bogybogovo (bogybogovo) wrote in otrageniya,
bogybogovo
bogybogovo
otrageniya

Category:

Поганки на асфальте.

 У меня есть любопытная серия автобиографических рассказов, которая называется "Скелеты в моём шкафу" Хочу предложить Вашему вниманию один из них.
 Далекий 1975 год. Я молодая мама, моему сыну 2 месяца и у нас с мужем наконец-то появилась своя жилплощадь - комната размером 21 квадратный метр в огромной трехкомнатной коммунальной квартире на Васильевском острове. Мне нет ещё и восемнадцати... Я наивная, неискушенная, испуганная девочка, которая совсем недавно вышла замуж и никогда не жила в коммунальной квартире. А тут неожиданно оказалась ещё и под пристальным присмотром двух весьма пожилых строгих дам. Дамы эти проживали в данной квартире со своими великовозрастными, не женатыми сыновьями. Сыновья же эти, по странному стечению обстоятельств оба Викторы, были немного старше моих родителей... Представляете, какими древними мне тогда казались эти старухи? Очень, очень давно они поселились в этой квартире на 16 линии, так давно, что даже помнили наводнение 1957 года, а ещё они помнили революцию 1917 года и все, что было после неё.

[Spoiler (click to open)]
   Одну звали Анна Васильевна. Это была интеллигентного вида настоящая питерская старуха, высокая, статная, всегда носившая длинные платья, пальто и шляпки по моде прошлого века. Она умела быть незаметной. Тихо и быстро готовила нехитрую еду на нашей длинной коммунальной кухне, и тихо же исчезала в своей комнате. Жили они так же тихо и незаметно, за исключением нескольких случаев, когда её сын напивался и так же тихо и интеллигентно бузил. Пару раз, по пьяни, Виктор пытался запустить свои морщинистые руки мне под юбку, но получив неожиданно жесткий отпор, со временем и вовсе оставил свои мерзкие поползновения....
   Вторую звали Елена Васильевна Саттельберг. Это была устрашающего вида маленькая старушонка, сгорбленная, лохматая с огромным крючковатым носом и вечно дымящей беломориной в желтых зубах. На самом деле она была очень похожа на Бабу Ягу. Портрет будет не полный, если не упомянуть тот факт, что обладала она мощным раскатистым басом, а по причине своей глухоты говорила так громко, что казалось будто она не говорит, а ругается. Окружающие её называли баба Лена. Но я, так и не преодолев своей робости перед этой колоритной старухой, называла её уважительно, по имени отчеству.
  Сына Елены Васильевны звали тоже Виктор. Виктор Саттельберг работал гравером на заводе им. Котлякова. Это был довольно высокий, статный мужчина, имел весьма аристократическую внешность и пошлые замашки уголовника. Был в прошлом человеком образованным, но по причине беспробудного пьянства, утратил былой налет учености. Более всего боялась я именно его. Потому, что дикий, необузданный нрав соседа в периоды запоя пугал до обморока.
   Часто бывало, что муж мой уезжал в командировки, тогда я с маленьким сыном оставалась одна на растерзание соседей по коммуналке. В этой квартире давно и прочно, ещё задолго до моего появления сложились определенные правила, и мне предписано было их неукоснительно соблюдать. Например, нельзя было сушить пеленки в коридоре, нельзя выходить, когда Саттельберг был пьян. За мной закрепили одну из конфорок на газовой плите, без специального разрешения нельзя было занимать другие. Меня тут же включили в график дежурства, соблюдая который три недели подряд (по количеству жильцов) мыла и драила огромную жилплощадь, плиту, окна, туалет. Ванны в ту пору в нашей квартире не было, поэтому по пятницам или субботам мы ходили мыться в общественную баню на пятнадцатой линии.
   В те страшные дни, когда Саттельберг напивался, он брал в руки топор... Беспощадно срубал все общественные розетки и выключатели, ругался, кричал, а я сидела со своим крохотным сыночком одна в своей комнате без света, боясь выйти даже в туалет.
   Но каждое утро, вовремя разбуженный своей заботливой мамашей, в шесть часов утра, он трезвея на глазах, выпивал стакан чифиря, тщательно брился, ставил новые розетки-выключатели и шел на работу. На работе его очень ценили, потому как был он отличным гравером, мастером своего дела и никогда не позволял себе выпивать на работе - только дома! Пока Виктор честно трудился на заводе, Елена Васильевна хлопотала на кухне. Каждый день она варила свежий супчик для своего сыночка, готовила ему вкусные украинские блюда, пекла, стирала, гладила, убирала. Бывали дни, когда сын не пил, тогда мать вся светилась от счастья, и её пирожки и помпушки были особенно вкусны. В такие дни он запирался у себя в комнате, включал специальный станочек и что-то там мастерил. На самом деле, Саттельберг в прошлом был знаменитый на весь город ювелир. Но однажды связался с нечистыми на руку людьми, оказался в их банде и чудом избежал реального заключения. Это было довольно громкое подрастрельное дело. Как-то я случайно вычитала об этом в книге "Записки ленинградского следователя", там был рассказ, он назывался "Поганки на асфальте". В нём упоминалась фамилия Саттельберг. Я набралась смелости и однажды спросила у Виктора, о нем ли это написано. Тот не без гордости подтвердил мои догадки.
    Как пишут в романах, шли годы. Я взрослела, закалялась в коммунальных баталиях, набиралась житейского опыта и смелости. Уже давно было не углядеть во мне той растерянной девочки, что когда-то поселилась в этой квартире. Наступил мой черед - теперь уже старухи боялись меня... Ну не то что б боялись, но уже точно опасались делать мне едкие замечания по каждому поводу. Они даже не возражали против того, что весь коридор я завешивала стиранным бельем. А на кухне у меня был уже не крошечный уголок, как прежде, теперь это была просторная, положенная мне треть площади. Елена Васильевна частенько угощала меня на кухне чаем с пирогами, учила варить настоящий украинский борщ. Мы были в общем - то дружны. Вот только гравер меня все ещё пугал. Длилось это до того самого дня, когда звезды сложились настолько не хорошо, что всё вместе - размолвка с мужем, плохая погода, и ПМС сделало меня настоящей фурией. В такие дни ко мне под горячую руку лучше не попадать, а Саттельберг-таки попал.
   Помню был поздний вечер, наверное, даже ночь. Я давно уложила ребенка спать, включила торшер и увлечённо читала, лежа на диване. Долгий и продолжительный, мерзкий звонок неожиданно пронзил тишину засыпающей квартиры. Звонили слишком долго и непозволительно настойчиво, для такого времени суток. По причине старческой глухоты, Елена Васильевна звонка не могла слышать звонка. Поэтому, пришлось мне самой идти через весь наш длиннющий коридор открывать. По мере моего приближения к двери внутри росло жуткое раздражение от столь настойчивого непрекращающегося ночного звонка. Когда я уже было совсем подошла, дверь неожиданно распахнулась. На пороге стоял пьяненький, нагло веселый Саттельберг с ключами в руках. Он даже не извинился, просто хотел отстранить меня и пройти дальше. И вот тут меня накрыло...  Перед глазами образовалась огненная пелена злобы, я начала лупить ненавистного соседа. В порыве гнева была столь сильна, что даже смогла повалить этого крупного мужчину на колени. Схватив его за жидкий чуб била головой об свои острые коленки. Это было отвратительно, но я колотила его кулаками, пинала ногами... Отлупив наконец, и выплеснув всю боль, весь свой страх, накопившийся за долгие годы, опустошённая, я ушла в свою комнату. Меня трясло, мне было стыдно и немного жалко этого в общем-то пожилого человека. Я ощущала его волосёнки на своих руках, мне было противно....
  А наутро моя жизнь изменилась навсегда. Саттельберг изрядно побитый и пристыженный, зауважал меня очень. С этого дня он стал называть меня не иначе, как "сестра в законе". Посвятил меня во многие свои секреты, показывал золотые колечки-поцелуйчики, которые он делал на продажу. А ещё у него водились настоящее оружие, иногда он давал мне подержать в руках пистолет... Никогда не забуду его мертвящий холод. Короче, мы подружились. Никогда больше он не обижал меня, и до самой своей смерти испытывал ко мне только теплые и даже отеческие чувства. А для меня эта отвратительная драка стала одним из самых откровенных уроков в жизни. Именно тогда я вдруг поняла, что и таким извращённым способом, порой, можно заставить уважать себя.
   После описываемых событий прошло ещё несколько лет... Было мое дежурство, я домывала пол в коридоре, как вдруг раздался звонок в дверь. Я открыла. На пороге стоял страшный здоровенный мужик. От него как-то противно воняло, он был весь в наколках и говорил на малопонятном тюремном жаргоне.
- Слышь, мелкая, Плесень дома?
- ?!?!?!
- А Огурец?!
Я в страхе попятилась назад, тут вышла Елена Васильевна, видимо узнав гостя, с несвойственной для неё любезностью пригласила пройти в дом. Татуированное чучело, не вытирая ног, поперлось по свежевымытому полу прямо на кухню. По пути сурово успокаивая меня, что он дескать ненадолго. На кухне гость недолго перетёр что-то с Еленой Васильевной, почему-то называя её "Плесень", и убедившись, что "Огурца" нет ушёл... Через несколько дней приходил ещё один уголовник и ещё....Каждый страшнее другого. За стеной пошли пьянки-гулянки, всё чаще слышалась непонятная тюремная речь. Это вернулись те самые сидельцы, что отмотали пятнадцатилетний срок по знаменитому "ювелирному делу".  Виктор, имевший в уголовном мире погонялово Огурец, всякий раз, к моему ужасу, знакомил меня со всеми своими гостями. Уважительно называл "сестрой в законе", ведь все остальные, кто не в законе, у них были тупо "фраера". Я тогда некоторое время незаслуженно пользовалась неожиданным покровительством почтенных сидельцев "воров в законе". Они даже клятвенно успокаивали меня, мол где вор гуляет, там вор не ворует. Это чтоб я не прятала понапрасну свое барахлишко с коридорной вешалки.
     Месяца через два сидельцы куда-то пропали, возможно опять сели, жизнь Плесени и Огурца пошла своим чередом. Я стала замечать, что всякий раз, когда Виктор напивался, почему-то настойчиво обзывал мать "контрой" и при этом злобно скрипел зубами. Однажды, когда Огурца не было дома, на кухне за чаем я спросила у Елены Васильевны и чего это сын её все время "контрой" называет. Она разоткровенничалась и рассказала мне весьма занимательную историю:
   Это были страшные годы гражданской войны. Лена, тогда ещё девочка-подросток жила с родителями на Украине в городе Изюм. Мама её была инвалидом, ноги не действовали, отчего на девочке лежало всё хозяйство, дом. В тот злополучный день папа привез их с мамой на базар, оставил торговать тем, что они вырастили у себя в огороде. Шла довольно бойкая торговля, как вдруг люди на базаре начали кричать, метаться, в панике разбежались и попрятались кто-куда, бросив даже свой товар, скот и пожитки. Только Лена не могла бросить маму одну, девочка испуганно жалась к ней, ожидая недоброе. Банда атамана Махно ворвалась в город. Отчаянные и бравые махновцы въехали на пустой базар, безнаказанно начав грабить оставленное добро. Вдруг, среди брошенных телег и всякого товара, атаман увидал двух женщин, они одни не убежали от него! Махно не стал выяснять почему, просто ему это очень понравилось! Он приказал найти лучшую повозку и положить на неё побольше дорогого товару, при этом отпустить этих смелых женщин восвояси....
Вот почему Саттельберг всю жизнь укорял свою мать, будто она "контра"! Потому, что ей сам атаман Махно когда-то сани подарил!
   Короче, прожили они с матушкой в нашей коммунальной квартире много-много лет и, наконец-то, году эдак в 1982 государство сжалилось, и безвозмездно, то есть даром, дало матери и сыну квартиру отдельную ОДНОКОМНАТНУЮ... Елена Васильевна была безмерно счастлива. Они даже получили ордер и ездили в новую увартиру прибираться. Пожилая женщина строила планы о грядущем переезде... Но неожиданно слегла. Просто однажды прилегла на кровать и больше уже никогда не встала. А Виктор сразу, как это случилось, пропал куда-то. Его не было неделю, или больше. Что было делать? Заботы по уходу я взяла на себя: меняла белье, стирала, кормила. Иногда помогала вторая наша соседка. Бедная мать все звала своего Витю. Он не приходил. Умерла баба Лена днем, я держала её руку в своей руке, когда та испустила свой  долгий последний выдох, вытянулась в струночку и побелела. Сын пришел через час, после того, как матери не стало. Мы уже вызвали скорую, врач зафиксировал смерть и стали ждать труповозку... Он просто окинул безучастным взглядом тело матери и опять куда-то ушел.
Елену Васильевну Увезли поздно вечером. Я больше не могла оставаться дома, собрала маленького сына и уехала к своим родителям, в Гатчину. Он всё-таки похоронил мать через три дня. Но больше никогда не был на её могиле. Потом уже налегке переехал в новую квартиру, сошелся с какой-то женщиной... Однажды, по пьянке, попал под трамвай и ему отрезало ноги. Виктор тогда остался совсем один в своей долгожданной отдельной однушке.
   Моя жизнь шла своим чередом. Я уже развелась с первым мужем, собиралась выйти замуж во второй раз, шли приготовления к свадьбе. Говорят, что, когда подъехал свадебный кортеж, и меня в белом платье, мой Саша вывел из дома, в это время во дворе сидел Саттельберг. Он был на костылях, надо же, приехал посмотреть на мое счастье! Я его в тот день не видела, мне было не до того. Но моя добрая мама подошла, и немного с ним поговорила. Потом рассказывала, что Виктор плакал и очень радовался за меня.
  В этой квартире на 16 линии Васильевского острова я прожила в общей сложности 22 года. Не смотря на все ужасные условия, я благодарна судьбе за те жестокие уроки жизни. Существование на коммунальной кухне укрепило мой характер. Из оранжерейного цветочка я превратилась в сильную женщину, способную дать отпор, пережить многое, которую очень трудно обидеть...
   Потом, через несколько лет, Саттельберг в последний раз появился в моей жизни. Он пришел в гости такой жалкий, на костылях. Очень хотел поближе познакомиться с моим новым мужем. У нас уже в то время родился сын Никитушка, а вторая комната, та где жил когда-то Виктор с матерью, теперь тоже была наша. Мы хорошо посидели, повспоминали.
    Потом мы проводили его до метро... Бедный, он так неуклюже взбирался на эскалатор, его было по-человечески жаль... Ступеньки, одна, за одной неизбежно набегая на гребенку, эскалатора навсегда увезли тогда из моей жизни Виктора Саттельберга по прозвищу Огурец. Больше мы с ним никогда не встречались. Спустя много лет одни наши общие знакомые рассказывали, что примерно через год после той последней встречи, Виктор умер, и его некому было хоронить....

bogybogovo 21.05.2019
Tags: bogybogovo
Subscribe
promo otrageniya april 14, 06:25 67
Buy for 40 tokens
Привет всем участникам Отражений и нашим гостям! С настоящего момента вступают в силу изменения в правила, поэтому прошу авторов ознакомиться с нижеследующим. 1. Каждый участник может опубликовать один пост в день. Чтобы иметь возможность публиковать до трех тем в день, участник должен соблюсти…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments