georgith55 (georgith55) wrote in otrageniya,
georgith55
georgith55
otrageniya

как освобождали киев

_KZWe38gPYVkvRzSW6mxz0iupIDhjk4LBLZ7SpBiWR62jJpSzXhg56SdL6Qegjr2boIlWdtAI53DIc_v7YrLt7PqF-RJrr96BwS6CLtybVc4u35FS806mvTvUMdZyD3-R8l2Lov0ph5pRy9Ma-StNA

Интересный отрывок нашёл у писателя-диссидента  (из    СССР) Георгия Владимова.     Случайно взялся читать его роман «Генерал и его армия», в принципе, неплохо написано. Повесть «Верный Руслан»   мне больше   понравилась.   Написано где то до 1995 года, ещё никакого Майдана не намечается, ЛНР и ДНР - подавно, ещё польский грамотей   и   политик Скотына не заявляет об освобождении Польши (Освенцима) Украинскими войсками и, что 70-ти летие Победы надо праздновать не в Москве, а в Варшаве и Лондоне. А писатель  ещё   за   20   лет   предположил такое развитие, а всё сам придумал, это чистая литература, ну не мог же он присутствовать при таком разговоре в штабе армии. Правду говорят, что писатели, хорошие писатели, - это часто пророки.

    Коротко -  суть:     В штабе армии, в присутствии Жукова и Ватутина обсуждается операция по освобождению Киева. На правах прочитавшего книгу,    даю    пояснения:   Терещенко — генерал Москаленко, Чарновский — Черняховский, Рыбко — генерал Рыбалко, Кобрисов — генерал-лейтенант Чибисов, не самый удачный командарм ВОВ. В последствии Чибисов, захвативший плацдармы на Днепре и подготовивший всю операцию, будет отстранён и назначен Москаленко. Всё провернёт «щирый украинец» Хрущёв.



А вот сам отрывок, к сожалению, короче никак нельзя:

    Короб взгромоздили на стол. Никита Сергеич, еще много чего имевший сказать, потоптался в огорчении, напруживая круглый затылок, и подал знак рукою, как ко взрыву моста. Длинный и от волнения еще удлинившийся адъютант развязал бант, вскрыл короб и отступил. Хрущев, запуская туда обе руки, доставал и каждому подносил, согласно привязанной бирочке, что кому причиталось, в целлофановом пакете: курящим — томпаковые портсигары с выдавленной на крышке Спасской башней Кремля и по блоку американских сигарет, некурящим — шоколадные наборы, тем и другим — по бутылке армянского марочного коньяка, по календарю с картинками и именные часы, тоже американские, с вошедшими только что в моду черным циферблатом и светящимися стрелками. Непременной же и главной в составе подарка была рубашка без ворота, вышитая украинским орнаментом, со шнуровкой вместо пуговиц, с красными пушистыми кистями.

Гости хрустели пакетами, прикладывали рубахи к груди, Жуков тоже приложил и спросил:

— Это когда ж ее надевать?

— Всегда! — отвечал Хрущев с восторгом. — Я вот повседневно такую под кителем ношу. — И, расстегнув китель, всем показал вышитую грудь. — Хотя не видно сверху, а мою хохлацкую душу греет. Думаю, что и с командармами в точку мы попали, кто тут не хохол щирый? Терещенко — хохол, Чарновский оттуда же, Рыбко — и говорить нечего, Омельченко со Жмаченкой — в обоих аж с носа капает. Ты, Галаган, вообще-то у нас белорус… А Белоруссия — она кто? Родная сестра Украины, их даже слить можно в одну. Вот я только про Кобрисова не знаю — тэж, як я розумию, хохол?

— Никак нет. С Дону казак.

— С Дону?.. Ну, в душе-то — хохол?

— И в душе казак.

— Та нэ брэши, — Хрущев на него замахал руками. — Почему ж я тебя за хохла считал? У нас это, помню, в Донбассе жили такие, Кобрисовы, шахтерская семья, дружная такая, передовая, так ни слова кацапского, все украинскою мовою.

— Бывает, — сказал Кобрисов. Против дури, знал он, лучшее средство дурь. — А в моей станице Романовской три куреня были — Хрущевы, так по-хохлацки и не заикались, все по-русски.

— Притворялись они! — все не унимался Хрущев. — А может, матка от тебя утаила, шо вы хохлы?

— Матка-то, вроде, говорила, да батько разубедил. А я его больше боялся. Так уж… Ну, а за подарок — спасибо.

— Это женщин наших, славных тружениц, благодарите, — объяснил Хрущев. Лучшие, значит, стахановки с харьковской фабрики «Червонна робитныця» наш заказ выполняли. В неурочное время, в счет сверхплановой, понимаете, экономии. Специально для командармов-украинцев.

— Выходит, не для меня, — сказал Кобрисов. И, чувствуя на себе всеобщие взгляды — настороженные, любопытствующие, — он прошел к пустой скамье и положил сверток.

— Нет, ты носи, — сказал Хрущев. Он имел счастливое свойство не замечать производимых им неловкостей. — Носи, Кобрисов, рано или поздно, а мы тебя в хохлацкую веру обратим.

Жуков, прогнав жесткую, волчью свою ухмылку, отодвинул сверток на край стола, расчистив место для рук, сцепил их в один кулак, поиграл большими пальцами.

— Так, полководцы. Оперативную паузу заполнили. Командующий, слушаю ваш доклад.

Subscribe
promo otrageniya january 14, 22:28 43
Buy for 30 tokens
Мы знаем Юрия Юлиановича Шевчука как музыканта, одного из наиболее легендарных персонажей русского рока. Но он мог стать и художником: выше вы видите одну из его картин. Она называется "Время - Начало". Помните, может быть: "Время - начало рок-н-ролла ушло, осталась прическа да светлая грусть.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments