"ОБЕЗЬЯНКИ" - клуб Сергея Воронина (Сергей Воронин) wrote in otrageniya,
"ОБЕЗЬЯНКИ" - клуб Сергея Воронина
Сергей Воронин
otrageniya

Categories:

За что царь зауважал Пушкина, или Масонские тайны русского языка - сказка в 2-х частях. Часть 1-я

 Как-то прибегает в кабинет к царю-батюшке Самый главный в столице священник и громко жалуется на молодого Пушкина:

 - Зело борз и непокорен стал сей поэтический отрок!  Вишь ли, вдохновение для него важнее мудрости ветхозаветной! По бумаге пером своим гусиным машет и впрямь аки борзая собака на охоте за зайцем несется! Никаких преград и препонов пред собой уже не зрит и ведать не желает! Ничто не чтит! На самое святое покушается! Над куполами насмехается. Церковные подрясники с бабьим платьем сравнивает! Говорит, что бабьи нижние сорочки ему куда милее, потому как они - белые. Значит, чистые. И парфюмом французским пахнут. А подрясники священников - черные. Значит, все они несмываемыми тысячелетними грехами обесчещены! И несет от них ладаном, будто стоишь возле покойника на кладбище. Вот ведь как! Богохульствует!!! Самые основные основы переосновывает. И не просто всё сущее отрицает, но и всякими мерзкими философическими вывертами всё это еще и обосновывает. Наказать его за это! И непременно и обязательно даже розгами! В горячем соленом отваре неделю проквашенными. Чтобы соль на сих розгах ажно как белой порошей лежала! Соленая пороша - мозги прихорошит! И чтобы розгами по оголенному его наглому черному заду! Ибо он сам весь цветом кожи смугл донельзя. Почти чёрен - поелику предки его ближайшие были от всамделишного северо-африканского мавра рождены. Значит, и на нем самом, на Пушкине, лежит вечная грязь низкородства и чернозадости!



 - Да что случилось-то, родимый ты мой? - взволновался в ответ царь.

 - А то! - никак не утишается переполошённый священник.- Написал этот полуобезьянский балабол очередной пасквильный анекдот. Да не просто в строчку написал, а - столбцом, то есть даже в стихах! Да таких складных и смешных, что теперь вся дворянская просвещенная молодежь их читает и над нами, священниками, ржет громче чистопородных коней, которые на вашей, царь-батюшка, конюшне отборным овсом питаются! И называется сей его паскудный стишок "Сказка о попе и работнике его Балде". Вот она,- и протягивает царю пушкинскую рукопись.

 Прочитал ее царь и обомле! И ажно весь лицом побелел - потому как сосуды лица его сузились и кровь сверху вниз ушла, самое сердце и прочие нижние органы царя своим весом отяготила! А потом царь от гнева аж покраснел! Потому что кровь от его ног сразу потом в мозг и лицо переметнулась. И закричал он своему самому заглавному жандарму:

 - Эй ты, мой тайный верный пёс и держиморда полицейская! А ну! Сыскать сего от мавританской негры рожденного сукина сына Пушкина! Где бы он, кобель до баб ненасытный, ни скрывался - хоть под юбкой у самОй дьяволицы. И привести его сюда! Незамедленно! И прямо в сию же секунду! Считаю - раз! Всё - секунда прошла.



 И не успел царь глазом сморгнуть, как в сию же глазо-не-сморгательную секунду Пушкин действительно предстал пред ясными очами самодержца - вот до какого чуда дошла в то славное время подлая сыскная контора! Не в пример слабовольной нынешней. Стоит, значит, полуголый Пушкин пред царем и только подштанники обеими руками подтягивает - ибо его и впрямь оторвали от очередной любовницы, а он даже бриджи свои модные англицкие поверх срамных кальсон натянуть не успел.

 - Что сие значит?! - заорал на него царь и затряс перед пушкинским черным рылом его же рукописью про попа и Балду.

 - Фи-и...- весело рассмеялся чернявый да кудрявый Пушкин.- А я-то уж весь перетрусился. Думал, что-то с родимым Отечеством землестряслось. А тут - всего лишь поповская истерика. Отвечаю: сие есть моейная руколичная бумагопись.

 - Блудопись! - не унимается орать царь.

 - Нет! - не соглашается с ним великий и черномазый российский гений.- Повторяю: сие - мой непревзойденный исторический труд! Про деяния самогО великого Петра Первого! А для лучшего запоминания молодежью сея история в стихи мной потом и переложенная.

 - Ну и где же тут история? - не поверил своим ушам царь.

 - А история тут такая, - начал моментально разрождаться очередным творческим порывом Пушкин. И аж глаза от вдохновения к небесам закатил! - Жил я, значит, всю прошедшей осенью в своем имении Болдино, что под Нижним Новгородом. Туда вы меня, царь-батюшка, в ссылку спровадили. Ну а там - что? Деревня!.. Одна грязь, дожди да скука... Вы же знаете, что я пока еще не женат, так что все молодые крестьянские бабы, которые  вокруг проживают, мной уже неоднократно на всякие излишеские непотребства перепробованы и все от меня уже не по первому разу обрюхачены... В общем ничем стОящим русскому поэту даже заняться нечем - обычная глушь и мерзость российская. И вспоминать-то тошно! А по вечерам вообще делать нечего - одни только тараканы за теплой печкой шуршат да кошки мурчат... Ну, с горя я и начал выпивать с моей старушкой няней, Ариной Родионовной. Да не по чарочке, а по кружечке! Что не вечер - то и "выпьем с горя... где же кружка? Сердцу станет веселей!.." Да-а...



Ну и вот как-то по пьяной лавочке приходит ко мне вдруг загадочная мысль: а с чего это, сам себя спрашиваю, мое родовое имение так странно называется - Болдино? Некрасиво как-то. Неблагозвучно... Даже противно! А не переименовать ли мне его в нечто летнее, нежное и на церковный лад, ну, скажем - в Крестово-Колокольчиковое или в Бубенчиковое? А еще лучше - в Бабенчиковое! Или что-то навроде этого. Ну и стал я от беспробудного своего пьянства рыться по архивам да у стариков местных про всякое такое-сякое их темное прошлое выведывать. Ну, вот так вот рылся, рылся...

 - Ты бы по меньше пил и рыл!  А то у тебя рыло твое и без того всё черное, как в земле! Будто у свиньи какой! - вставил свое веское слово Самый главный священник. Но Пушкин на его хамство в ответ только молча своим длинным бакенбардом помахал! И ноль на священника внимания положил. Голое очко на него поставил. И продолжает рассказывать:

  -  Ну и вот...  Да вдруг и нарылся, что названо так мое имение отнюдь не случайно. А в честь геройского сподвижника самогО Петра-императора нашего Первого - Ивана Васильевича Болтина!

 - Ну и кто ж он был такой, этот Болтин? - спрашивает царь.

 - И я тоже этим любопытством самовоспрошался, - отвечает Пушкин. - Ну и выведал, что был этот Болтин выдающийся исторический деятель! Герой Полтавской битвы! Особо доверенное лицо царя! За это после упразднения патриаршества Петр Великий назначил его аж обер-прокурором им же созданного Святейшего Синода! То есть именно Болтин, солдат-полковник, руководил всей нашей православной церковью! И аж пять лет! Правда затем после смерти Петра по ложному доносу был отстранен от всяких дел и чуть вообще не загремел в острог. Но потом все-таки был оправдан и получил назначение на должность вице-губернатора всей Сибири! И проработал в ней долго и счастливо! Во как! Вот в каком достославном месте я живу! А имение мое уже потом наш невежественный народ из Болтина перекрестил в БолДино. Сволочи люди. Скоты неблагодарные! Чужую славу не помнят, завидуют и ее ненавидят!  Так что я отныне своим Болдино горжусь! И переименовывать его ни за что не стану.

 - Да-а...- задумчиво согласился с ним царь. - Уж что-что, а в этом деле наш народ мастак. Умеет обгадить своих героев. Для него герой - все равно как поганый забор: лишь бы нехорошее слово на нем написать да кучей самого вонючего мусора поскорее до самого верха обложить. Уроды, одно слово!

 - Нет, не в народе дело, - не соглашается с ним Пушкин. - А в традициях, которые нашему темному народишку СВЕРХУ навязаны. Неблагозвучными были прозвища самых знатных бояр России. А от прозвищ потом возникли уже и фамилии. Например, матушка Петра Великого носила фамилию Нарышкина. А "нарышка" есть не что иное, как болячка на губах. Нарыв. Грязное прозвище! Тяжелое. Даже позорное! Слава богу, фамилия в России дается не по матери, а по отцу. И вы, царь-батюшка, у нас - Романов, а не Нарышкин-Болячкин.

 - Ну, ты того! Заткнись насчет моей царской фамилии! - приказал ему царь. - Ты лучше нам ответь: что ты своей дурацкой сказкой хотел нам сказать? Какой такой важный урок дворянской молодежи преподать? У тебя некий придурковатый Балда умнее священника оказался.

 - Опять же не в Балде дело,- продолжает спорить с царем непокорный Пушкин.

 - А в ком?

 - В попе!

 - Как так?

 - А так! Вы прочитайте, какого работника ищет поп. Он же прямо говорит:
"Нужен мне работник:
Повар, конюх и плотник.
А где найти мне такого
Служителя не слишком дорогого?”



 - Ну так что из того следует? - не понимает царь.

 - А то, что никакой НОРМАЛЬНЫЙ хозяин конюха в своем доме поваром ни за что не потерпит! Потому как повар - профессия знатная! Элитная! С постоянной чистотой связанная. Через поварские руки проходит всё, что потом хозяин в рот отправляет. И он сам, и вся его семья. А конюх - это кто и что? Он же никто и ничто! Он вечно в навозе. Потому его от барского дома всегда в большом отдалении держат - чтобы даже запаха его рядом не было! Ибо запах этот - как клеймо: вечен и не смываем. Мочалкой хоть каждый день от него трись - кожу до костей сведешь, а запах с себя все равно не изгонишь. Ибо навечно им пропитан - всё равно как мясо некастрированного хряка воняет евойной же мочой! И сколько его ни вари, а мерзкий дух в мясе всё так и останется. Так что глупый поп самолично заразу до себя допустил. Из жадности своей ненасытной. Про то мой стих и написан. Урок, значит, и памятка всем молодым дуракам-мажорам! Которые корчат из себя суперкрутых! А сами в жизни не больше кучки навоза значат!

 - Ну так... - соглашается с ним царь.- С молодежью и священнической жадностью мы вроде бы как разобрались... Но и все равно у тебя Балда не герой, а христопродавец какой-то получился. Он же с самИми чертями сношения сводит. И так, падла, хитер, что сами же черти от него и плачут! Вроде бы поп должен этой его подлости радоваться - но так и тут нет же! Поп в конце стиха получает от Балды три щелка и от этого лишается языка. А ведь язык для попа - это его основное орудие труда! Способ воздействия на темные массы. Вербальное, так сказать, оружие всего нашего государства! Как такое понимать? Посмеявшись над церковью, ты, Сан Сергеич, поднял руку уже и на самого меня - на самодержца! К революции призывешь, чтоли? К бунту зовешь?!..

 - Ой, виноват, ваше величество... Простите!- искренне застонал Пушкин.

- У тебя Балда вырисовывается прям не человек, а какой-то волхв презренный! - продолжал возмущаться царь.- Колдовская сущность Балды видна из всех приемов его воздействия на чертей и навыков общения с ними. Ведь на Руси одни только колдуны знают, чем занять чертяк. Они посылают их вить веревки из воды и песку, перегонять тучи из одной земли в другую, срывать горы, засыпать моря и дразнить слонов, поддерживающих землю. Почти то же самое и Балда с ними проделывает. Зачем такое? К чему? Не понятно...



- Да, да! - не преминул вставить Самый главный священник. - Из сего факта вытекает, что Пушкин и сам есть последователь всего враждебного языческого! Мы, церковь, и вы, царь-батюшка, милостиво пригласили сего пиита в нашу литературу и разрешили ему в ней пиршествовать, дабы он нам сладки песни пел и слух наш беспрестанно, аки соловей, услажадал. А он вместо того - что устроил?! Нарёкся лживым именем российским - Пушкин, а сам уклонился в свою привычную африканскую да жидовскую ересь! И под видом природного русака прииде к дому русской литературы вратом перед ним приветливо открытым. И не виде никого из достойных себе супротивников, ну и вниде в дом. И не бе кто бы его волховскую суть чюл. И он вниде в сию храмину. И зря видение чюдно - сидяше бо едина девица и ткаша красна буквами по бумаге. И имячко ей достославное - литература! И соблазнише Пушкин ея...  Кобель!  Из сего следует, что Пушкин есть потомок и последователь пастыря зверей, отца могил и деда певцов - бога Велеса! А постоянно скачущий перед Пушкиным заяц дополнительно являет его волховскую сущность - зайцы звери дикие и пугливые, почти не приручаются. А он его приручил. Вот и выходит, что Пушкин - это наше языческое ВСЁ!

 - При чем тут какой-то заяц?! - выпучил глаза царь.

 - А при том, что заяц - это русак. Зримый образ всего русского. И этот самый русак перед Пушкиным аки собачонка теперь скачет. Посему следует гнать Пушкина долой из литературы! Ибо глагол его не внят во ум! И потому не может далее им быти рече! Вот есть моя последняя священнеческая резолюция! А иначе будет в народе революция!

 Царь ничего в словах Самого главного священника не понял и под благовидным предлогом выдворил его из кабинета прочь.

     


продолжение следует

Subscribe
promo otrageniya апрель 14, 06:25 62
Buy for 40 tokens
Привет всем участникам Отражений и нашим гостям! С настоящего момента вступают в силу изменения в правила, поэтому прошу авторов ознакомиться с…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 21 comments