Вячеслав (cheslavkon) wrote in otrageniya,
Вячеслав
cheslavkon
otrageniya

Categories:

Они уже другие

   Был, да он и сейчас есть, знакомый мой В. Егоров, так себе, мужик, но руки у него золотые, когда не пьёт.
Поднял двоих детей, у тех уже свои дети есть, а он всё непркаянным ходит.
Вроде бы, нормальный мужик, когда не «употребляет», а запьёт, лучше бы не видеть его.
Однако, речь пойдёт не о нём. Ни дочь, ни сын отца знать не хотят, может быть. Мать их так воспитала, а может, сам Володя виноват.

Следующее — о нём и его детях. Но дети у всех сейчас такие. Не мы ли — их родители — воспитываем их?



Икра

Все дни после Нового года, проведённого дома, Антон отлёживался, иногда по-барски отвечал на телефонные звонки, мобильник ему подавала жена со словами:
-Даже в эти дни не дают человеку отдохнуть.
- Надоели, как собаки. Сами ничего решить не могут. «Подскажите, посоветуйте…»
Иди, узнай через Интернет, есть из Хабаровска до Магадана завтра рейс, если есть, позови меня. Я билет закажу этому идиоту. Деньги-то всё равно делать надо. Нам ведь они…
А в трубку:
- Узнаю, перезвоню. Жди, пока.
Четвёртого января он, позавтракав, сказал своей жене, Светлане:
- В Касимов, что ли съездить, к родителям? Собери детей, из холодильника там прихвати всё, что от Нового года осталось. Я за машиной схожу.
Через полчаса они уже отъехали от дома. Продвигаясь к МКАДу, Антон позвонил матери и сказал, что они едут, часа через три – четыре будут.


Отец его, Володя Егоров, сейчас работал плотником в большой, современной, строительной фирме, а раньше, когда его дети ещё учились, он работал в том же детдоме, где и воспитывался сам. Году в восемьдесят пятом детдом стал школой-интернатом для умственно-отсталых детей. Работать с больными детьми было очень тяжело, ничего-то они не умели и не хотели делать, а научить их чему-то надо было. Володе работалось особенно тяжело потому, что был он учителем труда. Трудовиком, как все говорили.
Егоров брался в школе за любую работу, даже ремонтировал полы в школьном свинарнике, но денег в семье не становилось больше. Потребности росли гораздо быстрее, чем его зарплата.
Однажды, на педсовете директриса сказала:
- Сделали бы, Владимир Даниилович, что-нибудь полезное для школы. Я вот на выставке видела шлакоблоки, в одной школе ученики делают. И школе – польза, и ученики чему-то учатся.
Володя сделал станок для производства шлакоблоков. Директриса невозмутимо отказалась от сказанного ею же:
- Да кому это надо? Не просила я ничего. Жили без станков всяких, ещё сто лет проживём. Знала бы она, от чего тогда отказалась!
Однажды, Надежда Петровна, пионервожатая и библиотекарь их школы под Рождество пришла сама и привела с собой шестерых воспитанников интерната к ним домой «колядовать», а дома у них не было ничего. Пришлось отдать последнюю тысячу рублей. При его-то зарплате в восемьдесят тысяч.
Володя начал пить, потом его «ушли» из школы. Он ушёл на работу в Фирму, там зарплату не платили. Почти.
Дочь прислала письмо из Самары, где училась и работала. В письме она написала и о том, что провожал её из Рязани брат, Володин сын, и спросил её:
- Ну, как? Родители всё нищенствуют там?
Эта фраза стала самой обидной и оскорбительной для Егорова. На всю жизнь. Оставшуюся.

У Егоровых в эти дни гостила дочь Катя со своими мужиками - мужем и маленьким Ромкой. Все были рады скорому приезду Антона.
Катя с матерью, маленькой, сухонькой женщиной принялись что-то готовить. Хлопотали у плиты, как всегда поднялась канитель, в конце концов и Володю, и Катиного мужа Виктора с Ромкой выгнали из кухни. Они безропотно ушли в другую комнату и смотрели там телевизор.

Часа в четыре приехал Антон со своими, пообнимались, пошумели и уселись за стол в той же кухне. Стол был богатым – к приготовленному Катей и матерью прибавились яства, привезённые Антоном из Москвы. В том числе, на столе появились баночки из холодильника Антона, одна – с красной икрой, другая – с говяжьим языком.

Семья была в сборе, всё было на столе. Поздравления, шутки, смех, тост, водка...
Закусывая, мать положила икру на тоненький ломтик языка.
Все над этим засмеялись. Зять опустил голову и улыбался. Сын громче всех смеялся:
- Напишу в Интернет, придумала же: икру с мясом! Ну, ты даёшь, мам! Мать была смущённой и всё повторяла:
-Да это я просто так, попробовать решила.
Но сказать детям, что смеяться над матерью - это и есть хамство, она не решилась, а, может, и не знала той библейской истории, скорее всего, просто не знала.

Егоров вышел в маленькую лоджию и закурил. Там был его мирок. Всё было сделано его руками. Теперь он этого бы не смог. Ноги болят. Всё время – в валенках.
Вспомнилась его непутёвая жизнь. Чем жена-то виновата? Тем, что не ела икру?
Это он виноват! Он и только он! В том, что жили они небогато.
В том, что сын так смеялся над матерью. Потом и вовсе…
Егоров почувствовал эту вину перед всей семьёй, перед собой, перед жизнью, которую прожил как-то не так, неправильно.
Утром дети уехали. Сын со своими на Мерсе, как говорил он. Дочь со своими на BMV, пятёрке.
Егоров при расставании попросил у дочери сотню, она ему её незаметно сунула в карман его «фуфлоновой» куртки, и он отправился в «рыгаловку», под Арку.
А там… Дым коромыслом. Очередь у стойки из «болеющих», или просто страдающих мужиков. Его приветствия и приветствия его друзей. И он погромче, чтобы слышали все, сказал:
-Сто пятьдесят, пива и это…. Ну, икра у вас есть? Красная. А ещё язык говяжий, такой, в баночках?
.



Tags: cheslavkon, Рассказ
Subscribe
promo otrageniya april 14, 06:25 62
Buy for 40 tokens
Привет всем участникам Отражений и нашим гостям! С настоящего момента вступают в силу изменения в правила, поэтому прошу авторов ознакомиться с нижеследующим. 1. Каждый участник может опубликовать один пост в день. Чтобы иметь возможность публиковать до трех тем в день, участник должен соблюсти…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments