softranger (softranger) wrote in otrageniya,
softranger
softranger
otrageniya

Не Антон (историко-утопический роман периода развитого пофигизма)

Начало написано в 2009-м году, окончание дописано в 2012-м.
Ничего не курил, никакие наркотические средства не принимал.
Все написано в ясном сознании и трезвом уме.
Ряд описанных ситуаций происходил в реальной жизни.
Приснившийся автору в 2009-м году сон тоже реален.

* * *

Антон вышел из подъезда, жадно затянулся напоследок и щелчком отправил окурок в урну, успев загадать желание. Окурок описал в воздухе дугу, ударился об край урны, рассыпав сноп искр, снова взлетел в воздух и ... завис. "Что за черт!", - подумал Антон, завороженно глядя на парящий в воздухе окурок, - "Этого не может быть! Я ж вообще не курю... Да и не Антон я!"

Не-Антон закрыл глаза, досчитал мысленно до десяти и медленно открыл их. Окурка не было. "Ну и слава Богу!", - облегченно вздохнул не-Антон и бодрым шагом вышел со двора на улицу, стараясь на всякий случай не оглядываться.
Над домом на другой стороне улицы мигала электрическим огнем малиновая неоновая надпись "Антон - гандон!". "Вот же", - подумал не-Антон - "не экономят. А говорят - кризис, кризис".
Навстречу не-Антону бежала, прыгая на ходу через скакалку девочка лет десяти с огромными розовыми бантами на голове. "Антон - покемон! Антон - покемон!", - выкрикивала она звонким голоском в такт прыжкам. Внезапно она исчезла в открытом канализационном люке. Раздался глухой всплеск. Не-Антон подошел к люку и с любопытством заглянул в него. Но там было темно и ничего не видно. Не-Антон подобрал лежавший недалеко булыжник и бросил в люк. Через мгновение раздался глухой удар и детский вскрик. Потом все затихло. "Не глубоко", - подумал не-Антон, порадовавшись своим познаниям в механике, - "камень и секунды не летел". "Вот же ж", - подумал он через секунду - "тырят люки на металлолом, а потом девочки пропадают. И слухи по городу - маньяк, маньяк!". Не-Антон взглянул на часы. Было без пяти девять. "Так и на работу опоздать можно", - подумал он и слегка ускорил шаг, продолжая размышлять о вреде необоснованных слухов.

В этом году наступил необычайно ранний март. Совершенно обнаглевшие коты с очумевшими глазами занимались "этим" с кошками прямо посреди тротуаров. Спешащие на работу прохожие аккуратно переступали через брачующиеся кошачьи пары и, пройдя несколько шагов, завистливо оборачивались.
На привычном месте офиса не оказалось. То есть в прямом смысле не оказалось 10-этажного здания бизнес-центра. Вместо него был сквер с аккуратными елочками и горами мусора на газонах - пачки из-под чипсов, стаканчики из-под мороженного, презервативы, женские прокладки, пластиковые бутылки. Вокруг не было ни души, только дворничиха в оранжевом фартуке мела аллею.
Не-Антон минуты три наблюдал в ступоре эту картину, недоуменно озираясь по сторонам. Но сомнения не было - именно здесь еще до выходных стояло здание бизнес-центра. Потом он обратился к дворничихе:
- Вы не подскажете...
- Я не знаю!, - резко и со злобой в голосе перебила его дворничиха.
- Но я же даже еще ничего не спросил, - промямлил не-Антон, пораженный такой агрессивностью.
- А я НИЧЕГО не знаю, - с нескрываемой ненавистью выкрикнула дворничиха.
Не-Антон медленно повернулся на непослушных ногах и пошел прочь. Почему-то резко стало жарко и бросило в пот. Внезапно его ударили по плечу чем-то тяжелым. Не-Антона бросило вперед, но он устоял и обернулся. Перед ним была разъяренная дворничиха. В следующий момент она профессиональным движением воткнула ему черенок метлы под ребро, и не-Антон осел на землю, скорчившись от боли.
- Будешь знать, как спрашивать, сука!, - прошипела дворничиха, смачно плюнула в не-Антона и, гордо расправив плечи, двинулась назад в сквер.
Остальную часть дня не-Антон помнил смутно. Он бессистемно бродил по улицам, напряженно смотря под ноги и обходя канализационные люки. Ни на одном из них не было крышки. "Пионеры, металлолом, план по валу ...", - бессвязные обрывки мыслей проносились в его голове. Больно ныл ушибленный бок.
К вечеру его занесло на окраину города к железнодорожным путям. Уже смеркалось, было безлюдно и сумрачно. С вокзала доносились приглушенные расстоянием гудки тепловозов. Чтобы вернуться в центр города, нужно было перейти железнодорожные пути по узкому и длинному пешеходному мостику. Когда не-Антон был уже почти посередине, из вечерней мглы выплыла метрах в тридцати пошатывающаяся фигура. Мужик шел навстречу не-Антону, его бросало в стороны от перил к перилам. У не-Антона похолодело внутри. Он с детства очень боялся пьяных, хулиганов и преступников. "А вдруг он на меня нападет? А вдруг ударит", - проносилось в его мозгу. В следующую секунду они поравнялись и не-Антон что есть силы ударил мужика правой рукой в челюсть. Мужик глухо и, как показалось не-Антону, удивленно хрюкнул и осел на дощатый настил моста. Не-Антон буквально перепрыгнул через него и побежал. "Развелось хулиганов!", - в ужасе думал он на бегу.
Ночью не-Антона мучили кошмары. Обычно ему не снились сны вообще. Где-то раз в неделю снился эротический сон, после которого утром обнаруживалось большое мокрое и липкое пятно на простыне. Сегодня же ему неожиданно приснился сон про Президента -

"Президент проснулся по обыкновению рано. Он сладко потянулся в постели и взглянул на часы. Было ровно 7 утра. "Биологическме часики работают!", - удовлетворенно подумал Президент. В окно уже во всю светило весеннее ласковое солнышко. "Ну и что, что пятница и 13-ое", - подумал Президент, - "Сегодня все будет просто замечательно!". Будильник заиграл гимн партии. Президенту всегда хотелось заглушить эти мерзкие звуки, но даже наедине с собой он не мог себе этого позволить.
Впрочем, он был не один. Рядом тихо посапывала во сне силиконовая кукла Маша. Президент отвернул одеяло и игриво нажал ей пальцем на пупок. "А-Рам-Цам-Цам", - пропищала кукла тоненьким голоском и продолжила посапывать. Президент упруго соскочил с кровати, сделал несколько маховых движений руками и ногами. Потом решительно сдернул Машу за руку с кровати и провел несколько эффектных бросков через бедро. "Извини", - сказал Президент, оставив Машу лежать на полу, и сделал бодрую пробежку на кухню. Там он зарядил тостер двумя ломтиками хлеба и вернулся в комнату к своему любимому утреннему ритуалу. Он извлек из под кровати серебристый чемоданчик, поставил его на на ковер посреди комнаты, сам присел рядом и медленно и бережно открыл его. Посредине чемоданчика большим рубиновым прыщом возвышалась Кнопка. Президент поднес указательный палец к Кнопке и мысленно обратился к народонаселению планеты Земля: "Что, боитесь сцуки?! Вот нажму и всем пиздец!". Довольная улыбка осветила его невыразительное лицо профессионального разведчика, а по телу пробежала сладкая судорога, близкая к оргазму. Потом он снял для остроты ощущений Кнопку с предохранителя и снова поднес к ней палец, сохраняя впрочем дистанцию в полсантиметра. Хоть он и знал, что кнопка нажимается туго, но не хотелось одним неосторожным движением пальца отправить все население Земли к праотцам. То, что ответственность придется разделить с американцами, немного успокаивало, но не позволяло расслабиться. В этом то и был особый кайф. Такое, как с Кнопкой, Президент никогда не испытывал даже с Машей.
Резкий щелчок сзади заставил Президента вздрогнуть. "Тю, это ж тостер!", - с облегчением подумал он в следующее мгновение и отправился на кухню, чтобы насладиться с пылу с жару ароматной корочкой поджаренного хлеба. По дороге на кухню он услышал скрежет когтями по двери закрытой гостиной. "Вот сука!", - подумал Президент и выпустил суку лабрадора по кличке Понни. Понни с повизгиванием промчалась в спальню президента, где она любила по утрам ластиться к спящей Маше. Президент зашел на кухню, достал из тостера поджаренный тост и с удовольствием надкусил его своими сильными зубами. "Бля!!!!!!!!!", - пронзило его в следующий момент, и он рванул в комнату. Посредине комнаты стояла Понни, радостно смотря на хозяина и повиливая хвостом. Передние лапы стояли на чемоданчике и правая - акурат на утопленной рубиновой Кнопке.
"Нихера себе, сходил за хлебушком!", - пронеслось в голове Президента, медленно сползающего на ватных ногах по дверному косяку."

Проснулся не-Антон в холодном поту. "Приснится же такое!". Но за окном сияло весеннее солнце, по козырьку балкона топтались воркующие и обсирающие все вокруг голуби.
На ядерную зиму было никак не похоже. Не-Антону захотелось, чтобы все вчерашнее на самом деле оказалось одним большим и глупым сном. Только подумал, как сильно заныло ребро, то, на которое пришелся вчера удар черенком метлы.
"О черт! Мне же на работу пора", - вспомнил Не-Антон и начал лихорадочно собираться.
Возле люка, в который вчера нырнула девочка собралась небольшая толпа. "Пятая за сегодня", - услышал краем уха не-Антон, проходя мимо. На газоне рядом с люком торчала дощечка на палке. На дощечке какой-то парень рисовал 7-ю звездочку. "Вчера две", - машинально отметил про себя не-Антон. Страсть к устному счету была у него с детства.
Не-Антон очень надеялся увидеть на месте офис и еще больше надеялся не встретить вчерашнюю дворничиху. К счастью дворничихи не было, но на месте офиса в этот раз красовался большой фонтан. Впрочем, "красовался" вряд ли подходящее слово, так как вода в фонтане была зеленая и вонючая, а по поверхности во множестве плавали окурки и пластиковые бутылки. Посредине фонтана возвышалась скульптура, изображающая стоящего по колено в воде десантника в трусах и тельняшке с бутылкой водки в одной руке и беретом в другой. Рот десантника был раскрыт в диком немом крике. Струя фонтана била вверх из горлышка бутылки и почему-то вялой струйкой стекала вниз из трусов десантника.
"Опять наваждение!", - подумал не-Антон. Он зажмурился и трижды сплюнул через левое плечо. Затем медленно раскрыл глаза, надеясь увидеть на месте родное 10-этажное офисное здание. Но здания не было, а за спиной кто-то злобно сопел. Оглянувшись, не-Антон увидел за своим левым плечом вчерашнюю дворничиху с заплеванным лицом, если конечно слово "лицо" было уместно в данной ситуации. "Су-у-у-у-ка!" - прошипела перекошенная от злобы харя дворничихи.
В следующую секунду не-Антон уже бежал со всей скоростью, на которую только был способен. В школе он неплохо бегал на средние и длинные дистанции, подтягивался 10 раз на перекладине и, вообще, по физкультуре у него была твердая пятерка с минусом. И, несмотря на наметившееся пивное брюшко, не-Антон все еще был в хорошей физической форме. Он мчался так, что ветер свистел в ушах, с ходу перемахивал через двухметровые заборы, петлял, резко поворачивая, в проходных дворах. Но дворничиха не отставала. Оглянувшись, не-Антон успел заметить, что на ногах у дворничихи новенькие кроссовки Nike. Через заборы дворничиха перемахивала, используя метлу, как шест, и отыгрывая на каждом заборе у не-Антона драгоценные доли секунды, добытые не-Антоном благодаря фальш-старту в самом начале. Дворничиха же слега засиделась на старте, но неумолимо наверстывала упущенное. Пару раз черенок метлы просвистел у затылка не-Антона.
Не-Антон, задыхаясь вырвался из очередного двора на какой-то проспект и тут же увидел посреди проспекта своего потенциального спасителя - милиционера-регулировщика. Не-Антон что есть сил рванул через проспект к нему. И пропустил короткий встречный удар в челюсть. Не-Антон рухнул, как подкошенный, к ногам милиционера. Через секунду милиционер подал не-Антону руку, помогая подняться, и вежливо спросил с благожелательной улыбкой "Не ушиблись, сударь?". Не-Антон, с трудом ворочая ушибленной челюстью, смог спросить только "За что?" и осторожно покосился назад, стараясь не упустить из виду правую ударную руку милиционера.
За спиной дворничихи не было, а милиционер, похоже, больше не собирался его бить, наоборот, улыбался очень благожелательно и ободряюще. "За переход улицы на красный свет. Извините. Профессиональная реакция. С Вас еще штраф 50 рублей. Сейчас выпишу квитанцию", - ответил миллиционер. Не-Антон с тоской подумал, что к концу месяца у него осталось только 25 рублей. "А если без квитанции и 25?", - спросил он заискивающе. "Вы что мне взятку предлагаете?", - весело подмигивая, спросил милиционер. "Ну да!", - стараясь так же весело подмигнуть, ответил не-Антон. Милиционер вдруг помрачнел: "Взятка должностному лицу. От 3 до 5 лет".
"А что же делать?", - жалобно проскулил не-Антон. Лицо милиционера вдруг снова просветлело "Есть один выход! У нас по статистике должно быть 10 ДТП со смертельным исходом. Месяц заканчивается, а у нас всего 9. За недовыполнение плана по головке не погладят. Вы можете нам помочь. Возвращаетесь на исходную позицию и снова перебегаете дорогу на красный свет, но только по моему сигналу палочкой. Договорились? Вы нам поможете поправить статистику и мы больше не будем иметь к Вам никаких претензий. За помощь милиции штраф простим." Пока не-Антон мучительно соображал, выгодное ли это предложение, у него за спиной раздался дикий визг тормозов, скрежет металла. Обернувшись он успел увидеть, как из одной из столкнувшихся машин через лобовое стекло вылетел человек, как в замедленной съемке описал высокую духу и рухнул кулем к ногам милиционера и не-Антона, со всего размаху бахнувшись головой об асфальт. Вокруг головы начало немедленно расплываться кровавое пятно.
Милиционер наклонился и пощупал пульс на шее. На лице его расплылась довольная улыбка. "Ну все, со статистикой ажур. Идите, я Вас отпускаю, Ваша помощь больше не нужна. Я сегодня добрый".
Не-Антон на ватных ногах поплелся на другую сторону проспекта...

Не-Антону мучительно захотелось домой. Идти пешком идти он был не в состоянии - ноги болели и подкашивались. Денег на такси тоже не было. Оставался автобус.
На автобусной остановке была привычная картина - длиннющая очередь на переднюю дверь. И покороче - на заднюю. В первой очереди стояли обычные, разные люди. Вторая была более однородна. Ее составляли молодые крашеные девицы, толстомордые крашеные же тетки базарного вида и краснощекие бугаи.
Не-Антон не был похож на обитателей второй очереди и пристроился в хвост длиннющей первой. Подошел автобус. Открылась передняя дверь, и тоненький людской ручеек начал втекать в автобус, расплачиваясь при входе. Так водителю было легче контролировать оплату. Но кроме шкурного интереса у водителя был не менее шкурный график, за нарушение которого его могли лишить не только премии, но и части зарплаты.
Народ же, заходя в переднюю дверь начинал тупо закупоривать русло, не желая проходить вперед. Вошедшие уже были внутри и им никакого дела было до еще остающихся на улице.
И вот водитель не выдерживал и, не желая упускать потенциальные рубли, открывал заднюю дверь. Вторая очередь начинала, торжествуя, вползать в автобус, глядя на обитателей первой очереди, как на последнее говно и лохов по жизни. Войдя в автобус, краснощекие бугаи показывали факи через стекло терпилам из первой очереди и дико ржали. Крашеные базарные тетки заливисто хохотали в ответ, а молодые наглые девицы ехидно подхихикивали. Не-Антон понял, что, стоя в первой очереди, он уедет не скоро, а во вторую он просто не пройдет фейс-контроль.
И тут его осенило. Он вспомнил про 100 Евро, лежавшие в его бумажнике на черный день. "Куда еще чернее?", - подумал не-Антон и начал искать глазами обменный пункт. Долго искать не пришлось. На углу красовалось табло с курсами валют. В строке Евро стояло "10063 - 1066". Не-Антон направился к обменке. Внутри было прохладно и почему-то работал кондиционер. В окне красовалась мордатая баба. Не-Антон протянул в окошко сто Евро. Баба брезгливо взяла их в руки, повозила по ним руками, посмотрела на свет, потом отсчитала деньги и молча бросила их на порожек окошка. Не-Антон хотел пересчитать, но тут его брови полезли наверх. "А что это за деньги?", - удивленно спросил он. "Украинська гривня, а шо?", - ответила кассирша. "Как что?", - возмутился не-Антон - "мы же в России, мне рубли нужны!". "А ты хлопець не перегрелся? И вообще, чого це ты так тепло одет, з психушки сбежал?" - спросила кассирша. Было видно, что ее распирает от смеха и вот-вот прорвет. Не-Антон тихонько приоткрыл дверь и выглянул на улицу. Из двери пахнуло жаром, не-Антон почуствововал, как струйками по спине и груди потекли ручейки пота. По незнакомой улице шли парни в футболках и шортах и красивые девчонки в мини-юбках. На противоположной стороне не-Антон прочитал "Одяг", рядом красовалась вывеска "Черевики". Не-Антона вдруг начало знобить. Он повернулся к окошку и снова уставился на курсы Евро. И тут до него дошло - его обманули. В курсе покупки специально отсутствовали запятые для того, чтобы невнимательный клиент подумал, что курс покупки 10,63. На самом же деле курс был 10,063.
"Какой у вас курс?", - спросил не-Антон. Тут уже кассирша не выдержала и стала ржать, задыхаясь от смеха. "Вот лох!", - только и могла она из себя выдавить между приступами смеха. "Верните мне деньги! Я имею право в течении 15 минут отменить операцию", - постарался сказать не-Антон как можно строже. Кассирша уже просто билась в истерике: "А где твоя квитанция, лох? Я тебя в первый раз вижу!" Слезы текли по ее щекам и пудра скатывалась в комочки на их пути. В следующее мгновение не-Антон молниеносным движением просунул руку в окошко и схватил кассиршу за блузку, резко дернул ее на себя, так что она лбом врезалась в стену. Не-Антон отпустил блузку, и кассирша кулем упала куда-то под стол. Не-Антон пулей вылетел на улицу, с грохотом вынеся плечом входную дверь. Несколько кварталов он мчался, задыхаясь от жары, потом влетел в какой-то двор, поскользнулся в луже помоев и упал. Мигом навалилась какая-то апатия. Не-Антон сел, прислонившись к грязной стене подворотни и стал ждать, когда в подворотню ворвется погоня. Но ни через секунду, ни через пять минут никто в подворотню не вбегал. Мимо проходили по-летнему одетые люди, но до не-Антона им не было ни малейшего дела.
Сколько не-Антон просидел в подворотне он не знал. Может полчаса, может три. За это время в подворотню зашел только один пьяный парень, помочился на противоположную стенку, глянул на не-Антона, хохотнул и вывалился, шатаясь, обратно на улицу.
Никаких внятных мыслей в голову не приходило. Сидеть бесконечно не имело смысла. Не-Антон снял куртку, закатал рукава рубашки, как мог отряхнул брюки уже успевшие высохнуть и покрытые полосами сухой грязи.
Недалеко от подворотни не-Антон заметил остановку маршрутки. На табло он прочитал “Пiвденний вокзал – Кiнний ринок”. Слова “вокзал” и “ринок” не-Антон понял, слово “кiнний”, видимо имело отношение к коням, а вот первое слово так и осталось загадкой. Какие-то “пол дня”, что-ли. Но главное не-Антон уловил – он может доехать до вокзала, а оттуда попытаться уехать домой.
Подъехала маршрутка с молодым, пышущим здоровьем водилой и двумя пассажирами – таким же молодым крепким парнем и теткой в цветастом платье. Перед не-Антоном в маршрутку зашел, точнее запрыгнул, инвалид на костылях. “Куда прешь?”, - раздался в следующее мгновение бас водилы – “у меня лимит – два льготника. Ездят тут на шару!” “Но ведь в маршрутке есть места”, - робко попытался возразить инвалид – “и разве эти люди льготники?”. В следующее мгновение мощный толчок в грудь чуть не выбросил инвалида из маршрутки, он чудом зацепился костылем, ставшим поперек двери, и повис на нем, как на поручне. “Ах ты сука, еще цепляется! А мы тут по делам, на рынок опаздываем, все раскупят!” – присоединились к водителю пассажиры – парень и тетка в цветастом платье – и начали отдирать пальцы инвалида от костыля. Не-Антон хотел вступиться за инвалида, но не успел. В следующее мгновение инвалид грохнулся на землю, вслед ему полетел костыль, а маршрутка отчалила под торжествующее улюлюканье пассажиров.
У не-Антона вдруг защемило в груди. Раньше он за собой такого не замечал. Ему стало жалко несчастного инвалида. Он помог ему подняться, отряхнул его, как мог. К счастью инвалид не сильно ушибся. Видимо, с ним это было не в первый раз, он привык и научился группироваться при падении. Но в глазах его стояли слезы.
В следующую минуту не-Антон ловил такси. “Куда с калекой?”, - начал было таксист, но осекся под тяжелым взглядом не-Антона. Видимо что-то новое появилось в его взгляде. Не-Антон отвез инвалида домой и скомандовал таксисту ехать на вокзал.
На вокзале не-Антон нашел расписание поездов и начал искать поезда на Москву. И тут вдруг услышал радостный крик “Привет!”. Он обернулся. Определено он знал эту девушку. Они учились в одном классе и не-Антон даже был тайно в нее влюблен. Она и сейчас была очень хороша собой, а слегка округлившееся лицо делало ее еще более привлекательной. “Привет! Сколько лет! Ты как здесь очутился?” Не-Антон поймал себя на мысли, что ему очень хотелось бы, чтобы Наташка назвала его по имени. “Привет! Да вот в командировке был”, - соврал он - “а ты как здесь?” “Ну здрасьте”, - удивилась она – “я же тебе писала в Скайпе, что училась в Харькове в железнодорожном институте, теперь вот бригадир поезда дальнего следования, ездим в Казахстан, в Павлодар. Кстати, через двадцать минут оправляемся. Пойдем к нам, сегодня День железнодорожника, заодно и встречу отметим”. “А успеем?”, - засомневался не-Антон. “Успеем”, - рассмеялась Наташка – “Умеючи долго”. И подмигнула не-Антону. Долго уговаривать не-Антона не нужно было. Он был рад встрече с Наташкой, да и все равно не знал куда себя деть.
В купе проводников уже была накрыта “поляна” – водка, шампанское, закуска из вагона-ресторана. Пили за знакомство, за железнодорожников, за левую и правую рельсу. Между тостами Не-Антон спросил Наташку: "Ты хоть помнишь, как меня зовут?" "Конечно помню",- рассмеялась Наташка,- "что я совсем без памяти по-твоему?" И вдруг поезд дернулся. “Э-э, мне не надо в Казахстан!”, - вскочил не-Антон. “Спокойно”, - улыбнулся проводник и шатающейся походкой вышел из купе. Поезд начал было ехать, перрон начал плавно уходить назад, но вдруг поезд резко дернулся и стал. “Стоп-кран”, - догадался не-Антон. “А как же расписание?”, - спросил он вслух. Проводники дружно рассмеялись: “Догоним. Сиди, не очкуй. Не захочешь – не уедешь. А допить надо!”. Стоп-кран срывали еще три раза, поезд отправился на 20 минут позже положенного.

С Наташкой в Казахстан не-Антон так и не уехал. А ведь так вдруг захотелось – все бросить к чертовой матери и уехать в неизвестность … из еще большей неизвестности. Не решился, что-то остановило, в последний момент спрыгнул с начинающего набирать ход поезда.
Странно, но не-Антон не был пьян. Водка почему-то не брала его. “Ну вот еще одна проблема”, - машинально отметил он про себя и отправился снова к вокзальному расписанию. Уже стемнело, стало прохладнее. Но в вокзале было светло и тепло. Строчки, строчки, строчки … поездов на Москву не было. То есть просто Москвы не было нигде. Только куча полосок черной бумаги закрывала многие строчки в таблице. Не-Антон подошел вплотную стенду и аккуратно, стараясь не оторвать, приподнял нижнюю черную полоску. Под ней было написано “Симферополь - Москва”.
“Странно, очень странно”, - подумал не-Антон и отправился искать окошко информации. Несмотря на поздний час, окошко было открыто. В нем обнаружилась уставшая женщина неопределенного возраста. На вопрос не-Антона она удивленно вскинула брови и посмотрела не него, как на ненормального. После длинной паузы ответила: “Ты что, парень, с Луны свалился? Нет больше Москвы”. “Как нет?”, - опешил не-Антон – “мне не до шуток!”. “Ясно, телевизор мы, значит, не смотрим, газет не читаем. Вчера русские долбанули по Америке, а Америка долбанула по ним. Капец москалям. Не будут больше нас ворованным газом попрекать…. Впрочем, газа теперь тоже не будет”, - уже грустно добавила тетка. “Как??? Но ведь это был только сон!” - промямлил не-Антон. Тетка явно не была похожа на шутницу. “Ага, сон… Иди проспись, а потом телик включи”. Похоже, что тетка учуяла запах водки. “Впрочем, говорят от радиации помогает”. И тетка, глубоко вздохнув, вытащила из под стола початую бутылку какого-то вина.
“Все, это опять сон, надо себя ущипнуть”. Не-Антон с силой ухватил пальцами кожу на руке и чуть не вскрикнул. Рядом он увидел газетный киоск. “А у вас есть российские газеты?”, - спросил он киоскера. Немолодой седоватый мужик печально мотнул туда-сюда головой и сказал “Нет больше российских газет”. “Ну дайте какую-нибудь!” - взмолился не-Антон. В “какой-нибудь” газете “Вести Донбасса” на первой полосе аршинными буквами чернел заголовок “Пиздець Маскве!”. Ниже чуть помельче “I Вашингтону теж пиздець!”
Ночевал не-Антон под каким-то мостом у вонючей речки, завернувшись с головой в свою куртку. Как он туда попал, он не помнил.

Проснулся не-Антон от холода. Плохая была идея лечь спать у воды, даже летом. Не-Антон поднялся вверх, на набережную, цепляясь за редкую траву руками. На его счастье наверху оказалась новенькая лавочка, на которой ножом было вырезано “Спасибо мэру города за новую лавочку!”.
Было где-то часов 5 утра, уже светло, но неуютно. Идти куда-нибудь все равно было рано. Не-Антон развернул вчерашнюю газету, на которой проспал ночь. На первой полосе красовались вчерашние заголовки со снимками пепелищ на месте городов, снятых с вертолета. Широкоугольный объектив зацепил краем даже свинцовые шорты оператора. В верхнем правом углу не-Антон нашел дату – 13 августа 2013 года. “Так, а был март 2012-го”, - отметил он про себя. Странно, это его не удивило. Впрочем, способность удивляться ушла от него еще пару дней назад.
На развороте красовался заголовок “Спасибо жителям Донбасса за президента Гондураса!”. В заметке сообщалось, что бежавший от бледно-розовой революции бывший президент Уркаины (так было и написано - Уркаина) сегодня был избран президентом Гондураса с большим отрывом от остальных претендентов. Наибольшее количество голосов он получил в тюрьмах Гондураса и в Донецкой области, где за него голосовали эмигранты из Гондураса, временно проживающие на Украине. Выборная кампания прошла под лозунгами “Тому шо проффесор“ и “Вона краде, я вiдбираю”. Ниже заметки размещался комментарий аналитика под заголовком “Гондурасу теж пиздець” и отзыв постоянного читателя, начинавшийся со слов “Очень жалко Гондурас…”.
На другой странице лидеры бледно-розовой революции уверяли народ что “цi руки ще нiчого не крали” и обещали спасти народ Украины от новой напасти – петушиного гриппа, для чего клялись завалить Украину заграничным лекарством “Петухклю”.
Больше в газете ничего интересного не было. Не-Антон незаметно для себя задремал в неудобной позе. Проснулся он от ярких лучей солнца, светивших ему в лицо. Какая-то неясная мысль ворочалась в его мозгу. Вдруг эта мысль из неуловимой бесформенной массы выкристаллизовалась в совершенно четкую идею. Не-Антон встал и решительно направился на поиски вчерашней обменки.
Нашел он ее не сразу. Не-Антон понятия не имел, откуда он вчера уезжал на такси. Но в конце концов он добрался снова на вокзал, нашел ту самую маршрутку и, впившись взглядом в окно, поехал в направлении конячего рынка. Где-то минут через 20 не-Антон уже порядком уставший от напряжения увидел знакомое табло с курсами.
Куртку не-Антон оставил на вешалке в Макдональдсе рядом с обменкой. Заодно и в туалет сходил. Именно за возможность бесплатно сходить в туалет в любом большом городе не-Антон и ценил Макдональдс. И, видимо, не только он – в туалетах Макдональдса всегда многолюдно. Когда-то не-Антон время от времени даже ел в Макдональдсе. Но однажды он застал всех кассиров в собачьих масках – шла реклама мультфильма “100 долматинцев”. Не-Антона тогда стошнило гамбургером прямо на пол посреди зала, и больше он кушать в Макдональдс не ходил.
Не-Антон осторожно приоткрыл дверь обменки, готовый в любой момент сорваться и бежать. Кассирша была та же самая, но она равнодушно скользнула взглядом по лицу не-Антона и ничего не сказала. Не узнала или затаилась? Не-Антон небрежно бросил на подоконник окошка оставшуюся гривню и измененным низким голосом пробасил: “Мне рубли, российские”. Кассирша еще раз равнодушно скользнула взглядом по лицу не-Антона. На лбу у нее красовалась огромная шишка, выпиравшая холмом из под слоя пудры. “А складывать есть куда?” - спросила она. Не-Антон удивился вопросу, но утвердительно похлопал себя по карману. Кассирша криво ухмыльнулась и бросила на рыночные весы, которые только сейчас заметил не-Антон, первые пухлые пачки 10-тысячных бумажек. Только сейчас не-Антон посмотрел на курсы обмена. В графе “Руб.” cтояло “15 кг – 16 кг / 1 гривня”.
Когда стол перед кассиршей был уже доверху заполнен пачками, она молча протянула не-Антону огромный черный целлофановый кулек, похожий на мусорный, но с крепкими ручками. “Это подарок от заведения”, - произнесла кассирша, еще раз глянув на не-Антона, в этот раз, как ему показалось, даже сочувственно. “Под обои?” - спросила она. “Ага”, - кивнул не-Антон, стараясь избегать лишних вопросов.
Перед тем, как открыть дверь на улицу, не-Антон крепко зажмурился. Потом открыл дверь и со все еще закрытыми глазами шагнул наружу. Открыл он их не сразу, а еще постояв несколько минут с прижатым к груди огромным кульком с деньгами. Потом открыл левый глаз. Это была Москва! Тут же не-Антон почувствовал, что замерзает в рубашке и пожалел об оставленной в Макдональдсе куртке. Светило солнце, но по краям тротуаров еще лежал черный городской снег. Не-Антон обернулся и … увидел Макдональдс. На том же примерно месте, что и украинский. “Надо хоть горячего чаю выпить”, - подумал не-Антон – “а там уже искать магазин одежды”.
К огромному своему удивлению и радости не-Антон увидел на вешалке свою куртку. Нет, он сначала засомневался – мало ли похожих курток, но когда он как бы невзначай подошел к вешалке и заглянул в оттопыренный карман куртки, то увидел там газету с обрывком заголовка “… здець!”. Это была она!
За столиками никого не было, только здоровый мужик с помятым лицом и свежим лиловым фингалом под левым глазом. Перед ним стоял одинокий молочный коктейль. Мужик был поглощен какой-то мыслью, взгляд бы устремлен в стенку, на которой ничего не было. Не-Антон взял целое Мак-меню, так как почувствовал, что сильно проголодался. Он на стал садиться за один из свободных столиков, а подсел к мужику. “Привет”, - сказал не-Антон – “может пойдем куда-нибудь выпьем?”. Мужик медленно перевел на не-Антона взгляд и вдруг его лицо просветлело. “Хороший ты парень, Пашка!” “Пашка!”, – не-Антона точно током ударило. Точно, Павел, Паша! Но откуда мужик его знает? Видимо, изумление было настолько явно написано на лице не-Антона (впрочем, какой он теперь не-Антон, у него теперь имя есть!), что мужик продолжил “Не узнаешь? Я же Антон Антонович, соседом вашим был по лестничной клетке, тебя малым еще помню. Ну да, изменился я, пил много. Запил после того, как с женой расстался. Любил я ее, а она мне всю душу вымотала. Все пилила – мало зарабатываешь, мало зарабатываешь. Но со мной она и горя не знала, не работала, дома сидела. Может потому, от безделия такая вредная и была. А как расстались, жизнь работать заставила. Но ничего не умеет, учиться не хотела, образования нет, в дворничихи пошла. А сейчас любовничка себе завела – мента поганого. Злобная стала, жуть. И теперь с хахалем своим на пару работает. Погонится за кем-то ни с того, ни с сего и гонит прямиком к перекрестку, на котором ее мент стоит. А там несчастного или насмерть задавит, любовничку план и премия, или в лучшем случае штраф. Хороший ты парень, Паша. Не то что большинство твоих ровесников. Я вот недавно шел домой через мост, ну пьяный, конечно, как обычно. А навстречу парень примерно твоего роста. Поравнялись, а он как саданет меня с правой. Я упал, сознание потерял, не знаю сколько повалялся, чуть почки не застудил, пока меня добрые люди в больницу не отвезли. Ну вот что я ему плохого сделал?! Но я ему козлу даже благодарен теперь. Меня после этого как осенило – во что я свою жизнь превратил? Ведь у меня золотые руки, да и женщину еще хорошую, добрую найти себе могу, если пить брошу. Так что извини, хороший ты парень, Пашка, спасибо за предложение, но завязал я, новую жизнь начинаю. Еще вот что подумал – вдруг катастрофа какая-то, ядерная война, к примеру. Конец света, а что я, помирая от лучевой болезни, вспомнить смогу? Как бухал изо дня в день? Нет! Я еще мир посмотреть хочу, да хотя бы в Харьков к родственникам съездить, проведать. Вот только денег пока на дорогу нет”.
“На, возьми”, - Паша вынул из кулька пачку рублей и положил на стол перед Антон Антоновичем. “Не, не”, - замотал тот головой – “я сам заработать должен, не хочу больше ни у кого брать. Унизительно это!” “Ну заработаешь, тогда отдашь. У меня много, я потерплю. А на гривню тут рядом в обменке поменять можешь. Особенно, если тебе в Харьков нужно. Только газет там не читай”. Антон Антонович посомневался еще пару секунд, но потом со вздохом деньги взял: “Я знал Паша, что ты золотой парень. С первой получки отдам. Хотя тут много, давай я немного возьму, мне хватит”. Паша возражать не стал.
Когда Антон Антонович ушел, Паша посидел еще немного, выпил крепкого кофе, прокрутил детально в уме свой давешний сон. И вдруг неожиданно во весь голос рассмеялся, напугав скучающих без дела кассирш. Паша смеялся веселым счастливым смехом. Впервые за последние дни. Ведь у него снова было все, о чем другие могут только мечтать. У него снова было имя. У него была просто огромная куча денег. У него было в запасе целых 17 месяцев. И у него была ясная и четкая жизненная цель, благородная, тяжело осуществимая, но оттого тем более стоящая – убить собаку президента.

(с) Softranger

Tags: softranger
Subscribe
promo otrageniya апрель 14, 06:25 62
Buy for 40 tokens
Привет всем участникам Отражений и нашим гостям! С настоящего момента вступают в силу изменения в правила, поэтому прошу авторов ознакомиться с нижеследующим. 1. Каждый участник может опубликовать один пост в день. Чтобы иметь возможность публиковать до трех тем в день, участник должен соблюсти…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments