя-а-ат, а мы с Ми-ша-ней не спи-и-им!.. – непомерно растягивая слова, сказал Оська.

Мишка смотрел на него и не мог понять, откуда тот вдруг взялся у него дома, и где мама, а – главное - который час? За плотно занавешенными шторами угадывался свет. Значит, уже день? Мишка чувствовал себя отвратительно – так, будто не проснулся, а из одного кошмара переместился в другой.

- Гу-у-уля-а-ать! – сказал Оська со своей неизменной широкой улыбкой.

- Да подожди ты! – отмахнулся от него Мишка и, подхватив со спинки стула любимую майку и вылинявшие от частых стирок джинсы, побежал в совмещённый санузел. Оська проводил его полным любопытства взглядом.

Из ванной Мишка по очереди заглянул в кухню, гостиную и в родительскую спальню. Папы не было – уехал на работу. А вот мать ещё спала. У неё под боком лежала и сопела маленькая сестрёнка.

- Мам? – позвал он тихо, чтобы не разбудить Кристинку. – Ма-ам!..

Она спала так крепко, что не слышала его. Мишка подошёл, потряс за плечо… Сильнее. Сказал в самое ухо: - Мама!

Бесполезно. Мать даже не шевельнулась. Только тревога на её лице (видимо, тоже снились кошмары) обозначилась чётче. Мишка понял это по вертикальной морщинке, которая проступала между красивых бровей, когда мать волновалась.

- Ладно, спи дальше, - решил он и вышел из спальни, прикрыв за собой дверь. Пусть спит, и так сестрёнка по два-три раза ночью будит. Если ещё и она проснётся, невыносимый детский писк услышат не только мама с Мишкой, но и весь дом.

Оська незаметно подошёл со спины и внимательно наблюдал за его действиями. Отступая от двери, Мишка столкнулся с ним и от неожиданности выругался - коротко и ёмко, как и большинство ребят со двора в отсутствие взрослых.

- Лять! – довольно повторил Оська. Он обожал короткие звучные слова. – Лять! Лять! По-о-шли-и гу-у-у-лять!

- Тихо! - сказал ему Мишка. Теперь ему ещё и влетит, когда Оськины родители услышат от недоразвитого сына это «лять». – Какой гулять? Мне в школу надо. Забыл?

- Не-е-е!.. – мотнул головой Оська. – Не-е в шко-олу…

- Зачем тебя папа вообще к нам пустил?! – сердито пробормотал себе под нос Мишка. «Жаворонок» Оська ошивался во дворе или в подъезде с раннего утра. Часто – из-за того, что считал Мишку своим лучшим другом. Иногда Мишкин папа отводил его домой или прогонял, но в хорошем настроении – впускал. И тогда Оська залипал у них до самого вечера.

Только не сегодня, подумал Мишка. Что на отца нашло? Знает же, что вторник – школьный день.

Он посмотрел на часы: семь сорок девять. Как так? Обычно мама будила его за час до школьного звонка. Получается, они оба проспали. Но на первый урок, хоть и с опозданием, Мишка успевал. Если поспешит. Если избавится от Оськи.

- Слушай… - начал он, одновременно собирая разбросанные по комнате учебники и тетради и кидая их в рюкзак. – Иди домой, а? Я и так в школу опаздываю.

Но Оська продолжал мотать головой:

- Не-е-е!

Он тоже схватился за рюкзак и после короткой борьбы, цепляясь одной рукой за лямку, а другой – за подоконник, подтащил Мишку к окну.

- Там!

Мишка злился, но юродивого (это уже папино выражение) бить – последнее дело. И если Оська хотел, чтобы кто-то выглянул в окно, проще было посмотреть в окно, чем его – Оську – переубедить. А в том, что Оська хотел именно этого, сомнений не оставалось, уж слишком красноречиво он мычал и тыкал пальцем в сторону Вранского проспекта, куда выходили Мишкины окна.

- Ладно, я быстро посмотрю и… - «убегаю», хотел было закончить Мишка, но вместо этого уронил на пол школьный рюкзак и вцепился обеими руками в подоконник. От увиденного у него перехватило дыхание!..

Последний раз нечто подобное Мишка видел в конце фильма «Обитель Зла», когда буквально краем глаза ему удалось заглянуть в гостиную поздно вечером (на кухню – попить – шёл). В тот вечер папа как раз расслаблялся за фильмом ужасов под пиво и чипсы после тяжёлого рабочего дня, пока мама укачивала не желавшую засыпать Кристинку. Вообще-то Мишке в силу возраста не полагалось такое видеть даже мельком, но всё равно… Было так интересно! Темнота в гостиной, тишина и зловещий белый экран, с которого тревожно, с ружьём в руках, смотрела по сторонам на опустевший мир Мила Йовович…

Сейчас всё было точно так же, только вместо интереса Мишка почувствовал, как по спине поползли мурашки. Потому что всё происходило не в фильме. По-настоящему.

…По всей длине проспекта молчаливой колонной замерли автомобили, автобусы. Даже трамвай. Некоторые мирно стояли перед продолжавшим работать светофором, другие же выглядели так, будто незадолго до этого с ними играл гигантский ребёнок: побитые, искорёженные, вмятые друг в друга. Но это было ещё полбеды – хуже всего Мишка почувствовал себя, когда заметил, наконец, людей.

Сначала он различил неподвижные человеческие силуэты в машинах, а потом уже обратил внимание на размазанные по дорожному асфальту тёмно-красные пятна. И мусор. Много мусора – вернее, то, что он принял за мусор. Клочья одежды, разорванные сумки с выпавшими из них мелкими предметами, бесформенные куски мяса и ещё что-то, похожее на требуху, которую мама выскребала из курицы перед тем, как забросить её в кастрюлю…

Мишка отвернулся – не потому, что затошнило… Новое, взрослое чувство сдавило грудь тяжестью неотвратимой беды. Если вглядываться дольше и пристальней, детство с привычными играми, телевизором, школой и повседневной беззаботностью просто улетучится. Мишка ощутил это интуитивно.

Оська, наоборот, прилип к оконному стеклу руками и носом. Его широкое лицо сияло весёлым любопытством.

- Та-ам!.. Та-ам!.. – повторял он, но из-за того, что одновременно высовывал кончик языка в попытке дотянуться и лизнуть стекло, получалось что-то вроде: «Эмм!.. Эмм!..».

- Не смотри! – прикрикнул на него Мишка, и тот испуганно оглянулся. Сам он уже отошёл от окна и сел на кровать, думая, что делать дальше. В одном Оська был прав – в школу идти не стоило. Приедут полицейские, перекроют улицы… Может, снова попробовать разбудить маму? Нет… Пусть себе спит и не волнуется зря. Позвонить папе? И оторвать его от гипер-важной офисной работы… Тоже нет. Папе он всё расскажет вечером. Тогда что? Просто сидеть дома и ждать, пока снаружи всё закончится? Мишка обхватил голову руками, не в силах принять верное решение.

- Ми-ша-ня, гу-лять! – сказал неслышно подкравшийся Оська прямо в ухо.

Мишка вздрогнул. Точно! Что бы он ни решил, первым делом надо отвести домой Оську – нечего ему путаться под ногами.

***

…Крепко удерживая своего нежданного гостя за руку, Мишка стоял перед чёрной дерматиновой дверью в пятую квартиру и давил на кнопку звонка. Один раз нажал, второй, третий – потом уже держал палец на белой пимпочке непрерывно: звонок внутри квартиры дребезжал, не переставая.

Безрезультатно.

Это было так же странно, как и большая авария на Вранском проспекте, потому что кто-нибудь из Оськиных многочисленных родственников (кроме родителей, у него было две бабушки и два деда) всегда оставался дома. На случай ЧП.

Палец онемел.

Мишка отнял его от звонка и несколько минут разглядывал исполосованный ножом дерматин (так дворовые ребята показывали своё отношение к этой квартире и живущей в ней семье), раздумывая, можно ли оставить ноющего Оську тут – или всё же вернуться домой вместе с ним.

Оська разрешил сомнения: вырвал руку и припустил вниз по лестнице, прыгая через три ступеньки сразу.

 

- Стой! Стой, идиот, шею свернёшь! – крикнул ему в спину Мишка, но тот, конечно же, не остановился.

У Мишки не было другого выбора, кроме как броситься за ним.

Ничего, думал он. Ничего. Рядом с дверью подъезда, на первом этаже стояла будка, где за сканвордами и газетой проводила время консьержка – тучная, спокойная как удав тётя Даша. Больше всего на свете она не любила носившихся туда-сюда детей, постоянно за шиворот цапала. Шансов пробежать мимо неё у Оськи не было.

Подъездная дверь лязгнула, открываясь, и гулко захлопнулась за Оськой.

«Твою ж мать!» - подумал Мишка.

Пробегая мимо будки, краем глаза он увидел невероятное: откинувшись на спинку стула, тётя Даша спала, чего раньше с ней никогда на рабочем месте не случалось. Стул грозил перевернуться, но консьержку это заботило мало. Она спала – и улыбалась во сне.

Засов послушно щёлкнул второй раз, открывая перед Мишкой дверь, и снова – уже медленней – когда дверь закрывалась за ним.

Только бы Оська на место аварии не побежал, крутилось в Мишкиной голове. Оглядываясь по сторонам, одновременно он представлял, как Оська прыгает и хлопает в ладоши перед грудой металлолома из новеньких иномарок… Или поднимает с асфальта рукав пиджака с выглядывающей оттуда окровавленной рукой. Бррр!..

К счастью, долговязая фигура, поначалу скрытая от Мишкиного взгляда автомобилями, чьи владельцы плевать хотели на двор и детскую площадку, стремительно удалялась в другую сторону – через двор Оська бежал к зоопарку.

Мишка вздохнул, бросил тоскливый взгляд на свои окна (наверное, мама с Кристинкой всё ещё спят) и побрёл, лавируя между машинами, за ним. Друг ему Оська или нет, сейчас, пока взрослых рядом не было, именно Мишке выпало нести за него ответственность. Слишком уж часто случались те самые ЧП, ради которых в пятой квартире обязательно кто-то дежурил. Во дворе над Оськой издевались: «угощали» плесневелыми продуктами, отсылали от себя с невыполнимыми, заведомо тупыми поручениями, толкали в грязь во время игр, - а то и просто били. Сам же Оська в порыве игр кидался под машины или не замечал их, когда какой-нибудь подвыпивший мужик давал задний ход. Воровал что-нибудь по поручению «товарищей по играм» и попадал в переплёт. Терялся и пропадал на пару суток, увязавшись за прохожими. Да много чего с ним происходило… И единственным, кто хотя бы изредка ему помогал (о чём потом жалел, разделяя с Оськой его участь), был Мишка. Зачем он это делал? Мишка и сам не знал.

Зоопарк Мишка не любил – в основном, потому что звери поголовно казались больными, голодными, измождёнными. Он был там всего однажды, в прошлом году, когда маму увезли в роддом, а отец неприкаянно бродил по опустевшей квартире, не зная, чем себя и сына занять.

- Пойдём, что ли, Мишаня, в зоопарк с тобой сходим? - неожиданно предложил он, когда запасы еды в холодильнике подошли к концу. И они отправились в кафе, а потом в зоопарк.

Мишка шёл с сахарной ватой впереди, разглядывая зверей. Отец поотстал; смотрел себе под ноги и мысленно гадал: когда же, наконец, жену с ребёнком выпишут? Людей вокруг было немного – всего одна школьная экскурсия, но орали дети так, что резало по ушам. Кричали, фотографировались на телефоны, дразнили зверей едой, от чего те забивались в дальние углы клеток… Нет, Мишке в зоопарке не понравилось.

Интересно, водили туда Оську хоть раз? Мишка в этом сомневался. Разве что он сам забрёл вслед за кем-то во время одной из своих пропаж. Недаром сейчас так уверенно, огибая ограду, нёсся к арке с чугунными буквами «ЗООПАРК».

Мишка всё ещё видел его, но теперь Оська казался маленьким, как пластмассовый солдатик из набора для малышей, и продолжал уменьшаться. Ладно, это неважно, всё равно Мишка его догонит.

На повороте со двора в Можаевский переулок Мишка захлебнулся тугим порывом ветра, который внезапно налетел – и так же внезапно стих. Тут только он обратил внимание на звеневшую вокруг тишину…

Можаевский переулок выходил на Вранский проспект одним концом и на такую же широкую улицу Победы – другим. Шум давно стал привычным явлением для этого двора. Мишка, Оська, даже маленькая Кристинка, не говоря уже о других ребятах, спокойно засыпали, играли, занимались своими делами, пока где-то совсем рядом грохотали по брусчатке машины, катились по рельсам трамваи, стучали каблуками и звенели мобильниками многочисленные прохожие.

Сейчас Мишка не слышал ничего, кроме редких посвистов ветра. А ведь на Вранский проспект к тому времени уже должны были подъехать полицейские машины и «Скорая» с их пронзительными сигналками. И пожарные, наверное, тоже. И журналисты с обязательной толпой зевак вокруг камер… Удвоенный шум с места аварии должен был достичь Мишкиных ушей ещё во дворе.

А он слышал только тишину.

Снова стало холодно, и Мишку передёрнуло. Он мотнул головой, гоня от себя мысли о вирусах и зомби - вместе с подкрадывающимся страхом.

«Ну ты прям, как маленький!..» – буркнул он мысленно с презрением. Что сказал бы в такой ситуации папа? Что всему есть разумная причина, всё можно объяснить наукой. А зомби не бывает.

И Мишка решительно зашагал ко входу в зоопарк.

Около входа – как и в любом месте, где скапливался народ, - обычно сидел, собирая мелочь, бомж с немецкой овчаркой. Он дневал здесь и ночевал. Мишка не знал, почему сторож и полицейские его терпели, но Колян из соседнего подъезда со знающим видом говорил: «Делится!», и Мишка верил ему на слово.

Бомж лежал на боку, даже не прикрывшись картонкой, и самозабвенно выводил носом рулады. Свернувшись калачиком вокруг его пустой кепки, рядом так же крепко дрых пёс.

С опаской заглянув в кассу (он не взял с собой из дома ни копейки), Мишка увидел парня лет восемнадцати-двадцати, который сидел со скрещёнными на столе руками, уютно положив на них голову – и, конечно же, спал…

«- Все-е-е спя-а-ат!..» - откликом прозвучал в голове Оськин голос. Мишка вспомнил маму с Кристинкой, консьержку тётю Дашу, неестественно скрюченных людей в автомобилях на Вранском. Осенила страшная догадка: эта жуткая авария произошла потому, что люди внезапно уснули. Поэтому до сих пор не приехали полицейские с неотложкой, улицы пусты, а дверь Оськиной квартиры никто не открывал. Потому что…

Все спят?..

Но как такое может быть? Это же реальный мир, а не какая-нибудь сказка про Спящую красавицу из тех, что мама рассказывает Кристинке! Мишка, скорее, готов был поверить в то, что спит он, и всё это – очередной кошмар, однако что-то внутри уже подталкивало его войти в зоопарк, проверить жуткую догадку…

Он шёл по узким проходам мимо клеток – совсем как тогда, с папой. Только теперь у него не было сахарной ваты, а вместо жалости к зверям и недовольства Мишку пробирал до костей страх.

Догадка была верной: спали все, кого он встречал на пути. Лежали в неудобных позах люди. Один из них, пожилой мужчина в шляпе, упал, застигнутый сном, неудачно, ударился головой о железные прутья клетки, и теперь под ним расползлось пятно алой «краски». Мужчина не дышал – и Мишка, пока не имевший чёткого представления о смерти, но испытывавший суеверный ужас к мертвецам, постарался проскочить мимо него как можно быстрее.

Спали звери, птицы и всевозможные гады в серпентарии. Еле шевелили плавниками рыбы, неподвижно застыли на песке морские животные, сложили в треугольник крылья бабочки, спрятались в пожухших листьях жуки и пауки…

Везде стояла такая тишина, что Мишка чуть не умер, когда в одном из павильонов из-за угла на него неожиданно выскочил с диким смехом Оська.

- Ты сдурел так пугать! – завопил он; сердце билось в груди как сумасшедшее. На этот раз Оська не съёжился. Он аж приплясывал от восхищения перед зоопарком.

- А-а-а-а! – прокричал Оська в ответ изо всех сил, и крик гулко отскочил от серых стен.

Идиот! Вокруг непонятно что творится… Катастрофа. А этот прыгает и смеётся. Мишка глубоко вздохнул, успокаивая сердце, развернулся и пошёл к выходу из павильона. И из зоопарка заодно. Он должен был найти хоть кого-то, кто бы не спал и мог объяснить, что произошло с людьми, с городом… Может, со всем миром даже…

- Гу-лять! – сказал Оська и бодрым шагом направился за ним.

***

Уже на выходе из зоопарка Мишка подобрал выпавший у кого-то из спящих мобильный телефон и позвонил. Сначала домой, потом – папе. Слабая надежда на то, что всё вокруг является частью «Камеди-клаб» или другого специализирующегося на розыгрышах телешоу, умерла вместе с длинными гудками.

 - Абонент не отвечает. Пожалуйста, перезвоните позже.

Мишка выкинул ненужный телефон и шёл, внимательно оглядываясь по сторонам, но на улице Победы творилось всё то же, что и на Вранском проспекте. Новенькие иномарки, за минуту обращённые в бесполезный железный хлам. Спящие в них люди, спящие прохожие. Кто-то – в позе эмбриона, кто-то – на спине, кто-то – вечным сном… Последних Мишка старался не замечать.

Если пройти ещё два квартала, будет метро. Мишка представил, что сейчас творилось в метро… Нет, туда лучше не соваться. Может, попробовать зайти в школу? Нет, она в противоположной стороне, слишком далеко идти. Тогда что делать? Где искать ответы?..

Проходя мимо церкви, Мишка заглянул туда. Любопытный Оська выглядывал из-за спины. Мишка не особо верил в Бога – хотя единственная бабушка (папина мама) была религиозной, родители его не крестили и Библию вслух не читали, не говоря уже о соблюдении всех церковных праздников и заповедей. Поэтому представление о Боге Мишка имел весьма туманное. Бабушка говорила, что Бог создал людей из глины, а теперь наказывает за грехи. Учителя в школе утверждали, что люди произошли от обезьян, а в Бога верили только в средних веках, когда совсем «тёмными» были. Телевизор показывал мультики о жизни Христа и евреях, которые пасли барашков, а потом Иуда всех предал. Вот и всё, что Мишка знал о Боге.

Но не исключал, что всё, происходящее сейчас вокруг, - Его рук дело.

А может, и нет…

Две сухонькие старушки в платках лежали на длинной скамье. Молодая женщина, вставшая на колени перед иконой, чтобы зажечь свечу, в этой неловкой позе и уснула. Батюшка сидел за хорами, опёршись о стену, с кадилом в руке – и зычно храпел сквозь длинную густую бороду.

Нет, решил Мишка. Вряд ли Бог имел ко всему этому хоть какое-то отношение.

- Есть хочу! – заныл Оська за его спиной. Он уже потерял интерес к заставленному иконами и свечами храму. – Ку-шать!..

Когда дурачок требовал еды, игнорировать его было невозможно. Будет ныть громче и громче, пока кто-нибудь что-нибудь не сделает. Ладно. Мишка и сам уже проголодался – в конце концов, «гуляли» они уже почти два часа, а позавтракать он не успел.

Он мысленно прикинул местонахождение ближайшего магазина – совсем рядом с автобусной остановкой, буквально в двухстах метрах отсюда.

Мишка чуть повеселел, когда в воображении пронеслись разные вкусности, которые мама никогда практически не покупала. Чипсы, пицца (замороженная, правда, но в магазине – в мясном разделе – была и микроволновка), и всё, что обычно продаётся у кассы. Сейчас они как следует наедятся, а то, что останется, возьмут с собой. Жалко, школьный рюкзак не прихватил из дома… Ручки целлофановых пакетов отрывались часто. Ну, да ладно. Выбора всё равно не было, чего теперь жалеть.

Страх исчерпал себя, сменившись голодом и апатичной усталостью. Мишка брёл вдоль дороги, Оська – за ним.

- Ку-шать! Ку-шать!.. – повторял Оська, как заведённый, усиливая ощущение полной нереальности дня. То плачущим голосом, то резко и грубо. Бесполезно было просить его ждать. Оська понимал только «На!» в виде протянутой еды, а не уговоры, мол, сейчас придём, пять минут ещё… Мишка ускорил шаг.

На стоянке перед супермаркетом наблюдалось всё то же, что и на улицах, только мягче – многие просто не успели въехать или, наоборот, выехать с парковки. Хорошо, хоть здесь без трупов обошлось, а то бы совсем аппетит отбили. Наверное…

Мишка аккуратно обогнул поваленную на бок сетчатую тележку для продуктов (Оська её просто перепрыгнул) и приблизился к раздвижным стеклянным дверям. На секунду испугался: вдруг не откроются?.. Но двери послушно разъехались в стороны, и ребята вошли.

Люди спали, облокотившись на тележки, сидя на скамейках у шкафчиков – или прямо на полу. Некоторые задевали друг друга локтями и коленями, не замечая этого. В совсем уж неудобных случаях отодвигались – благо, несостоявшихся покупателей было мало, а места много. Вторник всё-таки.

По привычке вытащив красную корзинку из нагромождения таких же, Мишка провернул турникет. Желудок – в предвкушении пиццы – заурчал.

***

В магазине было скучно. Сидеть среди запасов еды в ожидании, пока кто-то явится и всё объяснит, не хотелось. Но куда они могли пойти – а главное, для чего, - Мишка понятия не имел.

Он оставил полный пакет продуктов у стеклянных дверей, чтобы забрать его на обратном пути. Теперь впереди, куда глаза глядели (ему не привыкать) шагал, время от времени пританцовывая и размахивая руками, Оська, а Мишка брёл следом. Так они прошли большой, с дорожками и фонтаном в виде пеликана, парк, миновали величественное строение центральной библиотеки и вышли к набережной. По сторонам Мишка уже не смотрел. К этому времени стало ясно: Оська оказался прав ещё тогда, когда его будил; во всём городе (а может, и в целом мире) не спали только они двое. Остальные – Мишка отказывался в это верить, но что-то билось в подсознании, настаивало на горькой правде, - были обречены.

Чайки, которые, как правило, носились с пронзительными криками над водой, тихо качались на волнах. Где-то вдалеке, у причала, белели катера и парусники, но сегодня они не радовали, не вызывали желания пронестись по волнам, воображая себя Джеком-Воробьём, или податься в юнги. Мишка снова услышал тоскливый, недобрый, словно накликающий беду, свист ветра. Ещё и солнце облаками закрыл… Только сейчас Мишка ощутил, как замёрз – в одной майке и джинсах, и как ноют уставшие икры.

Он сел на парапет набережной и обхватил руками плечи. Таким одиноким и несчастным Мишка не чувствовал себя никогда. К тому же, ветер непреклонно толкал его в грудь, пробирая холодом до дрожи.

- Ли-и-са-а-пе-е-ед!.. – сказал Оська, указывая на валявшийся поблизости «Старк». Тот лежал с неестественно вывернутым рулём рядом с владельцем. Мишка разглядывал удобное сиденье, блестящую чёрную раму и багажник сзади – поначалу без интереса, но потом в карих глазах вспыхнула искра понимания. Точно! Они слишком устали, чтобы вернуться домой пешком (а в том, что пора было возвращаться, Мишка не сомневался). Он повезёт Оську на багажнике – тем более, что велосипед, кажется, подходил по росту им обоим.

- Хочешь, покатаю? – спросил он. Дурачок заулыбался от уха до уха, забил в ладоши, закивал. Мишка потёр плечи, защищаясь от безжалостного ветра, и взялся за руль.

Понадобилось минут десять, чтобы объяснить Оське, как нужно садиться на багажник и как держаться за него, Мишку («Не жми так сильно, все кости мне переломаешь, ну!»).

Они поехали обратно. Мелькали по правую руку волны с закрывающим их парапетом, несколько минут спустя – библиотека слева, красивый фонтан посреди парка, и дома, дома, дома… Жёлтые, розовые, голубые, с колоннами, статуями и лепниной – почти не тронутые временем. Только люди, беспорядочно лежавшие на порогах и на тротуаре, портили картину.

Оське надоело на багажнике, и он задёргался, пытаясь слезть.

- Сиди! – бросил через плечо Мишка. – Домой едем.

- Не-е-е! – тут же заныл дурачок. – Не-е домо-ой! Гу-лять!

Мишка строго прикрикнул, и Оська часто заморгал. Ему не нравился дом, в котором на лестничных пролётах постоянно ругались друг на друга люди. Не нравилась квартира, где вокруг него ходили вечно печальные, озабоченные взрослые. Одни – в чёрных шляпах, из-под которых торчали косицы. Другие – носатые, в фартуках, с рыжими (такими же, как у него) кудрями. Дедушки и бабушки. Хотя мама с папой немногим от них отличались. А во дворе никто не желал с ним нормально играть. Нет, Оська возвращаться не хотел.

Он заплакал, растирая по лицу слёзы вместе с первыми каплями дождя. Замычал – но спрыгнуть с велосипеда на приличной скорости побоялся.

Однако тёмные, упавшие на асфальт капли заметил и Мишка. Скрипнул с досады зубами и стал выглядывать место, где можно было переждать грозу. Вымокнуть с ног до головы ему не хотелось. Тем более – сушить и переодевать Оську.

«Интернет-кафе». Ярко-неоновые буквы неподалёку привлекли его внимание… Ещё больше Мишка обрадовался открытой под этой вывеской двери. Нажал на педали – и через полминуты резко затормозил. Приехали…

Бросив велосипед под навесом, Мишка с Оськой поднялись по ступенькам и проследовали внутрь. Мишка с любопытством оглядывался: раньше ему не приходилось бывать в Интернет-кафе, да и своего компьютера не было. Максимум, на что он мог рассчитывать – это посидеть за старым, десятилетней давности компьютером в школе или поиграть полчаса в «бей-руби-бей» (так он называл про себя игры РПГ) у Вадика, пока тот собирался на улицу.

Четыре компьютера были заняты спящими – удивлённо приоткрыв рот, смотрел свои сны и администратор кафе. Оська, не давая Мишке сесть за какой-нибудь из свободных компьютеров, ныл у автомата с напитками и шоколадными батончиками, выпрашивая их себе. Со вздохом и внутренним содроганием Мишка залез к администратору в карман и вытащил оттуда кошелёк. Других способов достать из автомата шоколад он не знал.

Схомячив несколько штук «Баунти», Оська притулился на полу у автомата и задремал. Мишка послушал, как за открытой дверью мощными струями стегает по земле дождь, и присел рядом. Похоже, ночевать придётся здесь.

А что если они тоже заснут навсегда?.. – пришла в голову неожиданная мысль. Мишка даже глаза открыл от страха. Но потом успокоился. Жуткая мысль сменилась другой, чуть менее страшной: ну и пусть. В конце концов, что им вдвоём делать в этом сонном царстве, где никогда не проснутся мама с Кристинкой, папа – и все Мишкины друзья? Как жить?

Из-под зажмуренных век потекли горячие ручейки слёз, но он уже слишком хотел спать, чтобы додумывать эти ужасы до конца.

Так, с мокрыми щеками, прислонившись к спокойному, измазанному шоколадом Оське, Мишка и провалился в тяжёлый, полный неясных образов и кошмаров, сон.

***

На следующее утро Мишка проснулся сам – очень рано, за дверью только начинало светать. Он весь промёрз ночью, хотел в туалет – а тело затекло так, что еле мог шевелить пальцами. Оська спал, крепко обняв Мишку, с неизменной широкой улыбкой. Дурачку точно было тепло и хорошо. На его бежевых штанах расползлось мокрое пятно; в туалет Оська по-своему уже сходил.

Мишка осторожно снял с себя его руки и устроил маленькую зарядку-разминку. Потом сбегал до оставленного велосипеда и отлил на стену здания рядом с чёрным колесом. Будить Оську он пока не собирался – от вечного нытья неплохо бы и отдохнуть.

Компьютер с Интернетом – это здорово, даже когда все вокруг заснули фиг знает почему. Можно посмотреть, как далеко успела распространиться «инфекция»…

Мишка достал из автомата шоколадку с жестяной банкой «Пепси» для себя и присел за свободный компьютер.

Где искать неспящих людей? Медленно тыкая пальцами в кнопки в поисках нужных букв, Мишка набрал этот вопрос в первой же попавшейся строчке в окне Интернет-браузера. Внизу пробежала синяя полоска, и загрузилась страница с множеством ответов.

- Форум… Чат… - шёпотом прочитал Мишка. Он не знал, что всё это значило, поэтому просто нажал наугад. Один ответ, другой, третий, четвёртый… Везде было пусто.

«Сейчас: 0 человек на форуме»

«Человек в чате: 0»

Мишка со вздохом закрыл все страницы и стал рассматривать другие значки на экране. Может, если с серьёзным делом не получилось, хотя бы поиграть?..

Иконки-буквы, иконки-иероглифы, иконки-непонятные изображения. Наконец, он увидел значок в виде шлема с щёткой-гребнем на голове. Под ним шли английские буквы: «Titan Quest». Кажется, это то, что надо.

Он дважды щёлкнул по значку, запуская игру, и на какое-то время забыл о том, где он, кто он, и что вообще вокруг творится.

…Забыл до тех пор, пока сзади, позёвывая, не подошёл Оська. При виде игры с великолепными картинками, на которых живых и потешных чудовищ можно было убить мечом, а потом подкрепиться из красненькой или синенькой бутылочки, Оська испустил восторженное: - О-о-о-о!.. – и подпрыгнул от избытка чувств.

- Не мешай! – недовольно буркнул Мишка, услышав знакомый топот.

Он играл, а Оська неотрывно глядел из-за его спины в монитор. И ни один из мальчиков не заметил, как исчезли тёмные стены кафе, и проросли вместо них буйные корни деревьев. Как растворился в светлеющем небе родной город со всеми людьми, будто его здесь и не было, и плеснула волнами свободная от каменной тюрьмы река.

Как на Мишкином поясе неслышно появились ножны с острым мечом, а за Оськиной спиной – колчан со стрелами и лук…
Tags: foolofwonders, Авторский текст
Subscribe
promo otrageniya april 14, 06:25 67
Buy for 40 tokens
Привет всем участникам Отражений и нашим гостям! С настоящего момента вступают в силу изменения в правила, поэтому прошу авторов ознакомиться с нижеследующим. 1. Каждый участник может опубликовать один пост в день. Чтобы иметь возможность публиковать до трех тем в день, участник должен соблюсти…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments