krolik2007 (krolik2007) wrote in otrageniya,
krolik2007
krolik2007
otrageniya

НОВЫЙ ДЕКАМЕРОН. ТЕМА СЕДЬМАЯ. О ЛЮДЯХ И... ТОЖЕ ЛЮДЯХ



Не так уж много лет тому назад, но всё-таки в те времена, когда ветра романтики и приключений ещё не утихая волновали мой юношеский максимализм, случилось мне оказаться в ситуации неприятной и весьма затруднительной. Обнажать предысторию этой ситуации я не стану. Боюсь, что, осветив её, вы в этом свете поспешите разглядеть сторону яркую, нарядную, и тень. Однако и финал этой истории вышел куда как содержательным и привел меня часиков эдак в десять утра в безлюдную загородную местность, где я одиноко стоял без копейки денег посреди Т-образного перекрёстка на окраине острова Сахалин. Не спрашивайте, как я там оказался, не спрашивайте, какие пути меня увели за тысячи километров от дома, просто одна дорога удивительным и драматичным образом кончилась на этом перекрестке и уперлась в другую.

Сложность ситуации заключалась в том, что было у меня два билетика на самолет. Один с Южно-Сахалинска до Москвы, второй от Москвы до Екатеринбурга. До посадки на самолёт оставалось около четырёх часов, а вот до аэропорта, по моим неточным расчётам, было километров так пятьдесят-шестьдесят. И это при том, что я не имел никакого представления о своем точном местоположении. Дорога, что лежала предо мной, опять же предположительно, вела в небольшой городок Корсаков, но в какую сторону по ней следует идти, я не знал. Из материально ценного в рюкзачке я располагал только пачкой печения. Правда, имелся ещё и бесполезный мобильник. Связи на тот момент на острове не было. Во всяком случае на тех территориях, где мне довелось бывать. Местные аборигены уверяли, что Мегафон уже занят строительством вышек сотовой связи, и очень скоро островитяне оценят все достоинства этой коммуникации, но лично мне никаких вышек на глаза не попадалось, а в планы свои Мегафон меня почему-то не посвящал.

Вопрос, какое выбрать направление, праздным не казался. Интуиция предательски молчала в то время, как ошибка могла бы очень дорого мне стоить. Теоретическая вероятность успеть на самолет у меня всё-таки была. Требовалось только везение. Я посмотрел направо, потом налево, и увиденному не обрадовался. Перспективы на ближайшие сто метров рождали сомнения, что кроссовки способны взять хотя бы этот рубеж. Сахалин - это глина. Оказавшись там ранней весной, я окунулся в неё по самые уши. Пересеченная окружающая местность и третьестепенное назначение дороги, похоже, снимали с неё обязательства называться дорогой хотя бы условно. Под ногами была непролазная грязь. Я стал закатывать штаны, и когда закончил эту трансформацию, просто пошёл налево.

Минут через пятнадцать мне вдруг послышалось, что везение как будто бы само сейчас ко мне подъедет - перепутать звук мотора я не мог. Посмотрев назад, я увидел, как вдали какой-то грузовичок имеет все шансы меня догнать. Везение было очевидным, ибо окружающая панорама натуральной природной дикости недвусмысленно говорила, что машина проезжает здесь раз в жизни. Ещё не в каждой жизни. Скоро я сумел определить машину-аварийку. Это ржавое ведро советского автопрома медленно приближалось ко мне и, будто, приветствовало своим оранжевым кузовом, раскачивая его из стороны в сторону на ухабах. Я почувствовал щенячий восторг. Метнулся с этим счастьем на встречу будущим друзьям, но радость знакомства, похоже, их не очень-то воодушевляла. Мне не пришлось даже голосовать, потому что шофер, не доехав до меня десяток метров, остановился, вылез из кабины и начал справлять нужду прямо у машины. Отвлекать его, наверно, было бы невежливо, да и стоял он так неудобно, что я не мог с ним даже прямо поздороваться. Подойдя к боковой двери, я открыл её и поднялся в вагончик. Обдало запахом железа. Сквозь небольшие окна в салон врывался свет, в котором, переливаясь, танцевали пылинки. Зоны, недосягаемые для света были в полумраке. В машине стоял ящик, приспособленный под стол, за которым сидели три мужичка и безо всякого азарта вяло играли в карты. Они формально удостоили меня вниманием, но ничего не сказали. С боку на видавшем виды топчане лежал ещё один, весьма габаритный дядька килограмм под сто двадцать, и отчего-то сразу показался мне за главного у них. Его огромная голова была забавно кудрявой, а два небольших глазика в ней очень цепко меня разглядывали. Из-под футболки вываливалось пузо. Все четверо прилично себя износили. Рваные в лохмотья спецовки добавляли ещё большей выразительности этому факту. Поприветствовав публику, я набрал в грудь воздух и выпалил кудрявому, как отчитался, всю сложность своей ситуации, стараясь представить её как можно критичнее. Кудрявый выдержал паузу, дабы убедиться, что я закончил. И заржал. Реакция не показалась мне правильной. Мой-то изощренный план предполагал, что эти прекрасные люди сейчас проникнутся моим положением и обязательно сами скажут эти нужные слова: мы отвезем тебя в аэропорт, а какие у нас варианты? Но кудрявый спросил:
- Есть витаминка?
- Какая витаминка? - не понял я.
- Ну сигаретка.
Местный сленг не впечатлял оригинальностью; называть сигареты витаминами… ну, не знаю…
- Нету, - ответил я, и понял, что в аэропорт они меня не повезут.
- А Корсаков в какой стороне? Я правильно иду? Подвезёте меня?
- Так тебе в Корсаков надо? - уточнил кудрявый.
- Ну да, наверно.
- Так ты, паренёк, не в ту сторону идёшь. Корсаков там, - и кудрявый показал рукой в обратную сторону.

Идя обратно, ступая по своим же следам, меня одолевало противоречие, что думать об этих оборванцах? Ненавидеть за то, что испортили мне настроение, расшатали надежды или, напротив, благодарить? Ведь указали верный путь. И очень своевременно. С этими мыслями я прошагал минут сорок, и за поворотом увидел, однако, зрелище: впечатляющих размеров помойку, что могла быть лишь городской свалкой. Над этим Эверестом мусора летали две огромные стаи птиц. Белоснежные чайки и черные, как смоль, вороны. Обе стаи летали друг против друга, но не смешивались, и выглядели действительно потрясающе. По краю помойки блуждала одинокая старуха. Я направился к ней, чтоб сверить координаты. Старуха оказалась кореянкой. Я спросил у неё далеко ли до Корсакова, чувствуя, что уже недалеко. Старуха сказала, что Корсаков там, и показала рукой в ту сторону, откуда я только что пришёл. Я хлопнул глазами и нехорошо улыбнулся. Подозреваю, что улыбка эта своей конструкцией утверждала идиотизм положительно и наглядно. Предложил бабушке организовать кворум мозговых клеток, сосредоточиться и ещё раз, но уже со всей силой, вникнуть в вопрос, в какой стороне Корсаков, допустив на минуточку, что вопрос этот жизни и смерти. Та обложила меня по-корейски, сказала, что живёт здесь шестой десяток, из ума ещё не выжила, и наверно знает, в какой стороне Корсаков. Уже почти обреченно я спросил, сколько до него идти? Старуха оценивающе на меня посмотрела и сказала, что часа за полтора дойду, ноги длинные.

Шагая снова назад, я уже не разрывался в противоречиях благодарить мне аварийщиков или желать им долгой и мучительной смерти. Я честно пытался найти хоть какие-то причины, чтоб амнистировать их подлость, но не мог найти даже одного смягчающего обстоятельства против заслуженной ими смертной казни. Природа щедро обделила этих уродов всем, чем только можно, и это было единственное их оправдание. Но я спешил. Где удавалось, бежал. Бежало и время. Определенности не было. Добравшись до Корсакова, что дальше? Аэропорт-то в Южно-Сахалинске. Вместе с этим во мне начинало расти чувство подавленности. Время уходило, вера кончалась, надежда угасала, но главное, я видел, что удача была не на моей стороне.

Старуха не соврала. Часа через полтора я увидел окраины города Корсаков. Алгоритм дальнейших действий был в принципе понятен - просить каждого встречного и поперечного на четырех колесах, вспомнить о идеалах гуманизма и отвести меня в аэропорт, получив взамен моральное удовлетворение от собственного бескорыстия. Но сначала я искал удобный и ближайший выход к морю, чтоб отстирать кроссовки и штаны.

Приведя свой гардеробчик в относительный порядок, я направился к центру города, ища по дороге контакта с любым водителем любого транспортного средства. Машины попадались редко. Было вообще как-то безлюдно. Первый, к кому удалось обратиться, сказал, что приехал с работы на обед, второй - что не повезет даже за деньги, третий спросил не еб...нулся ли я? Каждому приходилось рассказывать историю своего бедственного положения. Каждый выказывал абсолютное безразличие к сюжету этой истории, а также нетерпение, справедливо угадывая по первым аккордам этой песни Лазаря, что сейчас будут чего-то просить. На другой стороне улицы я увидел двух немолодых мужчин, что вышли из машин и о чем-то разговаривали. Я побежал к нем. Не успев добежать услышал обрывок фразы: «…за пятьдесят рублей ты только дверцей можешь хлопнуть», распознал в немолодых мужчинах таксистов и понял, что идеалы гуманизма они не вспомнят уже потому, что никогда их и не знали. Каждый отказ всё больше походил на плевок в лицо, всё больше злил, всё больше задевал за достоинство. Просить было неприятно. В очередной раз я подбежал к машине, остановившейся на светофоре, мужик за рулем, выслушав наскоро суть дела, сказал, что не надо считать себя (то есть меня) самым умным: «на самолет у тебя есть деньги, а на автобус – нет», и поехал. А я воскликнул, эврика! автобус. Ходят же автобусы из Корсакова до Южно-Сахалинска. Обратившись к первой встречной женщине, я спросил, как доехать на автобусе до их столицы? Та стала объяснять, где остановка. Получалось не рядом, где-то на окраине. Но женщина оказалась словоохотливой, и, похоже, сулила доказать, что везение ещё не совсем от меня отвернулась, потому что полезла в сумочку, уверяя, что сообщит сейчас ещё и расписание. Достав блокнотик, она сказала, что на этот автобус я уже не успею, а вот следующий… следующий… будет в… в то время, когда мой самолет закатает уже шасси в воздухе. Автобусы ходили, увы, не часто. Вопрос везения был закрыт. Мне не везло, и меня не везли. И стало мне вдруг до того всё апатично. Отказы добросердечных жителей города Корсаков, так похожие на плевки, сгенерировали и в моём нутре большой отказ. Мне жутко захотелось избавить себя от этого унижения, плюнуть и самому на весь этот городишко со всеми его гражданами.

Я сел на лавочку посреди аллеи. Весеннее солнце разливалось теплом под кожей. Первые зелёные листочки успокаивали глаза и наполняли душу радостью цветения. Тело расслабилось, отдыхая от нескольких часов марафона. Я провалился буквально в истому, приятную блаженную усталость. Вдруг пикнул телефон. Тот самый мобильник, что за ненадобностью валялся в рюкзаке и не подавал никаких признаков жизни с самого моего приезда на остров. Я никак не мог сообразить по какому поводу он ожил. Достав его, я, право, удивился. Телефон всем своим интерфейсом свидетельствовал мне, что ловит связь и готов к работе. Я понял, что Мегафон достроил свою вышку и запустил на острове сотовую связь. Событие было наиприятнейшим. Сложно передать словами моё желание, так неожиданно совпавшее с возможностью, поговорить в эту минуту с кем-нибудь из родных, с матерью. Выбирая в телефонной книжке номер, случился новый повод для сердечных потрясений. Телефон погас. Выключился. К счастью, охренеть от этого обстоятельства - зачем бы он сломался так некстати – я не успел, потому что понял - села батарея. Не заряжая его пару недель, чего бы ещё ожидать. Достав из рюкзака печенье, я начал его жевать, ища глазами где можно зарядить телефон. Смирившись, что не успею на самолёт, я, сказать по правде, не находил своё положение, ну, прямо аховым. Внутренний голос не кричал – уровень опасности критический! Не требовал мобилизовать все силы. Прямая угроза жизни в принципе отсутствовала. Возможность связаться по телефону с родными у меня была и без мобильника. Найти небольшую сумму денег на один звонок из почтового узла связи я вполне мог. Невозможным это не казалось. Опыта с возвратом авиабилетов у меня до сих пор не было, но логика вещей подсказывала, что и это решаемо. В крайнем случае можно было обратиться в милицию. Да и вообще, сидя на этой лавочке, я в большей мере наслаждался цивилизацией. Вокруг уже не бродили медведи. Всё было организованно, подчиненно правилам, шло по расписанию. Всё было предсказуемо и это порождало чувство безопасности. Вокруг был социум.

Жуя печенье, я продолжал высматривать какое-нибудь учрежденице, где можно было б зарядить мобилу. Глаза поймали неказистое крылечко в обычной панельной пятиэтажке. Подойдя ближе, я нашёл как раз, что искал. Крыльцо принадлежало небольшому книжному магазину. Зайдя внутрь, сразу почуял запах библиотеки слегка разбавленный ароматом кофе. Добрая половина магазина принадлежала букинистическому отделу и оправдывала этот ни на что непохожий запах старых книг. Магазинчик и сам был поразительно похож на крохотную провинциальную библиотеку. С боку от входа стояла мебельная стойка, за которой сидела продавщица и пила кофе. Женщина была немолодой. Выглядела очень опрятно, и даже в чём-то аристократично. Не русская. Не кореянка. Но с восточными чертами. Возможно, наполовину татарка или башкирка. Легкий перебор золотых украшений говорил сам за себя. Электрический чайник на подоконнике снимал вопрос о наличии в помещении розетки. Я обратился к ней с просьбой зарядить телефон, уверяя, что это не замет больше часа. Женщина сказала "обязательно", и принялась с интересом рассматривать гаджет. После заметила печенье, что я не успел убрать в рюкзак, а может голод в моих глазах как-то явственно читался, но предложила: кофе будешь? Я сказал, буду, сообразив только сейчас, как мне и в самом деле хочется кофе. Не думаю, что женщине было скучно или хотелось поговорить, но магазин был пуст, и похоже не только в этот случайный момент, а практически всегда. Я старался быть обаятельным; получается у меня это в общем-то неплохо, особенно когда рот хавчиком набит, женщина пыталась завязать разговор. Рассказывать свою историю мне не хотелось. За последний час-полтора я рассказал её уже достаточно раз. В сложных, непростых ситуациях люди часто начинают мыслить экономически, исключительно рационально, без морально-нравственных категорий. Прагматик во мне говорил, что большей пользы, чем чашка кофе и розетка, я здесь не получу, и плакать ей жилетку совсем необязательно. Эмоционально расточительно. Однако рассказывать приходилось. Женщина спрашивала по существу, спрашивала с любопытством, и вскоре узнала мою историю гораздо подробней, чем я до сих пор рассказывал её другим обитателям этого города. Кофе допили. Женщина сказала: подожди-ка на улице. Я вышел из магазина.

Спустя минут пять вышла и женщина, держа в руке мой телефон с проводом и зарядным устройством. Другой рукой она стала закрывать магазин на ключ, а я пытался угадать про себя, чего у неё там случилось, и порадовался что никуда не ушёл в эти пять минут, потому что как раз такая затея и была - пойти прогуляться по городу. Поймав мой вопросительный взгляд, женщина сказала, что отвезет меня в аэропорт. Должны, говорит, успеть. От ликования я даже не нашёлся, чем ответить. Дама оказалась владелицей не только магазина, но и вполне приличного джипа, чем удивила меня ещё больше.

До Южно-Сахалинска было сорок километров. Мы ехали вдоль анивского залива. Я любовался холодным охотским морем, а женщина рассказывала мне уже свою историю. Как приехала на остров, как обживалась, вышла замуж. О злоключениях девяностых и трудностях настоящего времени. Но чувствовалось мне в этой женщине какое-то спокойствие. И личное счастье. И энергетика. И что-то ещё... Невыразимое.

Доехали до города. В сравнение с той слякотью и глиной, что я месил всё последнее время, город был непривычно чист. Я посмотрел на часы и убедился, что успеваю. Ещё несколько поворотов и мы въехали в аэропорт. Женщина припарковалась. Я принялся горячо благодарить её, а она, не обращая на меня внимание и, кажется, вообще пропуская мимо ушей мои слова, полезла в сумочку, достала кошелёк и попыталась вручить мне четыре тысячи рублей. Сумма относительно приличная. Я не знал, как взять, а она настаивала: да бери уже. Я пробовал договориться о процедуре возврата этих денег, почтой, переводом, другим способом, а она сказала: ни в коем случае. Потом сказала: пора мне, и тебе пора, а то не успеешь. И уехала. А я подумал, что мы даже не познакомились.

Не знаю, что можно ещё здесь сказать. Не знаю, как литературно закончить этот рассказ. Но женщину эту я вспоминал после много раз. Вспоминал в моменты непростые, неоднозначные. Вспоминал, когда нужен был ориентир, свет, что может указать во тьме дорогу. Спустя годы, она как будто продолжает незримо руководить меня, подталкивать к этому свету. Против собственных намерений, не ища и не желая, но благодаря встрече с этой женщиной я и сам стал лучше, пускай немного, но лучше, и вот это я уже знаю. Знаю точно.
Subscribe
promo otrageniya april 14, 06:25 67
Buy for 40 tokens
Привет всем участникам Отражений и нашим гостям! С настоящего момента вступают в силу изменения в правила, поэтому прошу авторов ознакомиться с нижеследующим. 1. Каждый участник может опубликовать один пост в день. Чтобы иметь возможность публиковать до трех тем в день, участник должен соблюсти…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments