Mary Rua (foolofwonders) wrote in otrageniya,
Mary Rua
foolofwonders
otrageniya

Categories:

В темноте

Мы бы никогда не узнали эту историю, если бы не Машино детство. Именно тогда за лишний вес её дразнили «Маша – свинья наша» (не вздумайте повторить этот номер, теперь она – Мари!), и с того времени она разобиделась на весь мужской пол. Так что позже, в старших классах, а потом в университете, когда складки на боках исчезли, а достоинства никуда не делись, Мари просто издевалась над поклонниками, сохраняя хорошие отношения только с теми, над кем все дружно издевались – или же с теми, кого все так же дружно избегали.

В число изгоев поначалу входил и Пьер. Вообще-то его настоящее имя было Пётр, потому что родился и вырос он в России, но где вы видели, чтобы чёрного, как смоль, негра звали Петром? Так что, когда всем первокурсникам по традиции давали клички, его тут же окрестили Пьер-Нарциссом. Он и не возражал, весело скаля крепкие белые зубы. Ко второму курсу прозвище сократили – нарциссизм с Пьером и рядом не стоял!

Неграм в России нелегко приходится, особенно на улицах, где не только дети, но и взрослые из тех, что умом попроще, пальцами показывают. К счастью, Пьер давно к этому привык и любую нестандартную ситуацию касательно цвета кожи воспринимал с юмором. В московском университете он стал чуть ли не вождём студенческого племени: как только все свыклись с его внешностью, природное обаяние и умение пить помогли Пьеру влиться в компанию однокурсников, а стереотип «Негры – лучшие любовники» неизменно работал на него при более близком знакомстве с девушками.

Сработал он и в случае с Мари. На первом курсе она взялась опекать его из жалости. На втором, широко раскрыв глаза и навострив ушки, Мари слушала восторженные комплименты в сторону Пьера от подруг. На третьем поддалась любопытству и переспала с ним сама. Секс, как ни странно, укрепил их дружбу – и с тех пор, даже когда Пьер и Мари давно получили свои дипломы, они изредка встречались и приятно проводили вечерок-другой вместе.

***

К тридцати годам Пьер получил два высших образования и из компанейского парня превратился в представительного дипломата. На встречах бывших одноклассников-одногруппников все восхищались им и завидовали. Пьер обладал тем, о чём любой москвич может только мечтать: престижной работой, квартирой в центре города, «BMW» последней модели – к тому же, он не был женат, то есть наслаждался жизнью на полную катушку.

И только Мари знала о единственном скелете в его шкафу – непостижимом страхе Пьера перед столичным метрополитеном. При упоминании о станциях метро, поездах и прочих вещах, связанных с подземкой, Пьера передёргивало, и он старался быстро перевести тему разговора в другое русло.

Мари помнила, как этот иррациональный страх обнаружился впервые. Как она стояла в очереди за жетонами на Таганке, и в сумочке зазвонил купленный в кредит смартфон.

«Пьер» - светилось на экране, и Мари торопливо нажала на «Принять», не давая звонку сорваться.

- Привет!

- Здравствуй, душа моя!.. – поприветствовал её Пьер в своей обычной манере. – Я тут подумал: а не встретиться ли нам прямо сейчас, экспромтом?

Мари отняла от уха телефон и посмотрела на экран. Часы в верхнем левом углу показывали 19.32.

- Не знаю… - вздохнула она в трубку. – Я только с работы еду. Дома часа через полтора буду, а ведь ещё переодеться надо…

- Не надо переодеваться... Где ты находишься?

- За жетонами на Таганке стою, минут через пять в метро спущусь… А ты? …Пьер? Алло?

Ответом ей стала напряжённая тишина. Мари даже подумала, что связь прервалась, и снова поднесла экранчик к глазам – нет, не разъединили.

- Алло? – спросила она ещё раз в трубку.

- Послушай, Мари, - сказал Пьер. – Я хочу, чтобы ты оставила жетоны в покое и вышла из метро. Я сейчас на Курском вокзале. По пробкам доберусь к тебе через полчаса. Просто стой у входа и жди меня. Ок?

- Зачем? – не поняла она. – Это же соседняя станция. Я сама подъеду минут через пять. Кстати, моя очередь подошла!..

- Выйди оттуда! Уходи из метро немедленно! - Пьер всегда был хорошим оратором с гипнотическими нотками в голосе – может, благодаря этому он и стал влиятельным дипломатом.

Поражённая, Мари механически подчинилась, уступая место ворчливой бабке.

- Ладно, - сказала она в трубку. – Уже выхожу… Ты только не кричи.

Она не любила, когда на неё (или в её присутствии) кричали. Но, кто знает, может, у Пьера есть на то веская причина? Может, он знает намного больше, чем обычные жители? И не планируется ли в метро очередной теракт?

Мари охватило беспокойство.

- Что происходит, Пьер? – тихо спросила она, прикрывая рот ладонью. – Что-то должно случиться в метро, да?.. Прошу, скажи правду.

Он коротко рассмеялся.

- Ничего из того, о чём ты беспокоишься, душа моя. Просто езди автобусом и маршруткой. Подземка рано или поздно тебя, да и всех остальных погубит.

И Пьер отключился.

***

Тем вечером он так и не объяснил Мари своих странных слов. Её разбирало любопытство, и после ужина в ресторане, а потом – превосходного секса в гостиничном номере, Мари попыталась тактично выведать у Пьера, что же такого страшного кроется в метро. Однако тот недаром был дипломатом. Все попытки Мари были ласково, но непреклонно сведены к нулю.

Отчасти Мари понимала его нежелание говорить о своих страхах. А в том, что Пьер боялся подземки, сомнений не оставалось. Мужчины вообще неохотно признаются в собственных слабостях, а мачо и любимцы Фортуны скорее пустят себе пулю в лоб, чем скажут: «Я боюсь».

…Его тайна раскрылась много позже, когда во время прогулки по Воробьёвым Горам они набрели на заброшенный эскалатор. Когда-то замечательное сооружение теперь выглядело местом скопления наркоманов и бомжей. Изрисованные граффити стены, сырость, гниль и мусор.

- Интересно, почему его не реконструировали? – спросила Мари, пока они неспешно проходили мимо. Внутрь, конечно, заходить не стали.

- Слишком дорого, душа моя, - ответил Пьер. Он любил поговорить об архитектуре: - Попытки в середине девяностых были, но пополз склон, а вместе с ним и фундамент. Посыпались стёкла, затрещал бетон... Ответственный за реставрацию махнул на всё это рукой, забрал деньги и улетел в Швейцарию.

Мари кивнула и подумала, что вот так же государство махнуло рукой на всё светлое, что она помнила из своего детства. Но эту тему благоразумно поднимать не стала.

Внезапно Пьер остановился и нахмурился: откуда-то со стороны эскалатора к ним приближался человек. Бомж. Мари увидела его не сразу – а когда разглядела, первым делом отпустила руку своего спутника и сделала шаг назад. Кто его знает, что у бомжа на уме. Если полезет в драку, Мари не хотела оказаться между молотом и наковальней.

Бомж, судя по всему, из-за дорогого пальто Пьера и берета Мари, «признал» в них иностранцев.

- Хэллоу! – помахал он в знак приветствия рукой, но другая рука скрывалась в складках грязного плаща. Улыбка бомжа, практически беззубая, тоже внушала Мари опасения. – Туристы? Дай сто рублей на водку, а? Дубак же на улице. Уан хандред рублс, понимаешь?

Мари чуть улыбнулась – хоть она пьянство и не одобряла, честность бомжа ей понравилась. Однако поза Пьера оставалась слишком прямой и напряжённой – неужели он боялся?

- Я бы дал тебе на водку, если бы не твои приятели вон там, в кустах, - сказал Пьер и достал из кобуры под плащом небольшой чёрный пистолет (Мари и не знала, что у него есть лицензия на оружие). – Пошёл вон.

- Э-э, спокойно! – Бомж вынужденно поднял руки, и Мари увидела в правой руке – той самой, что он прятал за спиной, «розочку». – Ну, мало ли, туристы разные бывают… И несговорчивые тоже попадаются. Чего ты пушкой-то сразу машешь? Мог бы нормально сказать…

Он показал сохранившиеся жёлтые клыки в улыбке – правда, уже не такой весёлой, и отступил, пропуская Пьера и Мари дальше по дорожке.

- Как ты узнал, что их несколько? – спросила Мари, когда они отошли от бывшей галереи-эскалатора на достаточное расстояние.

- Крысы не охотятся в одиночку… - рассеянно отозвался Пьер. Видимо, инцидент с бомжом если и не огорчил его, то, по меньшей мере, заставил задуматься: между густых чёрных бровей пролегла морщинка.

- Крысы? – переспросила Мари, но тут же улыбнулась: - А, я поняла… Это метафора.

Пьер всё с той же рассеянностью взглянул на неё, однако ничего не сказал, и некоторое время они шли молча. Пьер погрузился в собственные мысли, а Мари не хотелось его отвлекать. Затем ей стало холодно, и она снова взяла своего спутника под руку. Прикосновение к ледяной полоске кожи над перчатками привело его в себя.

- Ты замёрзла, душа моя, - озабоченно сказал он. – Прости, я виноват. Пойдём куда-нибудь, погреемся, выпьем по чашке кофе, и я заглажу свою вину любопытной историей.

Мари любила истории Пьера – они отличались искренностью, необычностью и жизненным опытом, который он выносил из своих приключений. Тем не менее, она и представить не могла, что _этой_ истории суждено перевернуть с ног на голову всю её жизнь…

***

- Должен тебе признаться, что второе образование я получил по блату, - начал Пьер, когда им принесли кофе. – Но в то время, когда мы с тобой поступали, у меня не было ни связей, ни богатых родителей, ни ума, чтобы попасть на бюджет. Я не платил за учёбу, но и от государства не видел ни копейки. Жил в общежитии (такая у нас семейная традиция – с восемнадцати лет уходить из дома и зарабатывать самостоятельно) и, как большинство наших однокурсников, везде искал подработку.

Как ты понимаешь, из-за развитой дискриминации в России и пренебрежительного отношения к «понаехавшим», брать никуда не хотели. Даже курьером или грузчиком. Наконец, через несколько месяцев «Доширака» мне повезло: на одной из колонн возле метро висело объявление. Таганской станции требовался ночной смотритель – трое суток в неделю -  проверять неполадки на путях.

Меня взяли, потому что я был чёрным, а, по слухам, иногда на станцию проникали бомжи. Я должен был одеваться во всё тёмное, при малейшей опасности выключать фонарь и по рации звать других смотрителей на помощь. Логично, не правда ли? Мне тоже по неопытности это показалось логичным.

- Ты наверняка слышала, душа моя, что под Таганской площадью на шестьдесят метров вглубь холма при Советском Союзе выстроили целый лабиринт. Там и музей «ГО-42», который известно где начинается, но неизвестно где заканчивается… И множество тоннелей, и артезианские колодцы… Некоторые диггеры даже нашли огромный подземный город. Полузатопленный, но это неважно. Главное, когда-то там было всё необходимое на случай атомной войны. Правда, запасов еды уже нет - сам проверял… Но давай по порядку. Так вот, совсем рядом с этим городом расположена Таганская подземка.  

Чего ещё я не знал, когда устраивался на работу, было то, что в метро пропадают люди. Человек, который нанял меня на работу, сказал только часть правды. На линии действительно видели кого-то по ночам: именно кого-то, странные силуэты в туннелях. А бомжей находили здесь мёртвыми, растерзанными в клочья. Понимаешь, к чему веду?.. Я был нужен им в роли разведчика, которым, как и другими исчезнувшими людьми, не жалко было пожертвовать. Просто я бы сыграл эту роль лучше, чем другие смотрители. Я мог проникнуть в темноту глубже – и узнать больше.

- А кто и как установил, что в метро пропадают люди? – спросила рационально мыслившая Мари, размешивая ложечкой сахар.

- Поставили фото-счётчики на турникеты, - На чёрном лбу вновь появилась уже знакомая Мари вертикальная складка. – Не перебивай, прошу тебя. Ты сбиваешь меня с мысли. Все вопросы потом.

Мари кивнула, и Пьер продолжил:

- На чём я остановился? А, да. На этой линии находили больше убитых и зверски изуродованных людей, чем на остальных. Естественно, и слухи среди моих коллег распространялись самые невероятные. Я считаю себя русским человеком, но меня удивил тот факт, что никто из них не спросил у забиравших трупы милиционеров, кем были убиты все эти люди. А ведь судебно-медицинские эксперты наверняка знали… Я подумал, что если такая смерть выпадет на моё дежурство, обязательно спрошу. Пока же другие смотрители сходились в одном: на всех трупах видели многочисленные следы зубов. Но кем были оставлены эти следы, никто определить не мог. Крысы, каннибалы, бродячие псы – как я уже сказал, слухов было предостаточно.

- Целых трупов – хорошо, что мы ничего не заказали, не люблю говорить о таком за едой, - не находили. В основном, это были части тел. Куда девались недостающие «звенья», оставалось загадкой. Пожилые смотрительницы говорили, что тела втаскивают в вентиляционные шахты. Оттуда же, по их мнению, появлялись и таинственные силуэты. Я с ними не спорил, хотя, на мой взгляд, вентиляционные отверстия были слишком узки, чтобы туда мог пролезть человек. Но, опять же, они считали, что в ночное время по туннелям бродят совсем не люди.

- Я верил и не верил одновременно, но всем сердцем стремился к приключениям, ведь тогда я только полгода как достиг совершеннолетия. Рассказы коллег-смотрителей казались весьма любопытными, но приукрашенными историями – видениями Говарда Лавкрафта. Знаешь такого писателя, душа моя?

Мари отрицательно покачала головой. Пьер отпил глоток уже остывшего кофе и заговорил вновь:

- Лавкрафт – король и прародитель жанра «хоррор». Он любил писать о таившихся под землёй ужасах. Вероятно, он боялся их и сам, и этот его страх я понимаю очень хорошо… Я тоже… гм, всю жизнь недолюбливаю подвалы и пещеры. Никогда не понимал и обычая предавать мёртвых земле, чтобы их там пожирали черви…

На этом месте Мари передёрнуло от отвращения, и Пьер спохватился:

- Я отошёл от темы, извини. Итак, две недели всё было в порядке. Изредка я и впрямь замечал силуэты на путях, но они были так далеко, что я всё списывал на разыгравшуюся фантазию. И да, они сторонились – не боялись, как я потом понял, а именно сторонились света наших фонарей. Тем более, смотрители не ходили в туннели поодиночке. Моим напарником на дежурстве был ровесник из глубинки – он поступил в Москве на геофак. Если я наслаждался ощущением сладкой жути от непонятных звуков и силуэтов на путях, то он, наоборот, испытывал от всего этого прямо-таки животный ужас. Я замечал, да он и сам признавался, что каждый обход для него, как последний. Этот человек, Мари, предвидел собственную смерть.

- В день, когда он умер, а я, благодаря своему происхождению, остался жить, выпал снег. Температура упала до минус двадцати, и все животные, да и люди тоже, устремились в тепло. Метро в этом плане стало для них самым привлекательным местом, и, когда мы с напарником пришли на дежурство, наши дневные коллеги уже были порядком злые и уставшие. Они сказали, что выловили не всех бродяг, и посоветовали вести себя осторожно. Совет, прямо скажем, запоздалый. Кроме фонарей и рации, у нас не было ничего – а в такой ситуации оружие иметь при себе необходимо.

- Рядом с Таганкой от рельсов Кольцевой отходит соединительная линия, предназначенная для служебных перевозок, – туда мы и направились той ночью. Бродяги могли не только затаиться на ветке и помешать движению поездов, но и выйти на Калининскую и Таганско-Краснопресненскую линии. Уговор был таков, что за другие линии мы не в ответе. Нет никого на служебной – возвращаемся на станцию.

- Я считаю, что многих людей губит жадность. К сожалению, для осознания этой простой истины человек опирается только на собственный опыт… Немного не дойдя до пересечения линий, мы увидели впереди силуэт. Посветили фонарями – исчез. Но, когда мы подошли ближе, на шпалах, где до этого стояла неясная фигура, лежали сторублёвки. Деньги были рассыпаны таким образом, что частично скрывались за обычно запертой, а сейчас приоткрытой дверью. Мы переглянулись: ясно было, что тут лежит сумма, превосходящая наш месячный оклад. Не сговариваясь, мы поделили бумажки поровну, и я потянул ручку проржавевшей железной двери.

 - Там была старая штольня естественной вентиляции. С одной стороны её заложили кирпичом, превратив в тупик длиной от силы пять-шесть метров. У этой кирпичной стенки на корточках, спиной к нам сидел бомж. К нему и вела дорожка сторублёвок.

- Мы посветили на него фонарями, но бомж не обернулся. Он не отвечал и на наши оклики, даже на прямую угрозу вызвать милицию. Значит, придётся тащить его на станцию в четыре руки…

- Подбирая с песка купюры, мы подошли к бомжу, и я тронул его за плечо. Теперь он, наконец, обернулся. Не знаю, кто из нас был… ошеломлён больше. Он увидел чёрное лицо над слепившим глаза фонарём. Я – крысиную морду. «Бомж» щёлкнул на меня зубами и коротко то ли взвыл, то ли крикнул что-то на своём языке, призывая на помощь стаю. Сейчас я понимаю, что это было: западня для людей. Человеколовка, если хочешь… Приманкой в которой служили деньги.

 - Помнишь, я говорил, что крысы никогда не охотятся в одиночку? В тупике старой штольни под толстым слоем песка оказался люк – и на призыв сородича из него полезли такие же огромные «крысы». Мы с напарником стояли к люку спиной и, как следствие, не успели отреагировать на их появление. Первая же «крыса» кинулась на моего товарища, вгрызаясь в его шею. А «бомж» у стенки бросился на меня.

- Напарник закричал и выронил фонарь. Я же свой просто выключил… Не знаю, как мне пришло это в голову. Может, запомнилась инструкция нанимателя. А может, сработал инстинкт. В любом случае, это был хороший шанс выжить: четверо крысолюдей и двое нас в маленьком тупике. Без света они рисковали перегрызть не только нас, но и друг друга. Стыдно сказать, но от мысли спасти напарника я отказался сразу – слишком уж быстро стих его отчаянный крик.

- Я заработал кулаками, пробираясь к двери, но не учёл того, что без света окажусь так же беспомощен, как и они. На полпути к выходу я оступился и упал в раскрытый люк, из которого появились «крысы».

- Мне повезло не сломать шею – и вообще ничего при падении не сломать, зато рацию я потерял. Расстояние от люка до поверхности под ним было что-то около трёх метров. Едва приземлившись и расцарапав при этом только руки и колени, я заставил себя молчать, поднялся и побежал...

Пьер поднял руку, подзывая официанта, и попросил стопарик водки. Мари, которую успел зачаровать его рассказ, подумала, что в горле у него наверняка пересохло. Они сидели здесь уже часа полтора и, несмотря на жуткие подробности истории Пьера, девушка чувствовала, что проголодалась. Пора было заказать что-нибудь посущественней кофе.

Пьер перехватил её быстрый взгляд в сторону меню и кивнул:

- Да, выбери себе что-нибудь. Я сделаю заказ чуть позже - хочу разобраться с прошлым раз и навсегда.

Мари благодарно улыбнулась. В ожидании горячего блюда она всё-таки не удержалась от вопроса:

- Откуда могли взяться эти крысолюди под Таганкой?.. Как ты думаешь?

- Нетерпеливая ты, душа моя, - вздохнул Пьер. – Я же к этому и веду. Слушай дальше… Я побежал – правда, медленно, потому что оказался в кромешной темноте, и ждал, чтобы глаза к ней привыкли. Погони пока не было, так что я мог себе это позволить. Передвигаясь наощупь, я сделал вывод, что оказался в таком же туннеле, как и сверху – скорее всего, заброшенном. Я вёл рукой вдоль стенки, а под ногами были рельсы и шпалы… Я также чувствовал, что туннель куда-то спускается – уводит меня вниз. Мне это не нравилось, но выбора не было.

 - По ощущениям, так я бежал, а потом шёл быстро, как мог, где-то час или два. Однажды рука провалилась в пустоту, но я уже неплохо видел в темноте. Ещё один тупик – без двери и без люка – привёл к артезианскому колодцу. Это было хорошо, я смог хотя бы утолить жажду. К тому времени я порядочно устал. Хотелось сесть и отдохнуть, но я помнил о тех, кто остался позади. О возможности погони. Поэтому не остался в тупике, о чём впоследствии пожалел.

- Дальше я брёл уже гораздо медленней. К счастью, такое передвижение позволило вовремя обнаружить, что старый туннель заканчивался обрывом.

- Ты наверняка слышала о тех ужасных обвалах, которые время от времени происходят в метро. Рушатся пласты грунта, а вместе с ними уходят под землю постройки, поезда, гибнут люди. Не знаю, что произошло в том месте – а может, никакого обвала и не было, просто архитекторская задумка?.. В любом случае, туннель резко закончился, открывая взгляду настоящую пропасть.

- И вот там, глубоко внизу, в пропасти, я увидел белые огни… Ну, как тут не вспомнить о Лавкрафте ещё раз? У него есть рассказ о таком же подземном городе то ли под кладбищем, то ли под пещерой… Мне кажется, эти его рассказы были так же далеки от фантазий, как и мой собственный печальный опыт. Я нашёл его - описанный одним-двумя диггерами подземный город под Таганской площадью. Из «моего» туннеля к нему спускалась обыкновенная верёвочная лестница.

- Не буду рассказывать тебе всё, что мне довелось там пережить. Скажу только, что блуждал в этом городе несколько суток – и там я впервые убил человека. …Если крысолюдей вообще можно назвать людьми.

- Я умирал от голода, но есть его не стал, только надел поверх своей одежды лохмотья и срезал его же ножом белую (или просто седую) шерсть с его головы. Так я мог не опасаться, что они наткнутся на меня случайно. Так я получил возможность пробраться вместе с очередной стаей на поверхность. Сам бы я выхода не нашёл.

- Ты спросила, откуда они взялись. Я могу только предполагать. Исходя из близости к Кремлю, это могли быть, к примеру, результаты генетических опытов… Других идей у меня не было – и нет. Когда они выходят наверх, их сложно отличить от обычных людей. Когда спускаются вниз – это громадные белые крысы, которые даже передвигаться предпочитают на четырёх конечностях… лапах… называй, как хочешь. Поэтому зафиксированные фото-счётчиками на турникетах «исчезновения» - на самом деле далеко не исчезновения. В метро не пропадают бомжи, Мари. Они там живут. Это их естественная среда обитания. А пропадаем там мы, настоящие люди. Нас они заманивают к себе, чтобы есть, потому что других источников пищи у них нет…

- Но из того, что я видел в их городе, могу тебе сказать, что еды постоянно не хватает. Когда-нибудь, ночью, они обязательно выберутся на поверхность, потому что уже сейчас этих тварей там миллионы. По этой причине, как только я вышел оттуда, первым же делом научился стрелять и приобрёл лицензионное оружие - пистолет, который теперь всегда ношу с собой. И по этой же причине я посоветовал тебе никогда не спускаться в метро. Неважно, Таганка это или другая станция, «крысёныши» расплодились повсюду.

- Хочешь жить? Не езди в метро, Мари. Только автобусом или маршруткой.

- Спасибо, что выслушала. Я закончил.
Tags: foolofwonders, Авторский текст
Subscribe
promo otrageniya april 14, 2019 06:25 69
Buy for 40 tokens
Привет всем участникам Отражений и нашим гостям! С настоящего момента вступают в силу изменения в правила, поэтому прошу авторов ознакомиться с нижеследующим. 1. Каждый участник может опубликовать один пост в день. Чтобы иметь возможность публиковать до трех тем в день, участник должен соблюсти…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments