Categories:

Война.

Начнем с очевидного. Великая Отечественная была давно. Даже для меня это был просто исторический факт, лет так до 55-ти. А потом мне пришло в голову,  что мы с ней почти ровесники. Ну правда, что такое в нашем возрасте семь лет, на которые мы с ней разминулись?!  Что было семь лет назад в 2012 году? Да это вчера было! Это вроде автобуса, который ушел у тебя из под носа. Повезло мне, однако. 

Семью, конечно, задело. Как, наверное, каждую семью в стране.

 Первым погиб под Полтавой мамин брат Константин- кадровый военный, политрук роты. Осень 41-го. Весной 42-го в блокадном Ленинграде умер мой дед. Он остался в блокаде вместе с маминой сестрой, которая проработала до полного снятия и выжила. 

Старшая мамина сестра с дочкой 3-х лет, моей мамой 11 лет и бабушкой 46 лет эвакуировались в Поволжье. Там бы и померли, если бы не соседи, оказавшиеся там раньше и делившиеся запасами еды. Они успели что-то вырастить, что-то выкопать, что-то им перепадало от воевавшего мужа. Так они потом и дружили всю жизнь семьями. Муж тети тоже воевал, но быстро завел военно-полевую семью и не помогал. Он прошел всю войну офицером, потом всю жизнь помогал дочке. Тетя вышла после войны замуж за человека, прошедшего всю войну рядовым. Остались медали «За Отвагу», «За взятие Вены» и «Взятие Будапешта». После войну и до самой смерти они проработали на заводе, она в ОТК, он слесарем-лекальщиком. Такой вот нетипичный еврей. Никогда и ничего про войну от них не слышал. Молчали, как партизаны.

Мои родные по папиной линии точно такие же молчуны-партизаны. Дед был эвакуирован на Урал вместе с предприятием и там ковал тыл. Он был высококлассный инженер. Бабушка (36 лет), со своими родителями и тремя детьми (15 — мой папа, 6 и 3- мои тетя и дядя) остались в оккупации. Вот про их жизнь я знаю хоть что-то из рассказов отца. 

Вот об этом периоде чуть подробнее. Сначала вся семья пыталась уйти на восток. Нагрузили тележку на двух колесах скарбом, впряглись и пошли. Корову вели на веревке. Дом предварительно заколотили, ворот в саду и на участке не было никогда. Далеко не ушли. Немецкие танки прорвались к Харькову и им пришлось через три дня вернуться домой. За это время добрые соседи поперли из дома все, включая и рамы и шпингалеты. Кое-что вернули. В саду вырыли щель и затолкали в нее корову. Напрасно. Соседи тут же настучали и немцы корову реквизировали. Надо было что-то жрать, бабушка при трех малых, двух стариках и саде с огородом точно не была работником. Ее неграмотная мама- тоже не востребована на рынке труда. Остался мой прадед Петр и мой папа. Сначала прадед научился делать зажигалки. В доме было пианино, стало быть струны для пружин, инструменты были в сарае у деда- инженера, ну а с гильзами проблем не было. Потом дед Петя начал точать сапоги, благо рядом в переулке жили несколько сапожников. Первый блин вышел комом — прадеда не предупредили (а сам не сообразил), что колодка должна быть разборной. Сапог сшил, а колодку не вынуть! Но потом пошло потихоньку.

Конечно, продавали лишние вещи. Разрабатывались сложные схемы. В 40 км от города в райцентре была махорочная фабрика. Гениальный план заключался в следующем — вещи оттараканить в райцентр, поменять на махорку, махорку в городе продать или поменять на продукты. Но было несколько НО. Фашисты не сильно приветствовали передвижение местного населения без аусвайсов. Запросто могли прислонить к стеночке. Папе было попроще- в 15 лет имел рост примерно 150 см, косил под пацанчика- ребенка. Заодно немцы отбирали все средства передвижения, в том числе и лыжи. А еще добрые соотечественники хохлы из ближайших деревень отлавливали таких ходоков и отбирали все подчистую- и вещи и махорку и продукты. Поэтому передвигался папа по ночам, на лыжах, оббитых полосками железа — якобы сломаных и склепаных (такие могли и оставить). Так и прожили зиму 41-го, а в 42 папу угнали в Германию. Снова повезло, что не в лагерь, а продали бауерам в батраки. С тех пор папа умел делать всю крестьянскую работу. И еще с тех пор он не ел брюкву и снетки- за три года наелся навсегда.

Весной 45 Восточную Померанию (теперь Польша) освободили наши танки. Папа с другими батраками свалил в лес за пару дней до этого, досмотра  особенного не было, хозяева торопились уходить на Запад. А потом его посадили на танк и вместе с опергруппой НКВД в качестве переводчика он еще добивал власовцев на побережье Балтики, искал документы по ФАУ и праздновал Победу. А еще позже, до 1949 года служил на границе с английской зоной оккупации. Сначала использовали его молодость и абсолютное знание немецкого- внедряли в группы, готовящиеся к переходу в английскую зону. В основном вылавливали СС-ов. Позже просто служил в комендатуре пограничного городка, проверял всех возвращавшихся из армии и из лагерей. До конца дней дружил с мэром этого города, который был постарше папы и успел посидеть в немецком лагере во время войны. Фриц Майер был чудный дядька и отличный мэр, всю жизнь ездил на велосипеде.

И со всем этим я разминулся на семь лет! Даже не представить. Мое детство прошло в коммунальных квартирах центра Ленинграда. О войне и блокаде кроме книг, фильмов и таблички на Невском :«Эта сторона улицы при артобстреле наиболее опасна», ничего не напоминало. Родственники молчали. Как и глухие брандмауэры на месте рухновших домов, единственные видимые последствия бомбежек и артобстрелов. 


promo otrageniya april 14, 06:25 67
Buy for 40 tokens
Привет всем участникам Отражений и нашим гостям! С настоящего момента вступают в силу изменения в правила, поэтому прошу авторов ознакомиться с нижеследующим. 1. Каждый участник может опубликовать один пост в день. Чтобы иметь возможность публиковать до трех тем в день, участник должен соблюсти…

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.