Камышовая Мышь (ka_mysh) wrote in otrageniya,
Камышовая Мышь
ka_mysh
otrageniya

А ведь вчера был День театра. А я благополучно протабанила.
Впрочем, мимо этой темы я табаню давно.
А ведь когда-то…

В Москву мы перебрались в 1971-м. Я закончила институт, папа вышел в отставку, возвращались мы «на материк» с Сахалина, так что имели полное право здесь поселиться. (Тогда еще был жив вопрос «лимита», кто помнит.)
Но я не об этом.

В столицу я явилась готовой потенциальной театралкой. Откуда оно взялось, никто не сумеет сказать. Это не было семейным «наследством», и жили мы там, где театр… да, был (в Южно-Сахалинске, где я училась в институте), но он не мог послужить отправной точкой любви.
В общем, «оно само».

Приехали мы летом, когда театры были на каникулах. Не походишь. У меня тоже случились каникулы примерно на полгода: устроиться на работу оказалось непросто, хоть я честно была готова идти в обычную школу обычным преподавателем. Но тогда, видимо, в школах ситуация была немножко иная, чем немножко позже, и на мой сахалинский диплом крутили носами.
Так что полгода я сидела на родительской шее и даже без стипендии. Многого не просила, а на билеты в театр мне выдавали исправно.
Потому что лето кончилось, и начался театральный сезон!

Я его начала с Театра Станиславского, того, что на улице Горького, которая теперь Тверская, а в театре теперь какой-то электротеатр.


«Станиславский» в те поры не гремел, и заслуженно, но он открылся в числе первых, это раз, и два – туда было несложно брать билеты. Потому что билеты в гремевшие театры – это была отдельная высокая песня.
Итак, Драмтеатр Станиславского. Там я познакомилась с Брехтом. «Трехгрошовая опера», «Мамаша Кураж»… Уж как там ни было поставлено, да и я не была искушенным зрителем, - а все равно это было потрясением. Разве может не потрясать Брехт. Потом я его стала просто читать и поняла, что он один из немногих драматургов, кого мне нравится читать, а не только смотреть.

Ходила я туда – а сама ждала встречи с «Таганкой». Ну, это понятно. Таганка была (или был?) Высоцкий. Потом, конечно, не только он, но все равно в первую очередь он, несмотря на Смехова, и Золотухина, и Филатова, и Демидову, и Славину…
Пока Таганка догуливала лето, я времени не теряла. Станиславский Станиславским, но я записалась в театральную библиотеку. («Адрес? Вам где живу или где прописана? Нет, не учусь, уже закончила… Нет, не по линии театра… Нет, пока не работаю…» Однако допустили.) И ходила туда в читальный зал, как на работу – с утра и до вечера. Выписала из каталога все, что у них было про Таганку, начиная с древнейших, еще до-любимовских времен, и мне только знай подтаскивали. Ну и Брехта заодно, да и весь тогдашний таганковский репертуар. Так что потом у театра в очереди в кассу читала брехтовские зонги, там народ был понимающий.

И вот открылся сезон на Таганке! Я сменила вид работы: с утра первым автобусом и метро – к театру, занимать очередь в кассу. В двенадцать касса открывается, к часу-двум билеты на руках: строго два билета на спектакль в одни руки, если в урочный день показывают два спектакля – значит, можно брать по билету на каждый. Потом – домой, поесть, привести себя в порядок. А вечером – спектакль! И возвращаться домой к ночи, шалея от впечатлений…
Такое бывает раз в жизни.
Не осуждайте меня: это был короткий период свободы от положенных каждому жизненных обязанностей, и я применила его не худшим образом, полагаю.

На закуску расскажу, как я попала на просмотр «Гамлета». Даже не на премьеру – на просмотр! Это еще круче.
Стояла, как обычно, в очереди в кассу. И вдруг вопль: «За углом со служебного входа идут на просмотр!» Мы ломанулись туда.
Шли, понятно, приглашенные и причастные. На просмотры билетов не продают. Но мы там устроили такую кашу, что причастным пришлось туго…
Мне дико повезло: толпой меня приволокло к дверям, и я случайно попала в невод – длинные руки Бориса Хмельницкого, который тащил из круговорота своих знакомых. Загреб немножко лишнего. Я нырнула ему под руку – и внутрь, а о секьюрити в те поры не слыхивали.
Интуиция и дальше вела меня в нужном направлении, и я не сунулась в партер, а сразу на балкон. Потому что перед началом на сцену вышел Юрий Петрович Любимов и сказал, что вот, прорвались… и дверь выдавили… мы так начинать не можем. Пусть все выйдут в фойе, там разберемся, у кого пропуска, а прочие пусть ждут премьеры. Партер побрел наружу… Но балкон стоял монолитом. Нас можно было снять только вместе с конструкцией. На нас плюнули рукой…
И мы видели всё. Вениамина Смехова – Клавдия, и Аллу Демидову – Гертруду, и Наталию Сайко – Офелию, и Максима Штейнрайха – Полония, и Леонида Филатова – Горацио. И Владимира Высоцкого – Гамлета.
«Гул затих. Я вышел на подмостки…»

Я не знаю, принято ли выходить на поклоны на просмотрах. Они – вышли. Вместе с Любимовым.
Высоцкий был белый и мокрый. Гамлет ему давался недешево. Любимов взял его рукой за шею и наклонил. И какое было лицо у него самого…

Не забыть всего этого.


Tags: ka_mysh, Из жизни, Искусство, Театр
Subscribe
promo otrageniya april 14, 06:25 67
Buy for 40 tokens
Привет всем участникам Отражений и нашим гостям! С настоящего момента вступают в силу изменения в правила, поэтому прошу авторов ознакомиться с нижеследующим. 1. Каждый участник может опубликовать один пост в день. Чтобы иметь возможность публиковать до трех тем в день, участник должен соблюсти…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments