Марк Ретински (mark_retinski) wrote in otrageniya,
Марк Ретински
mark_retinski
otrageniya

Categories:

Будь собой!... Нет, не так!


Люблю вечеринки, или даже просто посиделки в пятницу вечером: после них выходные кажутся на день длиннее. Просыпаешься в субботу в состоянии «наутро после», и с полным ощущением, что выходные у тебя уже удались: ты уже не просидел все выходные перед телевизором или компом, ты уже выпил больше, чем тебе следовало пить на этой неделе, и ты уже нахватал лайков и комментариев к фоткам. И вот у тебя внутри полная уверенность, что завтра на работу, а тут р-р-раз — и ещё один день впереди! И сразу так хорошо-хорошо становится… Аж хочется надраться.

В общем, этим пятничным вечером мы сидели вдвоём с Артёмом у меня на кухне и пили чай с кубинским ромом. Лера написала, что после работы задержится, поэтому квартира была в нашем полном распоряжении, однако мы привычно зависли на кухне. Кухня всегда была самым притягательным местом любой советской квартиры, именно здесь всегда происходило всё самое интересное, и поэтому даже на больших вечеринках плотность людей на квадратный метр кухни превышала средний показатель по квартире раз эдак в десять.

Из всего крепкого алкоголя Артём признавал только ром, и при каждом удобном случае озвучивал целую теорию о том, почему ром — наименьшее из зол, и почему все сознательные люди должны непременно отказаться от водки, текилы, и даже виски с коньяком в пользу рома, который он умудрялся доставать даже во времена тотального дефицита, когда из всего алкогольного разнообразия в магазинах была только "Московская", "Столичная" и "Пшеничная". У него всегда оказывались какие-то нужные связи: то среди моряков дальнего плавания, то среди пилотов международных авиалиний, а один раз нашелся знакомый даже среди дипломатов.

За годы наших совместных попоек в бесконечной череде сменяющихся компаний я слышал его теорию о превосходстве рома раз двадцать, или даже тридцать, и при желании мог бы сам пересказать её практически слово в слово. Теория была красивая, стройная, со множеством терминов из области химии, физиологии и фармакологии, и я, если честно, даже допускал, что она не лишена смысла. Я послушно пил чай с ромом и слушал, как Артём рассуждает об общественном мнении, отчаянно жестикулируя:

— … но ты ведь понимаешь, что общество никогда не было, и никогда не будет однородным? В любое время, при любом строе, даже самом тоталитарном, люди всё равно найдут, о чём поспорить. А любой спор — это индикатор неоднородности, потому что когда все друг с другом согласны абсолютно во всём, тогда и спорить не о чем. Но главная проблема даже не в этом. Проблема в том, что даже если мы унифицируем общество на все сто процентов, и представим его в виде одного абстрактного человека, то даже этот один человек может запросто выдать тебе именно это: «Будь собой!... Нет, не так!»

Он испытывающе посмотрел на меня, словно ожидая, что я буду спорить. А может, даже надеясь на это. Спорить было не о чем, и я согласно кивнул:

— Ну правильно. Ведь для кого-то «быть собой» — это плевать не только на мнение окружающих, но и на самих окружающих. Классический пример — «идите на хер, паркуюсь как хочу»… 

Артём с энтузиазмом закивал:

— Да-да, правильно, но это только верхний слой проблемы. В твоём примере всего лишь нарушается принцип «свобода одного человека заканчивается там, где начинается свобода другого человека», и вопросов тут нет: если ты мешаешь жить другим — ты мудак. Но я не об этом.

Он подлил себе рому, закурил свой любимый «Парламент», со вкусом затянулся и пустил тугую сизую струю к потолку.

— Смотри. Взять, например, тебя. Ты ведь тоже сто раз слышал от разных людей «будь собой», «не слушай других», «твёрдо знай, чего ты хочешь», ну и тому подобное?

— Конечно.

— От кого ты это слышал чаще всего?

— От родителей, от кого же ещё. Особенно от отца: «думай своей головой», «всегда знай, чего хочешь именно ты, а не этот твой Серёга или Антоха», ну и далее по тексту. Ну и коронное, которое стопроцентно слышал каждый из нас хоть раз в жизни: «А если все пойдут с крыши прыгать — ты тоже пойдёшь?»

— Во-во! А что тебе сказал отец, когда ты отказался идти в авиастроительный, и пошёл в театральный?

— Пригрозил убить.

— Ну и?

Он победоносно смотрел на меня. Вопрос, разумеется, был риторическим, поэтому он продолжил:

— Видишь? Тот самый человек, который учил тебя не слушать других и точно знать, чего хочешь именно ты, моментально лишает тебя этого права, как только то, чего ты хочешь, идёт вразрез с тем, чего хочет он.

— Тёма, я всё это подметил ещё будучи подростком, и научился исправно кивать в нужный момент, только бы от меня отстали. Ты к чему ведёшь-то? К тому, что люди в разных ситуациях говорят то, что лично им удобнее в данный момент, не задумываясь о том, что тем самым они противоречат сами себе? Ну это и так понятно.

— Не-не, я не про это. Я про то, что при кажущемся очевидном противоречии в словах твоего отца, никакого противоречия на самом деле нет, и твой отец в своей системе координат совершенно прав в обоих случаях: и когда требует от тебя, чтобы ты делал то, чего хочешь именно ты, и когда запрещает тебе идти в театральный институт.

— Э-э-э... Поясни?

Логический парадокс выдернул меня из нахлынувшей было полудрёмы. Казалось, что выражение небольшого офигения на моём лице придало Артёму сил, и он замахал руками с удвоенной энергией.

— Смотри. Продолжая тему тебя и твоего отца... Не возражаешь?

— Не возражаю, жги!

Я одним глотком допил остатки чая. Становилось интересно.

— Окей, жгу. Когда отец говорил тебе «будь собой», то он себе чётко представлял, каким именно «собой» ты должен быть. У него в голове был некий образ тебя, некая картинка, которой он хотел бы, чтобы ты соответствовал. Этакий микс из примеров для подражания: немного от Рэмбо, немного от Челентано из «Укрощения строптивого», сверху еще кто-нибудь... не знаю… Шерлок Холмс какой-нибудь.

— Тёма, ты гонишь. Никто в здравом уме не будет ожидать, что его ребёнок будет прям как герой фильма, да ещё и не один, а сразу несколько.

— Да блин, естественно, нет! Не вылитый прям «Рэмбо», а его определённые черты. Ну вот, например, смотрел он, как ты в десять лет строгал себе лук из ветки, а потом бегал с раскрашенной мордой по двору — и думал: «Ага! Надо бы ему книжек подкинуть про туризм и выживание в диких условиях, в жизни пригодится». Дальше он, допустим, узнал, как девчонки в шестом классе на перемене дрались за то, кто будет с тобой сидеть за одной партой — помнишь? Ну он и подумывал втайне: «Смотри-ка, какой ловелас-сердцеед. Да Челентано и рядом не стоял, тут главное в себе это не задавить!» Ну и так далее, в том же духе, мол, давай, сынок, не утаивай в себе все свои таланты, а наоборот, выводи их на свет Божий, «будь собой!»

Артём не замечал, что его сигарета догорела минут десять назад, и пепел от неё он давно разметал по всей кухне. Он продолжал увлечённо жестикулировать.

— И вот, точно «зная, какой ты на самом деле», твой отец внезапно узнаёт, что ты не хочешь идти в авиастроительный, а собираешься в театральный. И тут у него мысли-то и понеслись: «Трррр, стоп! Что это? Откуда это? Нет, это явно что-то левое, это не тот мой сын, которого я знаю. Мой-то вон, Рэмбо пополам с Челентано, Шерлоком Холмсом присыпанный, а тут какой-то театральный институт, где он влезет в трико и будет кривляться на сцене? Рэмбо в трико?! Шерлок Холмс в балетной пачке?! Нет, ну не может такого быть, явно блажь какая-то. Наслушался поди своих друзей-хиппарей, вот и лезет в голову всякая дурь!» Ну что, похоже на батю твоего?

Артём довольно ухмылялся.

— Похоже, — охотно отозвался я. Меня всё больше и больше увлекал ход его мысли.

— Так вот, я подхожу к сути, теперь давай внимательно: всё дело в том, что каждый, кто тебя знает, на самом деле знает вовсе не тебя, а некий срез, слепок твоей личности. И у каждого из нас, кто тебя окружает, этот «срез тебя» уникален. Абсолютно уникален!

Артём многозначительно поднял палец, подчёркивая важность момента.

— Например, моё представление о тебе строится из той информации, которую я о тебе и от тебя получаю. Это информация в любом её виде: текстовая — это твои посты, вотсапы, смски; потом визуальная — твои фотки, видео, ну и остальные: аудиальная, и эта, как её? Ну, от тактильного контакта... кинетическая?

— Кинестетическая.

— Во, точно. И обонятельная еще! — он рассмеялся.

Мой телефон на столе коротко звякнул — пришло сообщение. На экране высветилось «Лера», и Артём слегка напрягся:

— От Лерки, что ли? Чего пишет?

Я прочитал сообщение.

— Пишет, что у них весело.

— Ну и хорошо, — обрадовался Тёма. — Подольше посидим. Хорошо сидим же? Что я там говорил? А, да. Каждый из нас получает свой набор информации о тебе, а потом на её основе формирует некий уникальный слепок, который в нашем собственном мозгу и есть «Марк». Такой, каким каждый из нас тебя знает. Причем, заметь, у каждого этот «Марк» разный, и ни у кого не настоящий! А настоящий, реальный «Марк» существует только у тебя в голове, и никто из нас никогда в жизни так до конца его и не узнает. Слушай, ну его, этот чай. Давай так жахнем.

Я достал из шкафа два гранёных стакана. Это была наша с ним традиция ещё со времён студенческой общаги. Тёма плеснул грамм по пятьдесят.

— Давай!

Мы залпом выпили. Ром приятно обжёг горло и покатился тёплым ручейком вниз по пищеводу, оставив во рту приятное пряное послевкусие. Чёрт, и правда ведь хорошая штука, может Тёма не так уж и неправ со своей теорией… 

— Так вот. У каждого отдельно взятого человека в голове свой собственный образ тебя. И вот когда ты совершаешь какой-то поступок, который не подходит к этому образу, то человек совершенно искренне считает, что это было на самом деле не твоё решение, и как бы «не твой» поступок. Что это ты «поддался моде», «попал под влияние», что тебе «дурь ударила в голову», ну и так далее. В конце концов, не будут же они сами себе признаваться, что это ОНИ неправы в своей оценке тебя?

— Хм, понял: поступок, который совершенно естественен для настоящего меня, может радикально не стыковаться с тем “Марком”, которого они создали у себя в голове, так?

То ли на меня начал действовать ром, то ли Артём действительно рассуждал здраво, но я слушал его со всё большим и большим упоением.

— Это, конечно, всё здорово и интересно, но что мне-то с этим делать? Как объяснить окружающим, что то, что я сделал — это сделал «настоящий я», а то, чего ожидают они — это всего лишь ими же придуманный «Марк», которого не существует?

— А ничего не делать, братан. Каждому объяснять ты замучишься. Да и не сумеешь — люди будут цепляться за свои иллюзии до последнего. Другой вариант — «делать так, как от тебя ожидают» — проигрышный изначально, потому что каждый ожидает чего-то своего. И вот это их «Будь собой!» — это на самом деле «Будь таким, каким я думаю, что ты должен быть». Каждый из них хочет, чтобы ты был тем «Марком», который у них в голове. Сечёшь?

— Секу. Тем «Марком», который ненастоящий, и который у всех разный, и поэтому я никогда не смогу стать тем, который устроил бы всех.

— Именно! Поэтому, братан, шли всех лесом и будь тем «собой», который в голове у тебя! Это и есть настоящий ты. А если кто-то радикально не может принять настоящего Марка, значит любит и ценит он не тебя, а ту картинку, которую он сам нарисовал у себя в голове. Зачем тебе в твоей жизни такие люди? Ведь хочешь ты того или нет, но каждый из них будет методично и планомерно пытаться подгонять тебя под себя. Каждый под свою картинку. И чем больше ты будешь поддаваться, тем активнее они будут давить и тянуть в разные стороны, мол, ну вот, получается же, надо поднажать… Так и головой поехать недолго.

— Хорошо, Тём, я понял. Ну а ты? Ты ведь тоже видишь какую-то свою картинку меня, правильно? У тебя тоже в голове свой собственный «Марк»?

— Конечно.

— И у тебя он тоже неправильный?

— Конечно, неправильный!

— Ну а чего ты мне тут заливаешь про «всех остальных», если ты сам не лучше? — беззлобно рассмеялся я. Чёрт, ну точно прав он со своей теорией о превосходстве рома! Опьянение с него совсем не походило на тяжёлое опьянение от водки: было легко и весело.

— Не-не, ты не понял. — поднял ладонь Тёма. — Картинки свои у всех, это да, и у меня в том числе. Но я, в отличие от всех остальных, по крайней мере осознаю, что моя картинка — неправильная. И если остальные то и дело пытаются тебя переделывать, воспитывать, то я, брат, люблю и ценю тебя таким, какой ты есть. Таким, какой ты там, у себя в голове. Да я и знаю тебя, как облупленного, мы же с тобой, считай, три четверти жизни вместе. Наливай!

Мы выпили. Артём снова закурил. Мы поболтали ни о чём: о работе, о том, что пора менять аккумулятор, а то заводится не с первого раза, и о том, что цены на бензин почему-то очень слабо зависят от цен на нефть. За окном давно чернела ночь, и Артём вдруг встрепенулся:

— Подожди, а где Лерка-то? Я думал она уже придёт к этому времени, три часа ночи же!

Такие моменты всегда приходят неожиданно. Когда-то давно, ещё в студенчестве, мы с Тёмой дали друг другу слово, что никогда не будем обманывать друг друга. И данное слово мы держали всю нашу жизнь. Конечно, мы иногда что-то недоговаривали, но так, чтобы обманывать — никогда. И вот пришёл момент, когда одной недоговоркой между нами станет меньше. Я буднично произнёс:

— А она не придёт, она сегодня с ухажёром встречается.

Артём посмотрел на меня так, как будто у меня на лбу внезапно вылез третий глаз.

— С каким ухажёром? Не понял… Подожди, вы что, расстались?!

— Нет, с чего ты взял? — я улыбнулся. Я никогда не планировал такие моменты заранее, никогда не искал повода рассказать кому-то про наши с Лерой отношения, но вместе с этим никогда не уклонялся от этой темы, если разговор естественным образом приходил к ней. И я неизменно получал удовольствие, наблюдая за реакцией людей. Мужчины, впрочем, редко когда были оригинальны, и почти все реагировали одинаково. Женщины же в основном проявляли удивление, любопытство, а иногда и одобрение, граничащее с завистью.

— А как... в смысле... не понял...

— Чего ты не понял? С ухажёром, говорю, встречается. У него и заночует, смску вон прислала.

Я показал глазами на телефон. Артём часто моргал, как будто что-то застряло у него в глазу, и он пытался его сморгнуть, а оно всё не уходило.

— Подожди… Она тебе вот так в открытую изменяет, а ты тут сидишь и спокойно бухаешь?!

— Тём, остынь, она мне не изменяет, — улыбнулся я.

— Как не изменяет, если она сейчас ночует у какого-то ухажёра, как ты говоришь?! Ты правда веришь, что они не... ну, это... ну, ты понял?!

— Тёма, я знаю, что сейчас они скорее всего занимаются сексом.

Артём опешил окончательно. Я решил больше не мучить его, и начал объяснять.

— Тём, расслабься, всё окей. У нас с Лерой свободные отношения. Если интересно, я могу тебе рассказать, но эта тема как минимум ещё на литр, а мне на сегодня уже хватит, да и время уже позднее. Ты пойми главное: измена предполагает обман, а мы с ней не обманываем друг друга. Лера мне сейчас не изменяет, а приятно проводит время с моего ведома и согласия. Точно так же, как и я иногда приятно провожу время с другими женщинами с её ведома и согласия. Нам с ней хорошо. Нам хорошо именно так, понимаешь?

— Но это же как-то… ну не знаю… неправильно, что ли?

Я снова рассмеялся:

— Тём, а ты помнишь, что ты мне буквально час назад заливал? Как ты меня ценишь именно таким, какой я есть на самом деле? Таким, какой я у меня в голове. Так вот, в моей голове я именно такой. Это и есть настоящий Марк. И настоящая Лера.

— Бля… Как так-то… 

— Эх, жалко я наш разговор на диктофон не записал. Это ведь шедевр! Ладно, по памяти восстановлю, потом почитаешь.

— Да иди ты, писатель хренов… Ладно, поеду я, поздно уже.

Артём стал вызывать такси. Свободная машина оказалась совсем рядом, и приятный девичий голос диспетчера нежно пообещал Тёме, что выходить можно буквально через пять минут. Тёма, казалось, выдохнул с облегчением: видно было, что продолжать столь шокировавший его разговор он был совершенно не настроен, переводить тему и болтать ни о чём было бы слишком натянуто и неестественно, а молчать всё время до приезда машины — и подавно. Он быстро оделся, и со словами «На улице подожду, покурю», ушёл.

Я сидел и думал о том, что завтра утром он проснётся совершенно обалдевший, и будет долго переваривать услышанное. Некоторое время он будет общаться со мной с плохо скрываемым напряжением, а с Лерой так вообще не будет места себе находить. Да, кстати, надо не забыть завтра сказать ей, что он теперь тоже знает… А потом всё вернется на круги своя, и мы снова будем общаться, как ни в чём не бывало. Потому что Артём — это действительно тот человек, который любит и ценит меня таким, какой я есть, даже если порой настоящий Марк оказывается непохожим на того Марка, который живёт у него в голове. А я стану ещё на одну ступеньку ближе к тому, чтобы быть собой.

Tags: mark_retinski, Авторский текст, Деликатная тема, Мужчина и Женщина, Отношения, Про людей, Рассказ
Subscribe
promo otrageniya апрель 14, 06:25 67
Buy for 40 tokens
Привет всем участникам Отражений и нашим гостям! С настоящего момента вступают в силу изменения в правила, поэтому прошу авторов ознакомиться с нижеследующим. 1. Каждый участник может опубликовать один пост в день. Чтобы иметь возможность публиковать до трех тем в день, участник должен соблюсти…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments