Элла Гор (cherry_20003) wrote in otrageniya,
Элла Гор
cherry_20003
otrageniya

Кисуля и бедная вдова

Оригинал взят у cherry_20003 в Кисуля и бедная вдова

Миссис Бек стоит в приемной у окна.
— О-хо-хонюшки! Вот уж не думала, что вы такой бессердечный, мистер Хэрриот! — Подбородок у нее задрожал, и она посмотрела на меня с кротким упреком.
— Миссис Бек! Вовсе я не бессердечен, поверьте, но я не могу сделать полостную операцию вашей кошке за десять шиллингов.
— А я-то думала, что уж бедной вдове вы не откажете.
Я окинул взглядом кругленькую, крепко сбитую фигурку, румяные щечки, седые волосы, стянутые на затылке в аккуратный пучок. Вдова-то она вдова, но вот бедная ли?...
Основания сомневаться у меня кое-какие были. Например, ее сосед в деревушке Рейтон относился к такой идее весьма скептически.
— Одна брехня, мистер Хэрриот, — объявил он. — Ее только послушать! А у самой чулок битком набит. Одной недвижимости у нее тут сколько!
Я набрал в грудь побольше воздуха.
— Миссис Бек, мы часто делаем скидку тем, кому нечем заплатить. Но ведь эта операция не первой необходимости…
— Как так, не первой? — возмутилась старушка. — Я же вам толкую: Джорджина то и дело котится. Только одними разродится, а уж глядишь, вот-вот других принесет. Я прямо сна лишилась: все жду, когда опять… — Она утерла глаза.
— Я все понимаю и очень вам сочувствую. Но могу только повторить: есть лишь один выход — стерилизовать вашу кошку, и стоит это один фунт.
— Столько у меня нету.
Я развел руками.
— Вы же просите меня прооперировать ее за полцены. Это смешно. Надо удалить матку и яичники. Под общей анестезией. И за все — десять шиллингов? Абсурд.
— Жестокий вы человек! — Она отвернулась к окну, и плечи у нее затряслись. — Бедной вдовы не жалеете!

Продолжалось это уже десять минут, и я более не сомневался, что имею дело с волей куда более твердой, чем моя. Взгляд на часы сказал мне, что я опаздываю на вызовы, выйти же победителем из этого спора надежды не было никакой. Я вздохнул. А вдруг она и правда бедная вдова?
— Ну хорошо, миссис Бек, я прооперирую ее за десять шиллингов. В виде исключения. Днем во вторник вам удобно?
Она мгновенно отвернулась от окна, уже сияя улыбкой.
— Удобно, как не удобно? Вот одолжили, так одолжили!
Она просеменила мимо меня в коридор. Я последовал за ней.
— Только вот что, — сказал я, распахивая перед ней парадную дверь. — С середины дня понедельника Джорджину не кормите. Желудок у нее, когда вы ее привезете, должен быть совершенно пустым.
— Как так — привезу? — Недоумение ее было неописуемым. — У меня автомобиля нету. Я думала, вы за ней заедете.
— Заеду? Но ведь до Рейтона пять миль!
— Ну да. И назад потом привезете. Мне ведь не на чем.
— Заехать… прооперировать… отвезти назад — и все за десять шиллингов?
Миссис Бек еще улыбалась, но в глазах у нее появился стальной блеск.
— Цену-то вы сами назначили. Десять шиллингов.
— Но… но…
— Вот вы опять за свое! — Улыбка погасла окончательно, и миссис Бек наклонила голову набок. — Я ведь бедная вдова…
— Хорошо, хорошо, — поспешно перебил я. — Во вторник заеду.

А днем во вторник я клял себя за мягкотелость. Будь кошка в операционной в два, в половине третьего, я бы с ней разделался и поехал по вызовам. Поработать полчаса в убыток еще так-сяк, но сколько времени отнимет вся эта возня?
Проходя по коридору, я заглянул в открытую дверь гостиной. Тристан крепко спал в своем любимом кресле, вместо того чтобы штудировать учебники. Я вошел и залюбовался безмятежной расслабленностью, которая отличает юных любителей поспать. Лицо у него было ясным и беззаботным, как у младенца, поперек его груди лежала «Дейли миррор», раскрытая на странице с комиксами, пальцы свесившейся руки сжимали окурок сигареты. Я осторожно подергал его за плечо.
— Хочешь со мной, Трис? Мне надо съездить за кошкой.
Очнулся он не сразу, долго потягивался, морщился, но природная доброта взяла верх.
— Само собой, Джим, — выговорил он на заключительном зевке. — С большим удовольствием.

Дом миссис Бек стоял посредине Рейтона слева от шоссе. На свежевыкрашенной калитке я прочел название «Жасмины». Мы пошли по дорожке к крыльцу, дверь распахнулась, и кругленькая старушка приветливо помахала нам.
— Добрый день, добрый день! Рада видеть вас обоих.
Она проводила нас в гостиную, обставленную хорошей мебелью, которая никак не свидетельствовала о бедности. За открытой нижней дверцей буфета я увидел рюмки и строй бутылок. Прежде чем миссис Бек небрежным движением колена захлопнула дверцу, я успел разглядеть этикетки дорогого шотландского виски, черри-бренди и хереса.
Кивнув на картонную коробку, обвязанную веревкой, я сказал:
— Отлично! Можно ее забрать?
— Господь с вами! Она в садике. У нее так уж заведено: днем там гулять.
— В садике? — повторил я нервно. — Будьте добры, сходите за ней, мы торопимся.
Через выложенную плиткой кухню мы вышли на заднее крыльцо. К деревенским домам часто примыкают обширные участки, и у миссис Бек он был очень ухожен. Цветочные бордюры окаймляли газон, на который ложились золотистые отблески яблок и груш, отягощавших ветви деревьев.
— Джорджина! — сладко пропела миссис Бек. — Где ты, дусенька?
Зов ее остался безответен, и она оглянулась на меня с лукавой улыбкой: — Видно, чертовочка затеяла с нами в прятки поиграть. Она это страх как любит.
— Неужели? — сказал я без всякого умиления. — Но лучше бы она вышла к нам. У меня совершенно нет…
Вдруг из хризантем выскочила на редкость толстая кошка и устремилась через газон к рододендронам. Тристан рванулся в погоню. Едва он скрылся за зеленой купой, как кошка стремглав вылетела назад на газон, дважды обежала его и вскарабкалась по корявому стволу на длинный сук. Тристан, чьи глаза азартно блестели, поднял с земли пару паданцев.
— Она у меня сейчас оттуда слезет, Джим, — шепнул он и прицелился.
Я ухватил его за руку и прошипел:
— Ты с ума сошел, Трис! Ни в коем случае. Брось сейчас же!
— Так ведь… Ну ладно, ладно. — Он уронил паданцы и направился к дереву. — Не беспокойся, я ее и так сниму.
— Погоди! — Я вцепился ему в пиджак. — Я сам! А ты стой тут и хватай ее, если она спрыгнет.
Тристан посмотрел на меня с горькой укоризной, но получил в ответ свирепый взгляд. Судя по резвости Джорджины, она, дай Тристан волю своему энтузиазму, мигом оказалась бы в соседнем графстве.
Я начал карабкаться на дерево. Кошек я люблю и всегда любил, а так как животные, по моему твердому убеждению, инстинктивно понимают, кто к ним относится с симпатией, то мне обычно удается справиться с самыми сварливыми представителями кошачьего племени. Откровенно говоря, я гордился своим умением приводить кошек к одному знаменателю и никаких затруднений не предвидел. Слегка отдуваясь, я добрался до сука и протянул руку к припавшей к нему Джорджине.
— Кисонька-киса! — проворковал я самым обольстительным своим кошачьим тоном.
Она холодно поглядела на меня и круче выгнула спину.
Я протянул руку как мог дальше.
— Кис-кис-кис! — Мой голос лился жидким медом, а пальцы уже подобрались к ее мордочке. Вот сейчас я легонько почешу у нее под подбородком, и она будет моя. Беспроигрышный прием!
— Пф! — предостерегающе произнесла Джорджина, но я ничтоже сумняшеся коснулся ее шеи.
— Пф-пф! — фыркнула Джорджина, и молниеносный удар левой лапой оставил кровавую борозду на тыльной стороне моей руки.
Я отступил, бормоча себе под нос не слишком лестные эпитеты, и вытер кровь. Снизу донесся веселый смех миссис Бек.
— Вот плутовка! Уж такая игрунья, такая игрунья!
Я выпустил воздух сквозь стиснутые зубы и вновь начал тянуть руку по суку. На этот раз, угрюмо решил я, обойдемся без тонкостей. Ухвачу за шкирку — и дело с концом. Словно прочитав мои мысли, Джорджина попятилась на тонкую ветку, которая прогнулась под ее тяжестью, и грациозно соскочила на землю.
Тристан тигром бросился на нее и ухватил за заднюю ногу. Джорджина умело извернулась и погрузила зубы в подушечку его большого пальца. И вот тут Тристан показал, чего он стоит. Испустив истошный, но краткий вопль, он выпустил ногу и сразу же поймал Джорджину за шкирку. Секунду спустя он выпрямился: в его высоко поднятой руке извивалась мохнатая фурия.
— Все в порядке, Джим. Вот она!
— Молодчага! Только не упусти! — пропыхтел я и соскользнул по стволу как мог быстрее. Даже чересчур быстро: зловещий треск возвестил, что мой рукав украсился треугольной прорехой. Но мне было не до пустяков — я галопом увлек Тристана в дом и открыл картонку. В те дни еще не изобрели специальных корзин для перевозки кошек, и запихнуть в картонку Джорджину, которая била во все стороны лапами и протестующе выла отвратным голосом, было нелегкой задачей.
Упаковывали мы ее минут десять, и, направляясь к машине с хлипкой картонкой, пусть и обмотанной шпагатом, я отнюдь не испытывал спокойствия.
Мы уже собрались ехать, но тут миссис Бек махнула нам, и, воспользовавшись паузой, прежде чем она заговорила, я снова стер кровь с руки, а Тристан пососал большой палец.
— Мистер Хэрриот, — проникновенно сказала миссис Бек, — вы уж с ней поласковее, она же у меня такая робкая.

Мы не проехали и полумили, как у меня за спиной послышалась отчаянная возня.
— Назад! Кому говорят! Назад, дрянь ты эдакая. Я оглянулся. Тристану приходилось туго. Видимо, ездить в машине Джорджине не нравилось, и из всех щелей картонки высовывались когтистые лапы. А один раз почти целиком протиснулась разъяренная мордочка. Тристан упорно запихивал назад все, что возникало из щелей, но в его криках нарастала безнадежность — он явно проигрывал неравный бой.
Заключительный вопль я принял как фатальную неизбежность:
— Джим, она выбралась! Выбралась, сволочь!
Чудесно! Тот, кому доводилось водить машину, когда в ней мечется ополоумевшая кошка, сумеет оценить мое положение по достоинству. Я припал к баранке, а мохнатый комок прыгал на дверцы, царапал крышу, ударялся о ветровое стекло. Тристан тщетно пытался его ухватить, привставая и изгибаясь самым невероятным образом.
Однако судьбе-злодейке и этого показалось мало. Выкрики и охи у меня за спиной внезапно оборвались, и тут же Тристан взвыл:
— Джим, чертова бестия обгадилась! И продолжает!
Кошка явно пускала в ход все виды оружия, какими располагала, о чем Тристан мог бы и не сообщать: мой нос его опередил, и я поспешно опустил стекло — для того лишь, чтобы поднять его вдвое быстрее: перед моим умственным взором проплыл образ Джорджины, выпрыгивающей в окно и исчезающей в неизвестном направлении.
У меня нет желания подробно вспоминать конец поездки. Я старался дышать ртом, Тристан усердно дымил одной сигаретой за другой, но эти меры мало что меняли. Завидев Дарроуби, я остановил машину, и мы дружными усилиями, а также ценой еще нескольких ран, включая на редкость болезненную царапину по всей длине моего носа, все-таки водворили Джорджину назад в картонку.
Даже на операционном столе Джорджина так просто не сдалась. Для анестезии мы пользовались эфиром с кислородом, но эта киса умудрялась под маской не дышать и, когда мы решали, что она все-таки уснула, вновь принималась буйствовать. В конце концов мы кое-как ее усыпили, но оба были насквозь мокры от пота.

Овариогистерэктомия — операция не очень сложная, когда речь идет о кошке, и теперь мы проделываем их сотни без малейших осложнений, но в тридцатые годы к ней прибегали редко, а уж тем более в сельских краях, так что я еще не успел набить руку.
Однако свои предпочтения и идиосинкразии у меня уже выработались: например, с худыми кошками я управлялся легко и просто, но толстые доставляли мне много хлопот. Джорджина же была на редкость толстой.
Когда я вскрыл ее брюшную полость, оттуда, скрыв под собой все, поднялась океанская волна жира. И уж не знаю, сколько времени я, изнемогая от нервного напряжения, приподнимал пинцетом то петлю кишки, то сальник, уныло их разглядывал и убирал обратно. Мной все больше овладевала томительная слабость, но тут наконец-то металлические кончики подцепили розовый яичник и вытянули наружу узкую ленточку матки. Дальше все пошло как по маслу, но странную мою слабость не рассеял даже последний стежок.
Я уложил спящую кошку в картонку и кивнул Тристану.
— Поехали, пока она не проснулась, — и направился к двери, как вдруг он меня остановил.
— Джим, — произнес он торжественно, — ты же знаешь, что я твой друг.
— Естественно, Трис.
— Я для тебя на все готов, Джим.
— Верю.
— За одним исключением: в эту чертову машину я больше не сяду!
Я устало кивнул: ах, как я его понимал!
— Твоя воля, — ответил я. — Ну а мне пора.

Прежде чем сесть за руль, я обрызгал машину внутри обеззараживающей жидкостью с сосновым ароматом, но толку от нее было мало. Впрочем, уповал я только на то, что Джорджина проспит до самого Рейтона, но и эта надежда разлетелась прахом еще до того, как я пересек рыночную площадь. Из картонки на заднем сиденье донесся зловещий звук, словно где-то в отдалении гудел пчелиный рой. Я знал, что сие означает: действие анестезии подходило к концу.
Выбравшись на шоссе, я выжал газ, что делал крайне редко — ведь стоило моему драндулету набрать скорость свыше сорока миль в час, как и мотор, и кузов поднимали такой протестующий грохот, что казалось, они вот-вот рассыплются на части. Но в эту минуту мне было все равно: пусть себе рассыпаются. Стиснув зубы, выпучив глаза, я мчался по шоссе, но не видел ни полосы асфальта впереди, ни убегающих по сторонам каменных стенок. Мое внимание было сосредоточено у меня за спиной: гудение пчелиного роя там словно бы приближалось, становилось все более гневным.
Когда оно перешло в злобное мяуканье, сопровождавшееся треском картона под рвущими его когтями, я затрепетал. И как только с лязганьем влетел в Рейтон, рискнул покоситься через плечо. Джорджина наполовину выбралась из картонки. Закинув руку назад, я сдавил ей шею, а когда добрался до «Жасминов», свободной рукой вытянул тормоз, Джорджину же водворив к себе на колени.
Сгорбившись, я испустил невероятный вздох облегчения, и мои окостеневшие губы почти разошлись в улыбке, когда я увидел, что к нам по садовой дорожке семенит миссис Бек.

С радостным возгласом она выхватила у меня Джорджину, но тут же охнула от ужаса, узрев на ее боку выбритый участок кожи и два стежка.
— У-у-у, дусенька моя! Что с тобой сделали эти гадкие дядьки? — Прижав кошку к груди, она смерила меня негодующим взглядом.
— Она прекрасно себя чувствует, миссис Бек, — сказал я. — Вполне нормально. На ночь дайте ей немного молока, а завтра она уже может есть твердую пищу. Никаких причин тревожиться нет.
— Ну что же… — Она нахмурилась. — А теперь вы небось хотите деньги получить? — добавила она, косо взглянув на меня.
— Собственно говоря… э….
— Ладно, погодите, сейчас схожу. — Она повернулась и ушла в дом. Я стоял, прислонясь к смрадной машине, чувствовал, как саднят царапины на руках и на носу, поглаживал прореху на рукаве и ощущал себя полностью вымотанным — и физически, и морально. За всю вторую половину дня я всего-то стерилизовал одну-единственную кошку, но ни на что больше у меня не осталось сил. Я тупо смотрел на приближающуюся миссис Бек. В руке она держала кошелек и, выйдя за калитку, встала прямо напротив меня.
— Десять шиллингов, так, что ли?
— Совершенно верно.
Она пошарила в кошельке, после паузы извлекла из него на свет десятишиллинговую бумажку и устремила на нее грустный взгляд.
— Ах, Джорджина, Джорджина, дорого же ты мне стоишь! — произнесла она печально.
Я робко протянул руку, но миссис Бек отдернула бумажку.
— Минутку! Я было и не вспомнила. Вы же будете швы снимать?
— Да. Через десять дней.
— Вот тогда и рассчитаемся. Ведь вам все равно еще раз приезжать. — Она сурово поджала губы.
— Как… еще раз? Не можете же вы требовать…
— Платить за неоконченную работу — это несчастье накликать, я так считаю. Я вам деньги, а с Джорджиной беда случится?
— Но… но…
— Нет уж, мое слово твердое, — сказала она, убрала бумажку в кошелек и защелкнула его с неумолимым видом. А потом повернулась и засеменила к дому. Но на полпути посмотрела на меня через плечо, улыбнулась и сказала:
— Вот так и сделаем. Уплачу, как вы приедете швы снимать.

Джеймс Хэрриот «Из воспоминаний сельского ветеринара»


Tags: !Юмор, cherry, Архив, Животные, По мотивам, Про людей, Человек
Subscribe
promo otrageniya april 14, 2019 06:25 69
Buy for 40 tokens
Привет всем участникам Отражений и нашим гостям! С настоящего момента вступают в силу изменения в правила, поэтому прошу авторов ознакомиться с нижеследующим. 1. Каждый участник может опубликовать один пост в день. Чтобы иметь возможность публиковать до трех тем в день, участник должен соблюсти…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments